Цитаты в теме «мир», стр. 397
Мне в этом мире одной без тебя пусто
Заперты в клетку, прервали полёт чувства.
А на прощанье, что будет потом, слушай
Зеркало брызнет осколками льда в душу.
Знаешь, кипят, не выходят из глаз слёзы,
Плакать нельзя Хоть и сильною быть — поза!
Больше не радует солнцем, теплом лето.
Мысль истязает висок: «Где же ты? Где ты?»
Помнишь, нам было с тобой так светло вместе
Наши остались не спетыми врозь песни.
Что ж ты уходишь, холодный чужой, молча
Будто в агонии, стонет душа, корчась
Чувствую, так же тебе без меня плохо
Полного сделать не даст эта боль вдоха
Ты, уходя, оглянись, я прошу, милый
Дальше? Иди если сможешь найти силы.
Что за странная связь между нами? Скажи мне, любимый.
Наши души, как — будто фрагменты единого, — пазлы.
И твои совпадают так точно и ровно с моими,
Создавая картинки легко, без усилий напрасных.
Ты уехал наш мир разлетелся на сотни кусочков,
Перемешанных в хаосе дней. Бестолково пытаюсь
Заменить те, что были твои — на чужие (попроще).
Но они не подходят никак, вновь и вновь рассыпаясь.
Возвращайся скорей Не хочу я, чтоб небо — в заплатах,
Чтоб весною шел снег, чтоб цветы оставались в бутонах.
Привези мне капель лепестков и подснежников запах,
Белостволие берёз на пригорках зеленых и склонах
Ты часам прикажи не стоять, не топтаться на месте.
Ведь они без тебя непослушны и неумолимы
Возвращайся Вновь сложим наш мир Ещё лучше, чудесней.
Что за странная связь между нами? Скажи мне, любимый.
Ты цедишь слова сквозь зубы
«Ну я поздравляю, типа»
И радость идет на убыль,
И душу знобит от «гриппа».
Дрожит, бедолага, мелко,
Капризничает, канючит
Подайте из ласки грелку,
И шарфик слов не колючих.
А я говорю ей: «Хватит!
Справляйся сама, как можешь.»
И, может быть, сразу, кстати,
Всё прошлое уничтожишь.
Там много чего осталось
Обид, унижений ложью.
Любви же — такая малость,
В сравнение с другим ничтожна.
Пусть слезы застынут в горле,
Пусть в сердце заноют раны,
Мы вспомним, душа, что гордость
Всегда оставляет шрамы.
Укроемся от ненастья
Под маской чужой сатира
Ему пожелаем счастья,
Простим и отпустим с миром.
Я живу невпопад, я из графика выбилась где-то.
Реки чувств пересохли, а счастье — в седых облаках.
Не спросив, жизнь врезает замки и диктует запреты,
Заставляя держаться в привычных сухих берегах.
Нарисованный мир так манит ощущением свободы —
Там любые мечты обретают реальность и смысл,
Там светлы небеса, и лазурью сияют восходы,
Под слоями пастели упрятана горькая мысль.
Нет причин оставаться снаружи свободного мира,
И не пить родниковую воду с хрустальных вершин,
Не ловить звуки флейты, волшебной и нежной, в эфире,
Жить, как раньше, во тьме, презирая движенья души.
Только надо суметь. Постараться уйти без оглядки.
Чтобы жалость и долг не тянули назад, как магнит.
Сделать шаг от привычки Но в старом альбоме закладки
Остаются, где память родную улыбку хранит.
Осень, осень. Ну что ж мы, подруга, грустим?
И навязчиво в мыслях звучит "Августин",
Вроде тризну по этой «как будто любви» мы справляем.
Разве это любовь, если мир почернел,
Если в каждый мой день подступает предел,
А душа, словно в адском огне, потихоньку сгорает?
Больно, осень, ну как я потом? Без души?
Отдавала её, не скупясь, за гроши,
За билетик на место, что в первом ряду театральном.
Зритель я благодарный и чуткий, поверь.
Как же горько, противно и стыдно теперь,
Что фальшивые ноты своим поощряла молчаньем.
