Цитаты в теме «невозможное», стр. 21
Как про войну все объясняют нам за нас!
Опять мелькают на экране лица
А что, скажите, делать матерям?
Им остается верить и молиться.
Чтоб завтра вдруг закончилась война
И возвратились из кошмара дети.
Ведь в том, что есть – совсем не их вина,
Но наплевать на это всем на свете.
И матери не спят, не спят, не спят
И молятся отчаянно, неслышно.
А где-то в ночь уже идет отряд.
И где-то группа на задание вышла.
Но невозможно выход отыскать,
И нет решенья, даже в отдаленьи.
И мечется испуганная мать.
И просит о защите, о спасеньи.
Мне снится календарь без черных дат,
И что однажды прекратились битвы
Военный бог, храни своих солдат!
Пусть их спасут надежды и молитвы!
Невозможно жить, непрерывно все осмысляя, все пропуская через сознание. Достаточно взглянуть на мир природы: долгий безмятежный век дается вовсе не тем, кто обладает развитым мозгом. Черепахи живут несколько столетий, вода бессмертна, Милтон Фридмен жив до сих пор. В природе сознание — исключение, можно даже утверждать, что оно есть нечто случайное, этакая акциденция, ибо не гарантирует своему носителю ни силового превосходства, ни высокой продолжительности жизни. С точки зрения эволюции оно не является обязательным условием наилучшей адаптации. Настоящими хозяевами нашей планеты — по древности происхождения, по численности, по занимаемым площадям — являются насекомые. Внутренняя организация жизни в муравейнике, к примеру, куда эффективнее, чем в нашем обществе, однако ни один муравей не заведует кафедрой в Сорбонне.
Помню, ветер гнул сирень в алее,
Произнес ты горькие слова.
Я еще сказала: «Пожалеешь!»
Вот и оказалась я права.
Помню, как проплакала я ночью,
Представляя как ты там с другой.
Ты теперь вернуть былое хочешь
Это невозможно, дорогой!
Пустые хлопоты, пустые, мой хороший.
Пустые хлопоты, ты тратишь время зря.
Пустые хлопоты, цена им — медный грошик.
Не расцветет сирень в начале января.
Помню, как сидели мы с подругой
И решали, как мне дальше жить
Но судьба умеет как разрушить,
Так и из кусочков все сложить.
Помню ветер дул такой холодный
Я с другим согрелась в холода.
Ты сказал, что хочешь быть свободным
Ты теперь свободен навсегда.
Страдание — это непрерывное, никогда не кончающееся мгновение. Его невозможно разделить на дни, на месяцы, на времена года. Мы можем лишь подмечать различные его нюансы и устанавливать, в какой последовательности они повторяются. У нас здесь само время остановилось в своём поступательном движении вперёд. Вместо этого оно идёт по кругу вращаясь вокруг единого центра боли. Над нами господствует парализующая неподвижность жизни, в неизменном распорядке в котором каждой мелочи отведено своё место, — мы едим, пьем, выходим на прогулку, ложимся и молимся (или, по крайней мере становимся на колени для молитвы) в соответствии с кем-то установленными правилами и железными предписаниями.
Поэтому помни меня.
Мне так трудно представить,
Вернее совсем невозможно
Что случилось бы вдруг,
Если память моя потеряла тебя
И на уровне сердца защемит
Вдруг где-то подкожно
Лишь от мысли такой,
Что прервется вся нить бытия
Ну, а как без тебя, да никак,
Безобразно пустынное нечто
Где услышать нельзя,
Ни увидеть, кем ты окружен
И я буду бродить по пустыне
С оглохнувшей памятью вечно
И смотреть всем в глаза,
Так надеясь не стать миражом
Пересохшим губам будет
Трудно так вымолвить слово
Что бы кто подсказал, где найти
Мне тот крест, у которого падая ниц
Попросить мне прощенья
За память, которая снова и снова
Все не может найти мне дорогу
К тебе среди тысячи лиц
Мне так трудно представить,
Вернее совсем невозможно
Как бы жил я без памяти,
Жил никогда не любя
Я ведь связан с тобой,
Как бы все не казалось тебе очень сложно
Твоей памятью чистого сердца,
Поэтому помни меня.
