Цитаты в теме «нежность», стр. 40
А счастье какого цвета?
— Цвета звенящего лета,
Яркого синего неба,
Цвета хрустящего хлеба,
Детской улыбки-смешинки,
Первой летящей снежинки,
Цвета заката, восхода,
Ёлки и Нового года,
Цвета весенней капели,
Песен, что птицы нам пели,
Цвета морского прибоя
— А счастье оно какое?
Где оно скрылось? Ответь мне.
В светлых слезинках-дождинках,
В нежности рук сильно-властных,
В голосе: «Солнышко, здравствуй»,
В сказке, где нас только двое,
В мире, где дышит любовью
Каждая клетка земная —
Там оно прячется, знаю.
— А счастье оно вернётся?
— А видишь — на небе Солнце?
Свеча на рояле — и клавиши тонут
В оранжевых бликах минорного флёра,
В тревожном мерцанье — и в сполохах томных,
Где грани сотрутся меж белым и чёрным
А в клавишах живы мазурки Шопена,
И тихая, тёплая прелесть ноктюрна —
Как ждут они - выпустит кто-то из плена
Их светлую душу и чтобы бравурно
Взлетели пассажи — из ночи к рассвету,
От гулкого баса — к подвескам хрустальным
Высоких регистров, наполненных светом —
И трелями птиц над землёю усталой
Но где же те руки, что к ним прикоснутся
С умелою лаской и с искренней страстью?
Ах, как же им хочется, вздрогнув, проснуться,
И выдохнуть в нежность аккорда: «Ну, здравствуй».
Не отрекайся от Души,
Что к свету тянется незримо,
Что ты найдешь взамен, скажи?
Когда рассудок правит миром,
Что весь гордыней опьянен,
Жестокостью пропитан с болью:
Сильнейший - враг! Но тот силен,
Кто окружен своей Любовью.
Любить умеет лишь Душа,
И ослепительно, и зорко,
Слепа, бессильна и грешна
Любая нежность с сердцем волка.
Не отрекайся от Души,
Когда среди беззвездной ночи
Струною трепета дрожит
Или печалью между строчек,
Когда прольется, как нектар
Слезой прозрачною на веки,
Прими всем сердцем Божий Дар
И сохрани живой навеки.
Вышли на улицу ПАПА и СЫН,
Папин мизинец обхвачен ладошкой.
«Сорок четвертый» — в снегу на дорожке,
И «двадцать третий» вприпрыжку за ним.
Это не мама на нежности нет
В папином голосе ласковых звуков.
Мягкостью не отличаются руки.
Но где-то должен скрываться секрет.
Как? Почему? Снизу слышится «сядь»
И, опустившись, почувствовать губы,
Что прикоснулись к небритой
И грубой, колкой щеке.
Как обычно, сказать, слов не хватает!
Но вверх, хохоча, радостно сын был
На плечи посажен.
Был и не нужен ответ, и неважен сыну
На папиных крепких плечах.
Дышит в заснеженный он капюшон,
Пальцами крепко вцепившись за уши
Главное всё друг для друга
Их души тихо сказали уже в унисон.
Рота снежинок (солдаты зимы) след заметают за
«Сорок четвертым», а «двадцать третий»
Над ним реет гордо ходят по улице ПАПА и СЫН.
Я женщина! И этим всё сказала!
Я женщина! Такая мне судьба,
Такая роль досталась в этом мире.
Считать привыкли — женщина слаба,
Должна быть при мужчине - командире.
Покладиста, душевна и скромна,
А коль глупа, так это даже лучше
Скажите мне — какого же рожна
Решают за меня — что мне присуще!
Я в этой жизни всё «тащу» сама —
Детей, работу, дом и даже мужа!
И не страшны сума мне и тюрьма,
Не страшен мне огонь и злая стужа!
На наших женских, «слабеньких» плечах
Тяжёлый груз забот лежит извечно.
Отвага и выносливость в делах,
А также нежность, трепетность, сердечность.
Мы в мире самый сильный, слабый пол,
Мы истины великое начало,
И святости над нами — ореол!
Я женщина! Я этим всё сказала!
