Цитаты в теме «море», стр. 23 ▷ Socratify.Net

— Знаете, иногда такое живет в сердце, — удивительное! Кажется, везде, куда ты ни придёшь, — товарищи, все горят одним огнём, все весёлые, добрые, славные. Без слов друг друга понимают Живут все хором, а каждое сердце поёт свою песню. Все песни, как ручьи, бегут — льются в одну реку, и течет река широко и свободно в море светлых радостей новой жизни А очнешься, — говорил хохол, встряхнув головой, — поглядишь кругом — холодно и грязно! Все устали, обозлились Обидно это, — а надо не верить человеку, надо бояться его и даже — ненавидеть! Двоится человек. Ты бы — только любить хотел, а как это можно? Как простить человеку, если он диким зверем на тебя идет, не признает в тебе живой души и дает пинки в человеческое лицо твое? Нельзя прощать! Не за себя нельзя, — я за себя все обиды снесу, — но потакать насильщикам не хочу, не хочу, чтобы на моей спине других бить учились. Я не должен прощать ничего вредного, хоть бы мне и не вредило оно. Я — не один на земле! Сегодня я позволю себя обидеть и, может, только посмеюсь над обидой, не уколет она меня, — а завтра, испытав на мне свою силу, обидчик пойдет с другого кожу снимать. И приходится на людей смотреть разно, приходится держать сердце строго, разбирать людей: это — свои, это — чужие. Справедливо — а не утешает!

Джентльмены, мне нравится война.
Джентльмены, я люблю войну.
Наступательная, оборонительная, подпольная, осады, прорывы, отступления, блицкриг, зачистки, геноцид. В торфянике, на шоссе, в окопах, на равнинах, в тундре, в пустыне, на море, в небе, в грязи, в походах.
Я люблю каждое проявление войны, существующее на Земле. Мне нравится уничтожать противника одним ударом под гром канонады.
Когда противника разносит на кусочки, высоко подняв в воздух, моё сердце танцует. Мне нравится уничтожать противника снарядами наших танков. Когда я расстреливаю противника, с воплями выскакивающего из горящего танка, сердце моё подпрыгивает.
Мне нравится, когда пехота единым ударом штыков сминает строй противника. Меня трогает вид паникующих новобранцев, снова и снова протыкающих штыками уже мёртвого противника. Видеть на уличных фонарях повешенных дезертиров — наслаждение. Несравненное удовольствие. Видеть, как пленники падают с пронзительными криками по мановению моей руки, было восхитительно. Когда жалкое сопротивление отважно выступило со своим жалким оружием и мы уничтожили их вместе с доброй частью города 4,8-тонной бомбой, я был опьянён. Мне нравится, что нас разгромили на рассвете. Жаль, что город, который должен был защищать жителей, пал, а женщины и дети были уничтожены. Джентльмены, я желаю войну.
Покажите мне войну, похожую на ад.

Вместо солнца весь мир озарить не могу,
В тайну сущего дверь отварить не могу,
В море мыслей нашел я жемчужину смысла,
Но от страха её просверлить не могу.

Ты, который ушел и пришел со согбенным хребтом,
Ты, чье имя забыто в мятущемся море людском,
Стал ослом, твои ногти сраслись, превратились в копыта,
Борода твоя выросла сзади и стала хвостом.

— Когда пробьет мой час, похороните меня в море.
— Где?! Где?!
— В море, заодно и развлечетесь.
— Что значит — развлечемся?
— Выедете на природу, возьмете напрокат лодку, сэндвичи.
— И выбросим твое тело за борт, чудное развлечение.
— Все вокруг думают, что хорошо меня знают. Они думают кто-кто, а Джек Геллер нас не удивит, а тут скажут, похоронил себя в море, это уж он совсем.
— Боюсь, так и скажут.
— Лишь бы говорили.

Если вам показалось, что любовь спасёт мир, то это только вам показалось. Как может быть спасителем та, которая сама тонет в море цинизма и безразличия?

Золотой песок. Вяло плещется море. Полная нирвана. Я лежу, но вдруг вижу, как ко мне с двух сторон подходят два каких-то смурных мужика, и каждый из них держит в руке по огромному «матюгальнику».
Они ко мне подходят и безо всякого спроса прикладывают эти два «матюгальника» к моим ушам, к правому и левому.
И тут я просыпаюсь. Я просыпаюсь за три минуты до того как пробудится и начнёт невообразимо реветь, это хамское, мерзкое и бесцеремонное зверьё - мой будильник.

Адам и Ева— какая соленая вода
сказал он плавая в море ее глаз.
— Ты плачешь?
Выбрался на берег ее тела
Вытерся шелком ее густых волос
— Не волнуйся
Все будет хорошо
Вздохнул ее эфиром
— Я жутко голоден
Что у нас на обед?
Сел он к костру ее сердца
— Ты замечательно готовишь
Пообедал он ее губами
— Я вздремну немного
Залег к ней в душу и уснул.

Хорошо через сто лет вернуться домой с войны,
Обнаружить, что море слушается луны, травы зелены,
И что как ты ни бился с миром, всё устояло,
Кроме разве что сердца матери,
Выцветшего от страха до белизны

Море рассматриваю как даром пропадающее место для ходьбы. С ним мне нечего делать. Море может любить только матрос или рыбак. Остальное – человеческая лень, любящая собственную лёжку на песке.

Не думаю, не жалуюсь, не спорю.
Не сплю.
Не рвусь ни к солнцу, ни к луне, ни к морю.
Ни к кораблю.

Не чувствую, как в этих стенах жарко,
Как зелено в саду.
Давно желанного и жданного подарка
Не жду.

Не радуют ни утро, ни трамвая
Звенящий бег.
Живу, не видя дня, по забывая
Число и век.

На, кажется, надрезанном канате
Я - маленький плясун.
Я - тень от чьей-то тени. Я - лунатик
Двух темных лун.

Если вам приснилось море, значит с вами спит ребенок - он случайно просто ночью выполз из своих пеленок!

Говорил он с горем
Фрейлинам дворца:
«Вешают за морем
За два яйца!

То есть разумею, —
Вдруг примолвил он, —
Вешают за шею,
Но жесток закон».

Нельзя помешать человеческому сознанию возвращаться к одной и той же мысли, как нельзя помешать морю набегать на берег. Для моряка это называется приливом, а для виновного — угрызением совести.

Нельзя запретить мысли возвращаться к определённому предмету, как нельзя запретить морю возвращаться к своим берегам. Моряк называет это приливом, преступник — угрызениями совести. Бог вздымает душу, как океан.

В сущности же на свете нет ничего устойчивого. Человек — это только волна. Человечество — это море.

У моря тоже есть свои мигрени.

Корабли — мухи в паутине моря.

Утопиться бы в море, но слишком много народу катается на водных лыжах.

Я чувствовал в себе бесконечные силы: нужно было только найти им место приложения. Бедность моя не могла служить преградой моим силам: в Африке море и солнце ничего не стоят. Препятствием были скорее предрассудки или глупость.