Цитаты в теме «мысль», стр. 76
Вдруг бег замедляют стрелки и стук учащает сердце.
Я чувствую дрожь в коленках. Ты вроде не прочь согреться.
Мешается явь со снами Касаюсь сосками тела
И музыку волшебства мы, сплетаясь в порыве смело,
Вдвоем до потери пульса играем в постели ларго,
Срываясь порой на буйства, но вновь возвращаясь к такту.
И веря в пружин упругость, на пике играем престо,
Чтоб с жадностью рвать друг друга и нежить в момент блаженства.
А после блуждают пальцы твои по горячим точкам,
Кружатся в финальном танце Губами ты плавишь мочки
Ко мне в забытьи крадется вдруг мысль: а не это ль счастье?
Когда ты теплей, чем солнце, ласкаешь,
И каждый раз я в объятья твои бросаюсь,
Как в волны со скал отвесных,
Не думая и не каясь, —
И в теле своем мне тесно
До паники — под пытливым,
Сжигающим в пепел взглядом
Позиция? — Doesn't matter,
Когда ты, мой милый, рядом.
Он сказал "я люблю тебя" на перроне,
Щелкнув мнимыми крыльями за спиной.
[Раздарил свои вечности посторонним,
Но оставил минуту - побыть со мной.]
Рельсы, семечки, дым, шелуха акцентов,
Подстаканник, казенная простыня...
Пусть минута - особая драгоценность,
Но на вечность минуту не обменять!
Он сказал мне: "Любить никогда не поздно. Потребление - тьма, а духовность - свет.
В этой нашей минуте - открытый космос.
Просто чувствуй и верь... и любви в ответ. Отрекись от мещанского - мысли шире! -
Не от бед, а от крыльев болит спина.
На минуту мы стали с тобой большими -
Значит будет что вечностью вспоминать!"
Он, конечно, возвышенный - я простая.
Моя миссия - слушать, да потакать.
Он сказал:" Я люблю тебя,-" и растаял.
Береги его, Господи,
мудака!
Мысль — оружие обоюдоострое. Многие ранят сами себя мыслями зла, направленными на других. Если бы понимали вред самопоражения, себе причиняемый, от многого бы воздержались. Но не знают, потому жалят самих себя. Думают, что зло порождаемое касается не их, а других, но самоотравление и самопоражение происходит явно и яро для глаза, могущего видеть. Больные, унылые, ожесточенные, запуганные, злые, обиженные, одержимые навязчивыми образами, терзаемые лярвами — все, все, все они страдают по большей части от мыслей самовнушенных, и принятых в сознание, и разросшихся там до такой силы, что сознание справиться с ними уже не может. По крайней мере, так кажется человеку, хотя в действительности, собрав все силы, может человек породить мысль еще более сильную, еще более сильного потенциала, чтобы подавить разросшихся уродов, им самопорожденных и вскормленных.
Я в тоске огляделся вокруг: настоящее, ничего, кроме сиюминутного настоящего. Легкая или громоздкая мебель, погрязшая в своем настоящем, стол, кровать, зеркальный шкаф — и я сам. Мне приоткрывалась истинная природа настоящего: оно — — это то, что существует, а то, чего в настоящем нет, не существует. Прошлое не существует. Его нет. Совсем. Ни в вещах, ни даже в моих мыслях. Конечно, то, что я утратил свое прошлое, я понял давно. Но до сих пор я полагал, что оно просто оказалось вне поля моего зрения. Прошлое казалось мне всего лишь выходом в отставку, это был иной способ существования, каникулы, праздность; каждое событие, сыграв свою роль до конца, по собственному почину послушно укладывалось в некий ящик и становилось почетным членом в кругу собратьев-событий — так мучительно было представить себе небытие. Но теперь я знал: все на свете является только тем, чем оно кажется, а ЗА НИМ ничего.
За тобой через года иду, не колеблясь.
Если ты — провода, я — троллейбус.
Ухвачусь за провода руками долгими,
буду жить всегда-всегда твоими токами.
Слышу я: «Откажись! Пойми разумом:
неужели это жизнь — быть привязанным?!
Неужели в этом есть своя логика?!
Ой, гляди — надоест! Будет плохо».
Ладно! Пусть свое гнут — врут расцвечено.
С ними я на пять минут, с тобой — вечно!
Ты — мой ветер и цепи, сила и слабость.
Мне в тебе, будто в церкви, страшно и сладко.
Ты — неоткрытые моря, мысли тайные.
Ты — дорога моя, давняя, дальняя.
Вдруг — ведешь меня в леса! Вдруг — в Сахары!
Вот бросаешь, тряся, на ухабы!
Как ребенок, смешишь.
Злишь, как пытка...
Интересно мне жить.
Любопытно!
Будет продолжать дневник или не будет – разницы никакой. Полиция мыслей и так и так до него доберется. Он совершил – и если бы не коснулся бумаги пером, все равно совершил бы – абсолютное преступление, содержащее в себе все остальные. Мыслепреступление – вот как оно называлось. Мыслепреступление нельзя скрывать вечно. Изворачиваться какое то время ты можешь, и даже не один год, но рано или поздно до тебя доберутся.