Не дождавшись последнего акта, уйду.
Пробираясь сквозь кресел пустых череду,
Ветер вместе с листвою играет обрывком афиши.
Но актер, оставаясь на сцене один,
Свято верит, что он до сих пор Господин,
И не знает пока, что я больше его не услышу.
Больше нет ни обиды, ни злости,
Ни любви. Да и нежность замолкла.
Переменчивый ветер уносит
Фраз обрывки, циничных и колких.
Ветер, ветер, ты дуй посильнее,
Подгоняй не спешащую зиму.
Пусть под снегом скорее истлеют,
Прошлогодней листвою пусть сгинут
Чувств оставшихся чёрствые крохи.
Тишина и покой в моём мире —
Не тревожат ни рифмы, ни строки,
Ни знакомые нотки в эфире.
Это всё уже было когда-то.
Полу снег, полу дождь межсезонье
Не отвеченный вызов стократный
И баланс нулевой в телефоне.
Одиночество — благо, не скука.
И ещё тишина не противна.
И никто мне не скажет: «А ну-ка,
Выше нос! Слёз не стоят мужчины!»
Пусть для всех я сегодня пропала,
На звонки никому не отвечу.
Я сегодня начну всё сначала,
Я сегодня предчувствую Встречу.
Это тоже пройдёт, как всё в жизни когда-то проходит.
Отболит, отскулит, будто раненый пёс. И затихнет.
Не нужны станут больше: ни слов твоих нежных наркотик,
Ни попытки любовь отыскать в них, как логику в шифре.
Надоели задачи, в которых полно неизвестных.
Мне б немного тепла У мужского плеча отогреться.
Чтоб уткнувшись в него, не бояться разверзшейся бездны,
Чтобы жизнь мне казалась простой и понятной, как в детстве.
Я сегодня скажу: «Уходи, уходи, поскорее!»
Пока есть ещё силы любить и начать всё сначала.
Жить устала я в мире, где наглухо заперты двери
Почему же опять не смогла и опять промолчала?
У одиночества есть цвет — увядших листьев,
Они деревьям не нужны — летят под ноги.
Зимой для веток, как балласт — обузой лишней,
Когда-то радовали глаз и вот в итоге
У одиночества есть вкус — ментола горечь
От бесконечных сигарет и терпкость чая.
И сердце бьётся не в груди, а где-то в горле,
И новый день мне перемен не предвещает.
У одиночества есть звук — дождя по крыше,
Чужих шагов по тротуару — гулким эхом.
И может быть, я потому тебя не слышу,
Что слишком тихий голос твой на фоне этом?
У одиночества есть смысл — тревожить память,
Разворошить давно забытые сюжеты.
Рождая строки, боль души уйдет стихами,
Чтоб мир стал вновь много голос, наполнен светом.
О ней за глаза говорят «не от мира сего»
Толпа, что привычно живёт по шакальим законам,
Не в силах понять — там, где царствует подлость и зло,
Она не стоит на коленях у этого трона.
А ей бы исчезнуть. Хоть голову спрятать в песок,
Но всюду бетонные плиты и мёртвые лица.
А ей бы кричать «Им не верь!», но охрип, и продрог,
И вылинял голос, и мрак за спиною таится.
А ей бы бежать. Только туфельки вязнут в грязи.
И бег, как во сне, переходит в движенье на месте.
Здесь вечные ценности — пыль, мишура реквизит,
Который — для старых спектаклей о долге и чести.
Она остаётся С немеркнущим светом в душе.
Лишь шепчет одними губами: «Опомнитесь, люди,
Покуда стоите меж злом и добром на меже.
Признавших ошибки, прощают и строго не судят».
Такая бесконечная неделя,
Не верится, что в ней всего семь дней.
Мелькают лица, лица каруселью.
И вдруг — твоё! Но нет — игра теней
Боюсь в стихах и снах дурных пророчеств,
Сомнения надежду гонят прочь.
Наш мир, тобою созданный, непрочен,
И стал похож на прежний мой, точь-в-точь.
