Цитаты в теме «мир», стр. 426
Подставь ладонь под снегопад,
Под искры, под кристаллы.
Они мгновенно закипят,
Как плавкие металлы.
Они растают, потекут
По линиям руки.
И станут линии руки
Изгибами реки.
Другие линии руки
Пролягут как границы,
И я увижу городки,
Дороги и столицы.
Моя рука как материк -
Он прочен, изначален.
И кто-нибудь на нем велик,
А кто-нибудь печален.
А кто-нибудь идет домой,
А кто-то едет в гости.
А кто-то, как всегда зимой,
Снег собирает в горсти.
Как ты просторен и широк,
Мирок на пятерне.
Я для тебя, наверно, Бог,
И ты послушен мне.
Я берегу твоих людей,
Храню твою удачу.
И малый мир руки моей
Я в рукавичку прячу.
Ученик философа Эмма, полный мрачных предчувствий и любопытства, пошел в сторону Полумесяца, поскольку этой дорогой должен был возвращаться Том, и по пути размышлял о таинственной природе физической любви. Что составляет ее? Почему она совершенно не похожа ни на что другое? Внезапно весь мир переориентируется, расположившись вокруг одной сверкающей точки, а все остальное оказывается в тени. Преображение телесного существа, тончайшая электрическая чувствительность нервов, нежное, ожидающее чувство, испытываемое кожей. Вездесущее призрачное ощущение касания. Зоркость сердца. Абсолютная потребность в присутствии любимого существа, категорический императив, одержимость. Жгучий огонь, расширяющееся солнце, красота всего сущего.
Ни дыхания, ни порыва, ни отголоска ни движения, все пусто и одичало.
Только осень лежит на сердце моем наброском, обнажаясь в моменты молчания и печали. Ничего не меняется: город, дома, статичность, солнце лижет углы им, лимонным течет по боку Я бы вычел себя из реальности. Взял и вычел. Я бы вынес себя за пределы или за скобки. Я бы стал невозможным, незримым, потусторонним, проходил сквозь людей, никогда не пытаясь быть им ни любовью, ни верой, ни знаком — пером вороньим, листопадом, маршрутом, звеном из цепи событий. Я устал, но усталость эта иного толка, чем физический спад, чем душевный поток терзаний одиночества Нет, я полон людьми настолько, что я вижу их лица с завязанными глазами.
И мой мир по частям разобран легко и просто, и мой опыт искать себя снова — неоднократен. Я молчу, возвращаюсь в дом, достаю набросок и рисую, чтоб выделить части и вновь собрать.
Он смотрит с балкона, как
Местность взошла к восходу,
Как море у края свернулось
Листом бумаги,
Папирусом, запечатлевшим
Земных и водных
Она выбредает из душа в
Любимой майке
И сонно проходит по следу его
Касаний босыми ногами к холодной
Дороге пола.
На тонкой изящной шее под волосами
Храня поцелуй, она утреннее
Шепчет «hola»,
Становится рядом и смотрит в
Его ключицу,
Читает его по движению
Каждой жилки
И знает, что будет. И знает:
Когда случится
Все то, что им шепчет папирус,
Им надо жить, как
Двум кастам, идущим единой
Дорогой веры,
Совпавшим друг с другом, как
Соль и прибрежный камень.
Она в небосвод заплетает лучи
И перья — он видит их белыми легкими облаками
Когда все случится, мир
Вымолчит им минуту,
Как фреш апельсиновый,
Солнце в стаканы впрыснет.
За целую смерть до их смерти,
Вот этим утром,
Он молча стоит на балконе.
Он хочет быть с ней.
Казалось бы...Казалось бы, что ж еще — вот моя рука.
Вот имя твое, разбитое на переливы.
И осенью этой так просится быть счастливой,
Такой, чтобы, знаешь, — точно, наверняка.
Нервом быть, жилкой, к щеке прислонясь щекой.
Проснуться и жадно вбирать рассветно-лесное
И чувствовать, чувствовать, как оно бьется, ноет,
Тянется за перелеском седой рекой,
Срывается с горизонта, туда, за край,
Вплетается в волны, как лента в тугие косы
И осень, как шалью, укутана в пар белесый
И выброшена в небесные крики стай.
Казалось бы, что ж еще — оттолкнувшись, стать
Разумной, покладистой, нужной. Молчать. Остаться.
Но нужно запомнить тебя в пять касаний пальцев,
"Мой мир умирает на кончиках этих пальцев"
А после просто суметь без тебя дышать.