Бывало это всегда по ночам – арестовывали по ночам. Внезапно будят, грубая рука трясет тебя за плечи, светят в глаза, кровать окружили суровые лица. Как правило, суда не бывало, об аресте нигде не сообщалось. Люди просто исчезали, и всегда – ночью. Твое имя вынуто из списков, все упоминания о том, что ты делал, стерты, факт твоего существования отрицается и будет забыт. Ты отменен, уничтожен: как принято говорить, распылен.
Когда-нибудь они решат его расстрелять. Неизвестно, когда это случится, но за несколько секунд, наверное, угадать можно. Стреляют сзади, когда идешь по коридору. Десяти секунд хватит. За это время внутренний мир может перевернуться. И тогда, внезапно, не сказав ни слова, не сбившись с шага, не изменившись в лице, внезапно он сбросит маскировку — и грянут батареи его ненависти! Ненависть наполнит его словно исполинское ревущее пламя. И почти в тот же миг — выстрел! — слишком поздно или слишком рано. Они разнесут ему мозг раньше, чем выправят. Еретическая мысль, ненаказанная, нераскаянная, станет недосягаемой для них навеки. Они прострелят дыру в своем идеале. Умереть, ненавидя их, — это и есть свобода.
Я запуталась! Толком и не пойму,
То ли в жизни, а то ли в подоле платья
Я не с ним, но скучаю лишь по нему,
Я хочу в его душу, в его объятья!
Я потеряна! Я не найду свой путь!
То ли в городе, то ли ему навстречу,
Я пытаюсь забыть и пытаюсь его вернуть!
Я цепляюсь за прошлое, веря, что время лечит
Я растеряна! Я не могу сложить,
Свои мысли в какой-то конкретный пазл,
Я люблю его! Мне без него не жить!
Я хочу его, только всего и сразу!
Я запуталась! Толком и не пойму,
То ли в жизни, а то ли в подоле платья
Я потеряна, но я иду к нему,
То ли в душу, а то ли в его объятья.
Мой запас кофейный на тридцать чашек,
Чашек из стекла, обожженной глины,
«Мне бы так хотелось с тобой быть чаще,
Пусть не до конца, пусть до половины...»
Постелила скатерть, достала блюдца,
Звон посуды битой вонзился в сердце,
Только бы от боли не задохнуться...
«Что добавить? Сахара? Соли? Перца?»
«Просто кипяточку, - глаза тараща,
А в глазах - колодцев пустые ямы, -
Кофе не люблю, в месяц раз, не чаще,
Ни к чему все это, пустое... Зря мы...»
Мой запас кофейный - три чайных ложки,
Каждый день посчитан... отмерен... прожит...
Я еще скучаю, совсем немножко,
Утешаясь мыслью - забуду, может...
Самопрограммирование. Я доверяю Жизни и любимому человеку. Я знаю, что у меня все есть и будет все замечательно. Я позволяю своему любимому сделать любой выбор, я даю ему полную свободу. Я знаю, что он уже выбрал меня, значит, я — самая лучшая для него! Я знаю, что моя улыбка и хорошее настроение являются лучшим способом быть для него всегда желанной, поэтому я искренне улыбаюсь. Я доверяю Жизни! Жизнь прекрасна! Мое будущее светло и прекрасно! Много-много раз повторять про себя (переписывать, говорить окружающим, пропевать) позитивное утверждение, противоположное по смыслу мыслям, порождающим ревность.
Воспитала ли я из тебя слугу?
Мне хотелось не этого. Виновата.
Так случилось, что я без тебя могу,
А скрывать безразличие сложновато.
Так случилось, что мысли мои легки,
Даже сердце не екает и не стонет.
А твое разрывается на куски,
Как собачье, когда ее в спину гонят.
Так случилось, что чувствую пустоту,
А когда-то же было глаза горели.
Откровенность двуличию предпочту.
Не чужие же люди мы, в самом деле.
Я, конечно, навек у тебя в долгу
Без тебя я не стала бы той, кем стала.
Ты не можешь а я без тебя могу!
Разве этого, чтобы расстаться мало?
Когда-то звезды в небе казались мне другими мирами, к которым полетят космические корабли из Солнечного города. Теперь я знаю, что их острые точки — это дырочки в броне, закрывающей нас от океана безжалостного света. На вершине Фудзи чувствуешь, с какой силой давит этот свет на наш мир. И в голову отчего-то приходят мысли о древних. «Что делаешь, делай быстрее » Какой смысл этих слов? Да самый простой, друзья. Спешите жить. Ибо придет день, когда небо лопнет по швам, и свет, ярости которого мы даже не можем себе представить, ворвется в наш тихий дом и забудет нас навсегда.
