Цитаты

Цитаты в теме «мозаика»

Живи настоящим. Забудь прошлое, оно несет печали, не думай о будущем, оно несет тревоги, живи настоящим, потому что только так можно быть счастливым. Каждый день кто-нибудь непременно говорит мне эти слова. Это не сложно понять, такое размышление нынче в моде, им пестрят разноцветные картинки, его любят глубокомысленно повторять скучающие домохозяйки. Это удобно, как удобна психология бабочки-однодневки, психология жизни в кредит. Возьми сейчас свой огрызок света, человек, сыто зевни над урчащими потребностями и не думай ни о чем, заплатишь ты только завтра, а это так далеко от тебя. Я говорю с людьми, несущими эту простую мысль как знамя, и вдруг понимаю, что мир разбился. В их наивных, верящих в бесконечное добро глазах он пошел трещинами, развалился на куцые обломки времен, на мозаику мелочей. Живи настоящим, потому что жить прошлым или будущим так больно А жизнь, она ведь включает в себя все, она не имеет границ, она не делится на времена. И я говорю: живи, люби жизнь, цени прошлое, оно учило тебя, радуйся настоящему, в нем разлита любовь, верь в будущее, оно принадлежит тебе, не дроби себя на дни, не отрицай целостности бытия, ни запирай душу свою раненым зверем ни в прошлом, ни в будущем, ни в настоящем. И будь счастливым, потому что счастье не в выбранном куске судьбы, оно, как и красота — в глазах смотрящего.
Мы теряем, теряем, теряем Нет. Мы находим. Залатав дыры души острой иглой прощения, собрав из мозаики судьбы самого себя, заново, назло, почти такого же, каким был, ты возвращаешься ты приходишь к другу, устало сбрасываешь с плечей дождливый плащ прошлого и находишь в знакомых глазах уже чужого тебе человека. Иногда находить сложнее, чем терять. Находить в глазах любви — равнодушие. Находить в доверии — конечность. Находить в стихах — ложь, а в себе — отчаянье. Знаешь Обними меня. Просто так. Обними и узнаешь, что тело умеет петь, рассказывая больше, чем слова.
Ты узнаешь, что тепло сердца — не метафора, а тихая данность, струящаяся по рукам.
Что родство по духу чувствуется намного острее, чем навыки страсти. Обними меня, и пусть вокруг поднимается ветер и бесконечно падают звезды, пусть рождаются новые миры и сгорают древние боги, пусть Но между нашими телами, спрятанное молчаливыми обьятиями, останется то, что одним своим существованием оправдывает все.
Задача состоит не в том, чтобы обременять свою память определенным количеством книг. Надо добиваться того, чтобы в рамках общего мировоззрения мозаика книг находила себе соответствующее место в умственном багаже человека и помогала ему укреплять и расширять свое миросозерцание. В ином случае в голове читателя получается только хаос. Механическое чтение оказывается совершенно бесполезным, что бы ни думал об этом несчастный читатель, наглотавшийся книг. Такой читатель иногда самым серьезным образом считает себя «образованным», воображает, что он хорошо узнал жизнь, что он обогатился знаниями, а между тем на деле по мере роста такого «образования» он все больше и больше удаляется от своей цели. В конце концов, он кончит либо в санатории, либо «политиком» в парламенте.
Знакомый художник по паркету прятал в трусы отдельные фрагменты своего творчества. Ему не разрешали ничего выносить с работы. Три года задница пылала от заноз. Зато теперь его личный паркет дороже всех квартир подъезда. Мозаика из редких пород дерева. Он в гостиной выложил готическими буквами имя жены и вокруг такие, как бриллианты из дерева.
Теперь он окон не открывает, чтоб не повело. Сквозняк паркету вреден. По углам градусники и гигрометры. Следит за температурой (должно быть 22 градуса) и за влажностью. Постоянно в напряжении. Мебель на войлочных подушечках.
А жена ушла, к таксисту. Ей в браке дороже оказалась возможность трахнуть об пол банку маринованных помидоров. Она неделю там уняться не могла. Роняла невзначай мокрое, режущее и горячие блины. И форточки открывала и закрывала хаотично, без всякой системы. Издевалась над линолеумом как могла.
Или наденет каблуки и ходит. Ей нравилось, какой таксист не нервный абсолютно.
расскажи мне, любимый, балладу, поведай мне сагу,
как манил океан и разлитого солнца стеклярус...
но корабль, к сожаленью, корабликом был...из бумаги,
и сорвало бушующим ветром беспомощный парус;

