Цитаты в теме «мир», стр. 481
Между снами
Я проснулся или мне это только показалось, моей щеки коснулся нежный ветерок. Я открыл глаза ОНА!Моё сердце радостно застучало ОНА!
ОНА сидела на моих коленях и тихо говорила:
— Ну что, ты, мой хороший, заскучал, мужчины должны быть сильными, а я вожусь с вами, как с детьми
— Не сердись на меня, Ты, ведь знаешь, как я к тебе отношусь, а сама так редко открываешь облачные окошки
— Никак не могу привыкнуть к новым крыльям, обкатать бы их по уму, так нет же, всё время превышаю скоростные режимы Кстати, они немножко намокли, ты, не мог бы их где-нибудь просушить?
— Да-да, конечно, давай их сюда, вот здесь возле сердца самое тёплое местечко
Я украдкой касался глазами её лица, но от неё ничего не скроешь. Она мило улыбнулась и ночное солнце согрело мир в считанные секунды.
Золотым правилом жизни является то что в ней нет золотых правил.
Их и не может быть. Жизнь столь безбрежна, столь необъятна, столь необъяснима, столь таинственна, что её не вложить в правила или афоризмы. Любые афоризмы будут слишком короткими, слишком маленькими; они никогда не вместят жизнь и её живую энергию. Поэтому золотое правило заключается в том, что нет золотых правил.
Естественный человек не живёт по правилам, по афоризмам, по заповедям. Всё это для псевдо-человека. Естественный человек просто живёт. Мир может быть действительно раем. На самом деле, другого рая и не может быть, пока мы не создадим его здесь.
Ужель грешит сама природа
Пороками людей в наш век?
Мне кажется, растения, звери,
Всё в мире лжет, как человек.
Ты скажешь, лилия невинна?
Взгляни на франта-мотылька:
Прильнул он к ней, вспорхнул — и что же,
Где целомудрие цветка?
Забыли скромность и фиалки, —
Хотя их тонкий аромат
Так безыскусственно-кокетлив,
Мечты о славе их томят.
А соловей — утратил чувство,
Насквозь рутиной заражен,
И. право, только по привычке
И плачет и ликует он.
Нет правды на земле, и верность
Ушла в предания старины,
Псы, как всегда, хвостом виляют,
Смердят — но тоже неверны.
Эдуард Асадов "О романтике"
Многоцветно и радостно слово - РОМАНТИКА.
В нём звенит что-то древнеантичное - АНТИКА,
И солидный РОМАН умещается в нём,
И хохочет весёлое слово - РОМ!
Кто же должен романтиком в мире зваться?
Да скорее всего, вероятно, тот,
Кто способен воистину удивляться
Блеску речки, рассвету, цветам акаций,
Где другой не оглянется и пройдёт.
Кто умеет (и это ему не лень),
Улыбнувшись, извлечь вдруг из сердца краски
И раскрасить вам будни в такие сказки,
Что становится праздником серый день.
Кто до смертного дня убежденно верит
В души звёзд или дерева вздох живой,
Кто богатство не золотом в мире мерит,
А улыбками, нежностью, добротой.
И не сложит романтика крыл тугих
Хоть в огне, хоть бы даже у чёрта в пасти,
Ведь она достояние молодых,
Ведь она удивительный ключ от счастья!
Юность - славная штука! Да вот беда,
Говорят она слишком уж быстротечна.
Пустяки! Кто романтиком стал навечно,
Тот уже не состарится никогда!
ГЕРМАНИИ
Ты миру отдана на травлю,
И счёта нет твоим врагам,
Ну, как же я тебя оставлю?
Ну, как же я тебя предам?
И где возьму благоразумие:
«За око — око, кровь — за кровь», —
Германия — моё безумие!
Германия — моя любовь!
Ну, как же я тебя отвергну,
Мой столь гонимый Vаtеrlаnd,
Где всё ещё по Кенигсбергу
Проходит узколицый Кант,
Где Фауста нового лелея
В другом забытом городке —
Geheimrath Goethe по аллее
Проходит с тросточкой в руке.
Ну, как же я тебя покину,
Моя германская звезда,
Когда любить наполовину
Я не научена, — когда, —
— От песенок твоих в восторге —
Не слышу лейтенантских шпор,
Когда мне свят святой Георгий
Во Фрейбурге, на Schwabenthor.