Ты веришь, что Бог может быть справедливым, милосердным и бесконечно мудрым, но в то же время незримым, недоступным и безмолвным, как утес? Веришь и не видишь в этом изначального противоречия? Но даже если, по непонятным мне причинам, так оно и есть, то не считаешь ли ты, что всякому Богу была бы отвратительна мысль, что Он является идолом? Что ставят Его изваяния, строят храмы, которые своей доведенной до границ китча роскошью свидетельствуют о гордыне, что пред Ним падают ниц, целуют образа, приносят кровавые жертвы и, как свидетельство любви к нему, в экстатическом помешательстве пробивают ладони гвоздями. Не считаешь ли ты абсурдным нашу убежденность, что всемогущему и бесконечно совершенному, безгранично доброму Богу присуща одна из самых постыдных людских слабостей, какой является тщеславие и ненасытная жажда аплодисментов? Я не могу поверить в такого Бог Многие не верят в Бога, потому что для них это слишком обременительно. Я же не верю, потому что это слишком удобно
Может статься, мы идём навстречу судьбе. Как бы этот поход не стал для нас последним! Но если бы мы остались дома и предались безделью, гибель всё равно рано или поздно настигла бы нас. Мысль об отмщении зрела в наших сердцах давно, потому-то мы и двинулись на Исенгард, не откладывая. Решение было принято далеко не спрохвала! Если это последний поход энтов, пусть он по крайней мере будет достоин песни! Почему бы не пособить другим племенам, прежде чем исчезнуть? Я бы, конечно, предпочёл идти своей дорогой и ждать того дня, когда исполнится предсказание и отыщутся наши жены. Я был бы рад, очень рад увидеть Фимбретиль! Но не будем забывать, что песни, как и деревья, приносят плоды лишь в назначенное время, и никто не может сказать, как именно это свершится. А бывает и так, что песни увядают раньше срока
Лучший в мире мужчина
Наваждением, чертовщиной,
Переписанным напрочь будущим,
Ты пришел — лучший в мире мужчина,
Беззаветно любимый и любящий.
Нежной, сонно мурлычущей кошкой,
Иль тигрицей, готовой всех — в клочья,
Я побуду с тобой хоть немножко,
А потом а потом — как захочешь.
«Не бывает такого, выдумки» —
В голове тихо мысли ссорятся
Чтобы так вот — до первобытного,
До щемящей ночной бессонницы,
Где секунды осенними листьями
Опадают со стрелок шуршащих
Останавливать время бессмысленно,
Лучше тихо дышать настоящим,
Ощущая, как, болью оплаченное,
Счастье, комнату затопившее,
На груди свернулось калачиком
Я боюсь даже пошевелиться
Чтоб его не спугнуть ненароком.
Ночь на цыпочках в окна уходит,
Мой мужчина дремлет под боком.
Ему скоро исполнится годик
Я всегда завидовала людям, которые в лёгкой и доступной форме способны так донести свои мысли, убеждения и мораль, что они дойдут до всех, а не только до горстки эстетов, предпочитающих «настоящую литературу». Настоящая — это где все страдают и в конце умирают? Написанная так, что понять и прочувствовать её могут от силы 10% читателей? Причем судя по их отзывам, большая часть из них ничего в ней не поняла, зато гордится и хвастается тем, что сумела ее осилить? Это я ещё не упоминаю «настоящие» книги, после которых возникает ощущение, будто ты в грязи вымазался, мир дерьмо и все люди сволочи; их поклонники тоже меня презрирают и грозятся сжечь вместе с моими дешёвыми поделками.
Я действительно устал от боли, которую слышу и чувствую, босс. Я устал от того, что постоянно куда-то иду, одинокий, всеми покинутый. У меня никогда не было друга, который составил бы мне компанию, сказал, куда мы идём и зачем. Я устал от людей, которые так ненавидят друг друга. Их мысли режут меня, как осколки стекла. Я устал от того, что часто хотел помочь и не смог. Я устал от тьмы, которая окружает меня. Но больше всего устал от боли. Её слишком много. Если бы я мог положить ей конец, мне захотелось бы жить дальше. Но я не могу.
В таком возрасте в голову вбиваются мысли о платонической любви, целомудрии, светлом и прекрасном чувстве. Которое толкает людей к суициду. Дочери взрослеют, похоть становится неудержимой. Первый секс, первая симпатия. Разрыв. Злоба. Обида. Смирение. К двадцати семи годам Аннет знала, что такое «страдания». Знала, кому можно доверять, а кому нет. Но ее мать предпочитала напоминать о том, что должны быть внуки. Обязаны быть. Или ты становишься никем. «Мамочке за тебя стыдно». Нет. Мамочке стыдно за себя, ибо она не может похвастать в телефонном разговоре достижениями своих внучат. От Аннет требовали того, чего она дать была не в состоянии. Никто ни разу не поинтересовался, почему так происходит. Аннет была бесплодна. Никто ни разу не спросил, чего хочет она. Только мощнейшее назидание.
«Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Оставьте же меня, ***ь, в покое»
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Мысль» — 3 787 шт.