Если кто-нибудь тонет, есть тот, кто бы мог спасти.
Кто-то строил дороги, кому-то по ним — идти.
Убегавшему вслед свистит поборовший страх,
Этот свист, словно пуля, пуля из серебра. -
Если в спину настигнет — позор, если в лоб — убьет:
Тут нельзя ни бояться, ни смелыми быть — вдвоем,
Потому что у мира мораль, и мораль строга:
Кто-то должен догнать пустившегося в бега.
Потому что у мира логика мудреца —
Если кто-то ушел, то кто-то остался сам.
Так и было бы годы, века, но ты должен знать:
Человек появился и создал полутона.
Сотни разных оттенков, сквозных, переходных чувств,
Повелел «так хочу», отказался «я не хочу».
Приходи же и слушай, слушай теперь меня:
С очевидным не спорят. Но если решил — меняй.
И солнечный диск вверху — поравнялся с нами;
И тени ложатся четче, играя цветом.
Вот было движение, путь ускользал, но замер,
Подвластный тому, кто пришел к своему ответу.
Так чувствуешь лето, истину, гладишь завязь, —
Макаешь ладони в солнце, растишь упрямо
Мы здесь, мой хороший. Мы больше не исчезаем.
И пряди травы источают душисто-пряный,
Настоянный аромат. Все, что было нужно,
Всегда обретается, если его не ищешь.
Вот солнечный диск, вот мы, вот — наш мир снаружи.
Остальное наступит, когда мы его напишем.
- Женщины всего мира, при всех модах и вкусах исправляют вашу премудрую природу обувью на высоких каблуках. И попробуйте отрицать, что это менее красиво, чем ходьба босиком!
- И не попробую, потому что в самом деле красивее. Однако следует понять: почему? Не просто удлинение, а изменение пропорции ноги — вот в чем суть каблука. Удлиняется голень, которая становится значительно длиннее бедра. Такое соотношение голени и бедра есть приспособление к бегу, быстром, лёгкому и долгому, то есть к успешной охоте. Добавлю, что каблуки придают вашей ноге крутой подъем. Тут эстетика прямо, а не косвенно сходится с необходимостью высокого подъёма для легкой походки и неутомимости.
После воцарения мужских богов, мужской дух заменил порядок и мир, свойственный женскому владычеству. Герои-воины заменили великолепных владычиц любви и смерти...
Единая сущность человека разрывается надвое. Преобладает всё сильнее разум, более свойственный мужчинам, вместо чувств, сердца и души, свойственных женщинам...
И мужчины теряя поэтическую силу, объявляют войну женскому началу, а вместе с тем теряют духовное общение с миром и богами. Расплачиваясь с божеством, они считают, как деньги, свои заслуги и грехи, и вместо очищения получают роковое чувство вины и бессилия...
Когда человек потерял веру в себя и начал надеяться на изобретенные им инструменты, всё более отдаляясь от естества и ослабляя свои внутренние силы. Женщина жила по иному и больше сохранила себя , стала сильнее мужчины в душе, в любви и знании своей сущности...
Если вы встретили девушку, которая читает — не отпускайте ее. И когда вы найдете ее, в 2 часа ночи, плачущую и прижимающую книжку к груди, просто сделайтейте ей чашку чая и прижмите к себе. Вы можете потерять ее на пару часов, но она всегда будет возвращаться к вам. Она будет говорить, что герои романа реальны, потому, что они всегда на время становятся таковыми. Не отпускайте девушку, которая читает, вы ее заслуживайте. Вы заслуживайте девушку, которая может вам дать более яркую жизнь, чем вы себе представляете. Если вы хотите мира в душе и за ее пределами — не отпускайте девушку, которая читает.
Как девочка, придумавшая жизнь
Как девочка, придумавшая жизнь
И миражи по личному фасону,
Я улыбаюсь. Тают миражи?
Зато видней и чётче горизонты.
Мне недосуг считать свои шаги.
Дойду — сочтут и в чёрточку спрессуют.
Я понимаю, в мире мало зги,
Приходится хвататься за любую.
Зачем мне знать про завтра и вчера?
Уже — во тьме, ещё - не осветили.
Сиюминутно с временем игра без правил,
Перерывов и на вылет.
Подмигивает звёздный небосвод.
Вот где мираж вселенского размаха!
Я верую в глобальный статус кво,
Как в неизбежность собственного праха.
В бессонной тьме куражится строка,
Но блекнет и тушуется под солнцем.