Когда меня не душит злоба
На Кайзера взлетевший ус,
Когда в влюблённости до гроба
Тебе, Германия, клянусь.
Нет ни волшебней, ни премудрей
Тебя, благоуханный край,
Где чешет золотые кудри
Над вечным Рейном — Лорелей.
Есть вещи, которые знать обязательно,
Есть вещи, которые знать нежелательно,
Есть вещи, которые лучше не знать,
И вещи, что лучше бы не забывать
Есть вещи, которых у нас еще нет,
Есть вещи, которые, в сущности, бред,
Есть вещи, которые были и будут,
А есть те, которые скоро забудут
Есть вещи на свете дороже, чем честь,
Есть вещи, которых не вышло учесть,
Есть вещи, которых не видишь, но есть,
И этих вещей в нашем мире не счесть
Есть вещи, которым открыты все двери,
Есть вещи, которым бы лучше не верить,
Есть те, что не видны нам с первого взгляда,
Есть полные света, есть полные яда
Есть вещи, с которыми можно в поход,
Есть вещи, что любит родной мой народ,
Но нет на планете напасти зловещей,
Когда с человеком так, будто бы с вещью.
Если бы каждое мгновение нашей жизни бесконечно повторялось, мы были бы прикованы к вечности, как Иисус Христос к кресту. Вообразить такое — ужасно. В мире вечного возвращения на всяком поступке лежит тяжесть невыносимой ответственности. Это причина, по которой Ницше назвал идею вечного возвращения самым тяжким бременем.
А коли вечное возвращение есть самое тяжкое бремя, то на его фоне наши жизни могут предстать перед нами во всей своей восхитительной лёгкости.
Но действительно ли тяжесть ужасна, а лёгкость восхитительна?
Самое тяжкое бремя сокрушат нас, мы гнёмся под ним, оно придавливает нас к земле. Чем тяжелее бремя, тем наша жизнь ближе к земле, тем она реальнее и правдивее.
И напротив, абсолютное отсутствие бремени ведет к тому, что человек делается легче воздуха, взмывает ввысь, удаляется от земли, от земного бытия, становится полуреальным, и его движения столь же свободны, сколь и бессмысленны.
Так что же предпочтительнее: тяжесть или лёгкость?
«Рим пылает,» — сказал он, наливая себе выпить. А я здесь, по колено в реке порока. «Ну вот,» — подумала она, очередной себялюбец, напившись виски, вопит о том, как прекрасно все было в прошлом, и о том, что мы, бедолаги, родились слишком поздно, чтобы увидеть Стоунс на пике или вдохнуть хороший коки на студии 44 Что ж, мы упустили практически все, ради чего стоит жить, а хуже всего, что она согласна с ним Она думала, мы, живущие на краю мира, на краю Западной цивилизации, отчаянно пытаемся испытать хоть какие-нибудь чувства, какие угодно мы бросаемся друг на друга погружаемся в секс и так плывем к концу света .
«С тех пор как мы научились говорить, мы спрашивали об одном: В чем смысл жизни? Все другие вопросы нелепы, когда смерть стоит за плечами. Но дайти нам обжить десять тысяч миров, что обращаются вокруг десяти тысяч незнакомых намсолнц, и уже незачем будет спрашивать. Человеку не будет пределов, как нет пределов во вселенной. Человек будет вечен как вселенная. Отдельные люди будут умирать, как умирали всегда, но история наша протянется в невообразимую даль будущего, мы будем знать, что выживем во все грядущее времена и станем спокойными и уверенными, а это и есть ответ на тот извечный вопрос. Нам дарована жизнь и уж поменьше й мере мы должны хранить этот дар и передавать потомкам — до бесконечности. Ради этого стоит потрудиться».
Звездная тень
1) Не касайся замков из пепла
Они могут быть очень красивы, но в них нельзя жить.
2) Горели альбомы плохо. Конечно, сплошной пластик. Пришлось сходить в гараж и плеснуть на альбомы бензином. Я посидел у огня, грея озябшие руки, но дым был слишком едким.
Память — она всегда плохо горит.
3) Я верил в любовь и дружбу, в бескорыстие и преданность. Любовь сменилась расчетом, дружба — деловыми отношениями, бескорыстие обернулось удачным вложением капитала, преданность — просто предательством.
4) Один человек — уже слишком много, чтобы изменить мир. Мир — уже слишком мал, чтобы оставить его в покое. Да и нет для живых безмятежности. Только морю и небу знаком покой.