Хочу любить до бреда, до запоя —
Тебя глотками пить, смакуя нежность!
И бархат неба на закатном крое
Ногтями рвать, тебе даруя грешность!
Хочу змеёй прильнуть к дрожащей плоти,
Ладонью жаркой к шёлку ягодицы
Пусть Адовый огонь меня проглотит,
Я перейду с тобою все границы!
Отбросим скромность, глупые запреты,
Нырнём в пучину страсти с головою,
Нырнём и унесёмся — две кометы
С одной и неделимою судьбою!
Хочу тебя любить, родной, до дрожи,
Чтоб сердце от восторга трепетало!
Но, ты чужой. В моей судьбе прохожий,
Ты лишь прохожий. Вот такая жалость.
Исцеление обычно
С незнакомцами я трушу,
Но тут смотри, осмелилась,
Посмела: Сперва,
Удочерить больную душу,
Потом усыновить ещё и тело.
Но оказалось
Справиться непросто
С последствиями
Первой нелюбви, с твоим
Предощущением сиротства
Повторного очнись! Вернись! Лови!
Я с поцелуем
Жизнь в тебя вдыхаю,
Бужу любовь
И та стучится в грудь
Сердцебиением
Медленно стихаю
Мне б бабочкой
Из рук твоих вспорхнуть
И ввысь подняться, но признаюсь, трушу,
Ведь приручила к нежности своей
Твою такую трепетную душу
И тело совершенствуй и владей!
Город печальный, уставший от рокота.
Где же ты, счастье моё одинокое?
Дождь сумасшедший назначил свидание,
Что ты сказала ему на прощание?
Город ночной, одинокая женщина
С летним дождём этой ночью повенчана.
Вот у метро покупает цветы,
Где ты, единственный, грешный, где ты?
Он не обещал лучшие песни свои!
Он не обещал тебе весь мир подарить!
Он не обещал золота древних Богов!
А пообещал только святую любовь.
Нежность, острая боль по ночам
Знаешь, если б сначала начать,
Только в небе кружит воронье,
Где ты, глупое счастье моё?!
Нет! Не обещай все жемчуга и цветы!
Нет! Не предавай, дотла сжигая мосты!
Нет! Не обещай золота древних богов!
А пообещай только святую любовь!
Нежность, острая боль по ночам
Знаешь, если б сначала начать,
Только в небе кружит воронье,
Где ты, глупое счастье моё?!
Твой запах – это запах наслажденья,
Любви и ласки, губ прикосновенья
Так пахнет нежность, счастье и желанье,
И настоящее мужское обаянье
С ума схожу от голоса родного,
Такого близкого и очень дорогого!
Готова слушать , не переставая
И вновь хотеть желаньями желая!
И запах твой он будет мой и только,
Я не отдам ни капельки, нисколько!
Моя любовь, душа и тело тоже
Все для тебя!.....И ты мне всех дороже!
Но время очень быстро пролетело,
Твое присутствие меня лишь краешком задело.
А так хотелось быть с тобою дольше,
Но я , увы, лишь друг не меньше и не больше
Но все , что было , даже если мало
Для меня в жизни самым главным стало
И все , что было, есть и еще будет
Из нас , я думаю, никто не позабудет.!
Твой запах – это запах наслажденья!.....
Любви и ласки, губ прикосновенья.
Так пахнет нежность, счастья и желанье,
И настоящее мужское обаянье.
Танец на лезвии.
Босиком, обнажившись до самых подвалов души,
Не страшась осуждения толпы и огня Громовержца,
Танцевали на лезвии. Ты на пол такта спешил
И ехидно смеялся: «Смотри, не порежься!»
Только стопам моим не опасен отточенный край:
Их хранят, как броня, загрубевшие старые шрамы.
Под тобою, в расщелине, яблоком морщился рай,
Извергались вулканы и рушились храмы.
Я пыталась спасти, остеречь, уберечь, удержать,
Я молилась, скользя, чтобы музыка стихла скорее
В закалённую сталь твоих глаз въелась нежности ржа.
День тянулся в закат, поминутно старея.
Обертон от звенел. Клоунесса и бывший аскет
Поклонились, ушли, как актёры дурной мелодрамы.