А я овец считаю в час быка —
И множатся стада моих бессонниц.
Мир вечно юн — стареют миражи,
Как фото из забытого альбома,
Где девочка, придумавшая жизнь,
И мальчик, заигравшийся судьбою.
Под утро
За окном полощется рассвет, серый,
Как застиранная тряпка.
Мир к утру похож на странный бред,
Сонный, неприветливый и зябкий.
Призрачно мерцает монитор.
Он, как я, устал от глупых строчек.
Долгий и бесплодный разговор
Кончился рядами многоточий.
Ночью тряхануло балла три,
Я рюмашкой подлечила нервы,
А потом курила до зари,
Глядя на светлеющее небо.
Просто осень, просто переждать,
Просто устаю от межсезонья.
Видимо, берут своё года
Выспался, небритый мой за соня?
Я впускаю в окна новый день,
Отключив измученный компьютер.
Ветер рвёт барашки на воде.
Значит, будет солнечное утро.
Тем дождём
Ночами к сердцу подступает дрожь,
Прихотливо неслучайна память.
Уютно сеет бесконечный дождь,
Бурлит река, облизывая камни.
И папин голос: «Светка, не сиди,
Иди к костру, за студишься, малышка».
Но магия изменчивой воды не отпускает.
Я пою чуть слышно, как чукча,
Ни о чём и обо всём.
Мир шелестит, журчит и подпевает,
И я звучу с пространством в унисон,
Промокшая, счастливая, живая
Безумствуют циклоны за окном,
Коварный март не отпускает зиму.
А я беззвучно плачу тем дождём.
И счастье жить — как в детстве нестерпимо.
- Да, ты знаешь меня по моему лицу, ты знаешь меня просто в лицо и никогда не знал иначе. Тебе даже на ум не могло прийти, что мое лицо — это еще не есть я.— Как это твое лицо еще не есть ты? Кто же тогда скрывается за твоим лицом? - Представь себе, что ты живешь в мире, где нет зеркал. Ты думал бы о своем лице, ты представлял бы его как внешний образ того, что внутри тебя. А потом, когда тебе было бы сорок, кто-то впервые в жизни подставил бы тебе зеркало. Представь себе этот кошмар! Ты видел бы совершенно чужое лицо. И ты ясно постиг бы то, чего не силах постичь: твое лицо не есть ты.
Знаешь, а это, по сути, совсем
И не страшно —
Безумие тоже со временем
Входит в привычку
Только вначале неловко с
Душой нараспашку
Но ты вытираешь ненужные
Грани, кавычки
Знаешь, а если подумать, то
Это прекрасно —
Знать, что твоё сумасшествие
Дарит улыбки
Мир одинаков, но мы его
Видим по-разному
Кто-то цветным, ну,
А кто-то бесцветным и зыбким.
Знаешь, а ведь сумасшедшим
Быть всё-таки проще —
Смотришь на жизнь, как на
Новую книжку-раскраску
И любишь открыто,
по-детски, «без заморочек»,
Веря, так искренне веря в
Хорошие сказки.
Мы судим, говорим порою так прекрасно,
И мнится — силы нам великие даны.
Мы проповедуем, собой упоены,
И всех зовём к себе решительно и властно.
Увы нам: мы идём дорогою опасной.
Пред скорбию чужой молчать обречены, —
Мы так беспомощны, так жалки и смешны,
Когда помочь другим пытаемся напрасно.
Утешить в горести поможет только тот,
Кто радостен, и прост, и верит неизменно,
Что жизнь — веселие, что всё - благословенно,
Кто любит без тоски и как дитя живёт.
Пред силой истинной склоняюсь я смиренно, —
Не мы спасаем мир - любовь его спасает.
Старики
Не будьте равнодушны одиноким старикам,
Своим безжалостно-глубоким безразличием,
Вы помогите старушке сумку донести,
И дедушке вы место уступите,
Они ранимее, беззащитнее, чем мы
И добротою одарите их,
И не они нам должны, а мы должны им поклонится,
Что мир нам подарили и ту вону не проиграли,
И погибали жизнь даря другим,
Построили разрушенные города,
Мороженую картошку ели,
Любили жизнь и радоваться умели,
Они нам подарили наших матерей,
Которых радели в землянках темных,
Не будьте равнодушны одиноким старикам.
Не обращайте вы на их ворчание,
Поймите их!
Не их вина, что мир сейчас таков.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Мир» — 9 702 шт.