5) А ещё мне хочется — до дрожи в коленях, до кома в горле — того же, чем я был напичкан в детстве. Простоты и ясности мира.
Санса сидела, сложив на коленях руки, и наблюдала за происходящим со странным интересом. Она ещё не видела смерти. Санса подумала, что ей следовало бы заплакать, но слёзы не шли. Наверное, она израсходовала весь свой запас на Леди и Брана. Конечно, будь это Джори, сир Родрик или отец, она отреагировала бы иначе, сказала она себе. Молодой рыцарь в синем плаще ничего не значил для неё, так, какой-то незнакомец из Долины Аррен, чьё имя она забыла сразу, как только услыхала его. Мир тоже забудет его, поняла Санса. Песен о нём не споют.
Наши с тобой цели очень похожи, мы хотим принести мир, о котором так мечтал наш учитель, мы друг от друга не отличаемся, поскольку действуем, опираясь лишь на личное представление о правосудии. Правосудие, которое я обрушил на Коноху не отличается от того, что ты намерен сделать со мной. Боль от потери близких одна на всех. Ты и я – две родственные души, познавшие эту боль. Ты – ради своего правосудия, я — ради своего. Мы – лишь два обычных человека, подталкиваемых разновидностью мести, что зовётся правосудием. Однако, назвав месть – правосудием, оно принесёт лишь ещё больше мети взамен, породив, таким образом, замкнутый круг ненависти. Мы живём в настоящем, скорбим о прошлом и гадаем о будущем, такова природа истории. Пора бы уже осознать, что люди по своей природе не в состоянии прийти ко всеобщему соглашению. Этот мир живёт лишь ненавистью.
— Чего вы от нас ждёте?! Мы люди! Я знаю, что остальной мир может так и не думает, но когда нас задирают, бросают в нас всякий хлам и выкидывают в мусорный бак, а затем говорят, что мы «лузеры с глупыми мечтами» — это, блин, больно. И мы должны поставить другую щёку и быть выше всего этого, говоря себе, что эти мечты, и то, как сильно мы трудимся, делают нас лучше, чем они? Но чертовски трудно осознавать то, что они всегда выигрывают.
— Я понимаю, как тебя это расстраивает
— Нет! Не понимаете! И не надо говорить чепуху, типа «всё будет лучше», потому что я хочу, чтобы было лучше прямо сейчас! Я хочу сделать им больно так, как они сделали нам. Даже хуже Я хочу, чтобы они чувствовали мою боль, потому что, честно говоря, это всё, что у меня есть!
– Люди – странные существа, Леголас! Они владеют чудом из чудес, какого нет на всем Севере, и как они его называют? „Пещеры“! Пещеры, которые в дни войны служат им убежищем, а в дни мира – хранилищем зерна! Дорогой Леголас, известно ли тебе, что подземные чертоги Хельмовой Пади обширны и прекрасны? Да если бы гномы о них прознали, они бы потянулись сюда бесконечной чередой, чтобы только взглянуть на них, да, да, и платили бы за это чистым золотом!
– Лично я не пожалею золота, только бы меня избавили от лицезрения твоих пещер, – сказал Леголас, – а если бы я ненароком забрел туда, то дал бы вдвое, только чтобы меня выпустили на волю!
В странные времена довелось мне жить! Мы веками разводили скот, пахали землю, строили дома, мастерили орудия, помогали гондорцам в битвах за Минас Тирит. Все это мы называли обычной человеческой жизнью, и нам казалось, что таким путем идет весь мир. Нас мало беспокоило, что происходит за пределами нашей страны. Об этом пелось в песнях, но мы забывали эти песни или пели их только детям, просто так, бездумно, по привычке. И вот эти песни напомнили о себе, отыскали нас в самом неожиданном месте и обрели видимое обличье!
Ему казалось, что он сделал шаг в окно, распахнутое в давно исчезнувший мир. Он видел, что на этом мире почиет свет, для которого в его языке слов не находилось. Все, на что падал взгляд, было четким и словно очерченным одной линией, как будто каждую вещь задумали и создали только что, прямо на глазах; и вместе с тем каждая травинка казалась неизмеримо древней. Цвета были знакомые – золотой, белый, синий, зеленый; но все они были такими свежими, так золотились, белели, синели и зеленели, что Фродо казалось, будто он видит их впервые и только сейчас придумывает им названия – новые и достойные удивления.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Мир» — 9 702 шт.