— У меня есть закон, — говорит он. – Называется «Ноги в воду». Каждые три-пять лет надлежит сесть на берегу реки, опустить ноги в воду, ничего не делать, сидеть и думать: что ты сделал за эти годы? Зачем? Нужно ли это было делать? Куда ты едешь?... Каждые три пять лет нужно сворачивать. Обновление, понимаешь? Ты не можешь все время идти вот так, — он прямо и резко рубит рукой. – Даже если идешь к какой-то определенной цели, то идти нужно вот так, — рука выписывает змеиный зигзаг. – Идти все время по одной дороге – скучно, неинтересно, неправильно. Ужас повторения: здесь я уже сидел, здесь лежал, с этим ел, с этим пил, с этим плясал. Невозможно. Словом, ты должен устраивать себе ревизию: счастлив ты или нет. Это самоконтроль — регулярная, обязательная процедура. Как умывание. И если ты чувствуешь на теле чесотку несчастья — ее необходимо устранить.
Представляется мне, что для начала должно разграничить вот какие две вещи: что есть вечное, не имеющее возникновения бытие и что есть вечно возникающее, но никогда не сущее. То, что постигается с помощью размышления и рассуждения, очевидно, и есть вечно тождественное бытие; а то, что подвластно мнению и неразумному ощущению, возникает и гибнет, но никогда не существует на самом деле. Однако все возникающее должно иметь какую-то причину для своего возникновения, ибо возникнуть без причины совершенно невозможно. Далее, если демиург любой вещи взирает на неизменно сущее и берет его в качестве первообраза при создании идеи и свойств данной вещи, все необходимо выйдет прекрасным; если же он взирает на нечто возникшее и пользуется им как первообразом, произведение его выйдет дурным.
В моем доме – две двери. Одна вход, другая выход. По другому никак. Во вход не выйти; с выхода не зайти. Так уж устроено. Люди входят ко мне через вход – и уходят через выход. Существует много способов зайти, как и много способов выйти. Но уходят все. Кто-то ушел, чтобы попробовать что нибудь новое, кто-то – чтобы не тратить время. Кто-то умер. Не остался – никто. В квартире моей – ни души. Лишь я один. И, оставшись один, я теперь всегда буду осознавать их отсутствие. Тех, что ушли. Их шутки, их излюбленные словечки, произнесенные здесь, песенки, что они мурлыкали себе под нос, – все это осело по всей квартире странной призрачной пылью, которую зачем-то различают мои глаза.
Иногда мне кажется – а может, как раз ОНИ-то и видели, какой я на самом деле? Видели – и потому приходили ко мне, и потому же исчезали. Словно убедились в моей внутренней нормальности, удостоверились в искренности (другого слова не подберу) моих попыток оставаться нормальным и дальше И, со своей стороны, пытались что-то сказать мне, раскрыть передо мною душу Почти всегда это были добрые, хорошие люди. Только мне предложить им было нечего. А если и было что – им все равно не хватало. Я-то всегда старался отдать им от себя, сколько умел. Все, что мог, перепробовал. Даже ожидал чего-то взамен Только ничего хорошего не получалось. И они уходили. Конечно, было нелегко. Но что еще тяжелее – каждый из них покидал этот дом еще более одиноким, чем пришел. Будто, чтоб уйти отсюда, нужно утратить что-то в душе. Вырезать, стереть начисто какую-то часть себя Я знал эти правила. Странно — всякий раз, когда они уходили, казалось, будто они-то стерли в себе гораздо больше, чем я Почему всё так? Почему я всегда остаюсь один? Почему всю жизнь в руках у меня остаются только обрывки чужих теней? Почему, черт возьми?! Не знаю Нехватка данных. И как всегда — ответ невозможен.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Невозможное» — 1 603 шт.