Ты ступал — а следы проявлялись зарёй на песке,
Разъедая мои застарелые шрамы.
За это время ты провёл меня по стандартному лабиринту развлечений в детском парке: у входа – «как никогда в жизни», а у выхода – равнодушие. Мы шли по стрелочкам, минуя нежность, благоговение, печаль, ревность, «пошёл на хрен» и отвращение. Иногда делали круги, возвращались к страсти и надежде, иногда заглядывали в совсем уж темные комнаты, вроде ненависти и мести. Я входила, когда на улице была весна, а выхожу в начале января. Голова слегка кружится, очень хочется опуститься на снег и закрыть глаза. После множества слов, адресованных тебе (сказанных, написанных, нашептанных, подуманных), всех разноцветных слов, которые объединяет только одно, – то, что они не получили ответа, после этого остается самое простое: благодарность. Потому что исключительно из-за тебя додумалась до очередной своей теории любви, с которой буду носиться до тех пор, пока не появится кто-нибудь новый.
Дети - это утром ранние подъемы,
Громкий смех и слезы, искорки в глазах.
Дети - это фото в красочных альбомах,
Твой комочек счастья в маминых руках.
Буквы, пазлы, сказки, книги расписные,
Яркий, красный бантик в тонких волосах,
Нежность и забота, игры озорные,
Первые словечки в маленьких устах.
Модные кроватки, куклы и коляски,
трактор и машинки, в комнате бардак,
краски на обоях, кисти и раскраски,
праздник и подарки, сладость на губах.
Дети - это шелест легкости в ладонях,
Милая улыбка, и глоток любви.
Детскими речами каждый переполнен,
Дети - это воздух, это я и ты!
Я вновь и вновь пишу тебе стихи
Стараюсь избегать клише и штампов.
Чтоб ты, среди словесной шелухи,
Среди хореев, дактилей и ямбов,
Почувствовал уют моей души,
Когда котенком нежится в ладонях.
Не размыкай ладони, не спеши,
И не лишай тепла, любви, покоя.
Я лишь в стихах могу сказать тебе,
О том, как горько плачу, как скучаю.
Прикрывшись маской своего Элгэ,
(Пьеро с гримасой боли и печали).
При встрече улыбаюсь и шучу.
Как будто, я и мой герой — различны.
И даже на разлуки не ропщу,
Не замечаю выпадов циничных.
Друзья дают совет: «Оставь его,
Ну сколько надо твоего терпенья?!»
Никто из них не может знать того,
Что только ты мне даришь вдохновение.
Что ты «для виду», как колючий ёж,
И на язык остёр и безразличен.
Что сказки сочиняешь, а не врешь.
И нежность прячешь за упрямством бычьим —
То майского Тельца в тебе штрихи.
Живешь так, будто на костре сгораешь.
Я вновь и вновь пишу тебе стихи
Мне б только знать, что ты их прочитаешь Элгэ - литературный герой.
Гуляя по лабиринтам души, заглядывая в глаза минотавру разума, поджигая в руках время, эту ненадёжную нить Ариадны, я бережно собираю плоды своей жизни в плетённую корзину слов. Но я не луч света в тёмном царстве одиночества, я не мудрец и не философ, я не поэт смутных времен скуки и сытости. Всё уже давно сказано до меня. И пусть в слепом мире, населённом беспомощными испуганными зверятами, называющими себя людьми, даже банальные истины порой могут оказаться невероятным открытием, всё же нести свет во тьму незнания — не мой выбор. Мой выбор прост и непререкаем: я выбираю смотреть на воду. Я выбираю видеть небо. Я выбираю пинать по ветру тяжёлые осенние листья и целовать горячие жадные губы, я выбираю широко улыбаться жизни и раздвигать острием мысли тесноту мира, я выбираю свет звёзд и крепкий чай, я выбираю легкость на подъём и нежность молчания. Я выбираю самый глубокий, самый долгий вдох всех аспектов бытия, как высший дар тому, кто не больше, чем небрежный рисунок на песке за мгновение до прибоя.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Нежность» — 836 шт.