Ты говорил, идёт по кругу счастье?
Замкнулась траектория в кольцо.
Наверное, я к счастью непричастна.
И чьи грехи лежат на мне венцом?
Казалось бы, крылата, на раздолье
Летит душа — счастливая жена.
Но тянут вниз её свинцовой болью
Два безнадёжных слова «Не нужна».
Посмотри мне в глаза, видишь бездну на дне?
Отражается мрак в потемневших зрачках
Пустота, только ветер несет по судьбе
От разрушенных замков песок, на губах
Застывает беззвучный отчаянный крик.
И багровая речка течет между скал,
Здесь без жизни земля — каждый стебель поник
Только камни летят за обвалом обвал
А ведь надо всего-то немного тепла,
И однажды расколет гроза небеса.
Под прозрачными струями серая мгла
Растворится. Невиданных птиц голоса
Зазвучат там повсюду, и солнце взойдет.
А в хрустальных ручьях лишь живая вода
Будет течь, охраняя мой мир от невзгод
И останутся в прошлом беда, холода
Ты порадуйся вместе со мною цветам,
Позабудь боль случайно оброненных фраз
Я с тобой разделю новый мир пополам
Что ты видишь, любимый, на дне моих глаз?
Проходят дни, как строй солдат —
Все одинаково безлики.
Но мысли с ними невпопад —
Про сладость первой земляники,
Про то, что вновь пришла весна,
Что нежно-клейкие листочки
Берёз проклюнулись едва.
Что рано всё же ставить точку
На беспризорнице-любви —
Такой уж нам она досталась.
В ней, неприкаянной, тоски
Так много, а вот счастья — малость.
Пусть у неё над головой
Не крыша дома — небо в звёздах,
Её мы сбережем с тобой,
И мир наш, что так зыбок, сложен.
Молюсь, чтоб это удалось
В разлуках, будней круговерти.
Всё чаще мы с тобою врозь,
Всё реже мы с тобою вместе.
Cвязью с людьми мы обязаны лишь своим собственным усилиям: стоит перестать писать или говорить, стоит обособиться, и толпа людей вокруг вас растает; понимаем, что большая часть этих людей на самом деле готовы отвернуться от нас (не из злобы, а лишь из равнодушия), а остальные всегда оставляют за собой право переключить свое внимание на что-нибудь другое; в эти дни мы понимаем, сколько совпадений, сколько случайностей необходимы для рождения того, что называют любовью или дружбой, и тогда мир снова погружается во мрак, а мы – в тот лютый холод, от которого нас ненадолго укрыла человеческая нежность.
Когда последний раз мир сходил сума? Из-за никому доселе не известной группы мальчиков, которые лихо играют на гитаре, бас-гитаре и ударных и, в меланхолической грусти по поводу мировых проблем, берут за душу своими песнями о любви, взлетая при этом с нулевой отметки на первое место в немецких хит-парадах, оставив всех прочих далеко позади. И поразительно в феномене «Tokio Hotel» вовсе не то, что из-за них толпы девочек доводят до безумия своих родителей, вопят в аэропортах и рвут на себе волосы, а то, что у этих четырех парней потрясающая музыка.
Как иногда хочется — чтобы холодно. Чтобы сердце — до бесчувствия. Чтобы душа — гранитом, бетоном, камнем. Чтобы взгляд — льдом, снегом, инеем. Чтобы не любить, чтобы не больно. Чтобы дышать прозрачным небом и не знать земных страстей. Чтобы не хотеть рук, не искать в оглохшем мире жалкие крохи тепла. Чтобы скалой — в любом шторме, чтобы безразличие вместо всех разбитых надежд. Чтобы уверенный шаг вместо бесполезных попыток, чтобы не гнули и не ломали слова «останемся друзьями». Чтобы любые слова — оставались лишь словами. Чтобы не жить, почти умирая, а умереть, оставшись живым. И иногда почти получается, и уже чувствуешь в груди этот холод, и уже ждешь его, готов к нему но почему-то мама смотрит на твое лицо и начинает плакать.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Мир» — 9 702 шт.