витражи миражей отражали пожухлые листья,
в настроениях осени слёзы-осадки понятны,
журавли улетали на юг, а в мозаике истин
доминантами - чёрные дыры и белые пятна;

был в ажурном сплетении слов лихорадочный глянец,
(глянца улиц и лиц характерный критерий - изнанка),
в грёзах розовых зорь, как в озёрах лазурных, купаясь,
кто-то заново строил мосты и песочные замки...

жаль, удача порою коварна, а может капризна
для заложников вечной...игры? пресловутой морали?
но любая игра многогранна аспектами призмы,
в категориях «недо» и «пере» - исход тривиален.

расскажи мне, любимый, новеллу, поведай легенду,
где сомненья героев растаяли в призрачном дыме,
постарайся придумать обычный роман с хеппи эндом,
будет вымыслом всё, но с единственной целью - во имя...
Я мог бы чаще бросать тело в кресло, и медитативно перемешивая маленькой ложечкой горячий кофе, снова складывать вечную мозаику на мониторе своего ноутбука, одевая уже привычные метаморфозы душ в новые аллегории, но Жизнь бьется в ритме ночного города, жизнь ревет моторами машин и самолетов, жизнь облизывает теплыми волнами морей стройные берега, жизнь разбегается по рукам, оседает на страницах хороших книг. Я бывал бы тут чаще, если бы мог. Я, конечно, мог бы, если бы захотел. Но я все еще хочу иного. Я хочу узнать женщину, на горле которой сжимает упругие кольца медная змея, я хочу увидеть новорожденного ангела в лице подростка, который, идя по шумной улицы, вдруг нащупал в себе небо, я хочу заглянуть в глаза старика, занавешенные мутной дымкой воспоминаний. Но сохраняя шаткое равновесие на гребне бытия, бьющего через край, мне все сложнее оседать в мягкий покой уютного света экрана, теплого пледа в ногах, медленно остывающего кофе и долгих разговоров ни о чем. Я все реже отвечаю на письма, но все чаще нахожу себя танцующим на гране весны, гуляющим по неуловимо ускользающей зиме с потертым наушником в ухе и полуулыбкой на лице, собирающим щедрый урожай новых тем, новых идей, новых чувств. Больше не рассказывая о том, как красив и огромен мир за окном, а разбивая это окно и впуская его сюда, в твой тихий мерный уют, осевший паутиной на клавишах компьютера.
Вот и будь теперь сильной.
Все держи на своих плечах.
Эта тяжесть невыносима.
Научись не чувствовать и молчать.

Продираясь сквозь все «не могу»,
«Зачем мне», восстанавливать сбитый, усталый ритм.
Ну, а память с каким — то упорством чертит чем —
То острым на том, что еще болит.

И фрагменты из прошлого сыплет солью,
Собирая мозаику давних дней.
Я уже давно позабыла сколько я себе клялась
Не скучать о ней.

Не искать намеков и тайных смыслов,
Захлебнувшись на вдохе в разбитом сне.
Но она мои забирает мысли
И с собою их возвращает мне.

И о чем — то печалясь, глядит мне в спину
С фотографии маленькой у стола.
Я ее никак не могу покинуть,
Хоть она полгода назад ушла.

Ничего с собою не взяв в дорогу.
Иногда проявляясь в коротком сне.
В моей жизни ее до сих пор так много,
Хоть она совсем не осталась в ней.

Лишь душа ее, может, бывает рядом.
Осторожно, чтобы не помешать.
Все в порядке, мама. Всего лишь надо
Научиться мне без тебя дышать.