Цитаты в теме «ночь», стр. 164
Ночь рассыпала звёзды-монеточки,
Опустились монетки на дно.
Что же Вы, моя бедная деточка,
Так печально глядите в окно? -
Ни скамеечки Вам, ни горжеточки,
Ни ночных переулков Москвы —
На столе с мармеладом конфеточки,
Да початая пачка халвы.
Час пройдёт, и конфеты закончатся,
Вы возьмёте любимый роман:
До чего же Вам снова захочется
Оказаться на месте Жоан!
И ничто в вашей маленькой спаленке
Этой ночью не радует глаз,
За стеной спит уставшая маменька,
Она очень боится за Вас
Ни скамеечки вам, ни горжеточки,
Ни ночных переулков Москвы
Не терзайте себя, моя деточка:
Ведь никто Вас не спросит кто Вы.
Никто из нас не в силах наступить
Своей ненужной гордости на горло,
Сказать «заткнись» ей, повышая голос,
Любовь не потерять чтоб. Не убить.
И снова мы, молчание храня,
Приходим в эхо опустевших комнат,
Где каждый сантиметр о счастье помнит,
Где гаснет утро завтрашнего дня.
Ложимся спать в холодную постель,
Старательно гоня свои «а если»
Не отправляем больше эсемески —
Закончено! И никаких гвоздей.
Твердим себе «не стоит вспоминать»,
Что, дескать, нам не больно и не нужно.
Работой и вином утрату глушим,
Чтоб не саднило прошлое опять.
Вдыхаем врозь пьянящий запах трав,
За завтраком пьем полусонный кофе,
Стираем чувств оставшиеся крохи,
Слегка впадая в сумеречный транс.
Ведь легче жить, надеждой бередя
Себя, что где-то там другой скучает,
Тревожится, как ты, не спит ночами,
Устав от тех же самых передряг.
Ты знаешь, как сходят с ума,
Утопая, в тоске, когда на изломе душа,
И ни капли надежды,
Когда над тобою смеются глупцы и невежды.
И боль разделить бы,
Но только неведомо с кем?
Что можешь ты знать
О бессонных безликих ночах,
Что между собой, до безумия,
Мучительно схожи,
Когда на коленях ты молишь:
«Дай силы мне, Боже!»
А в горло вцепился нежданно-негаданно страх.
Тебе не услышать, как сердце трепещет в груди
И бьется о ребра измученной раненной птицей.
Такое тебе и в кошмаре ночном не приснится.
И нет больше солнца, стеною дожди и дожди.
Ты в сытости жизни своей никогда не поймешь
Ни цену слезам, ни печальную горечь разлуки.
Ты к боли моей прикоснулся, но сразу же руки отдернул,
Как будто бы та — раскалившийся нож.
Не надо тебе ничего понимать,
Милый мой! Живи, как живешь,
Бог прощает любые обиды.
Слова не нужны.
Все банально, нелепо, избито.
Сгорело дотла
И осыпалось серой золой.
У каждого свой дом, свои ключи,
И жизнь своя, где все давно расчерчено,
Где ты не задыхаешься в ночи,
Что засыпаешь с нелюбимой женщиной
Где я почти привыкла, что скрывать,
Твердить ему «люблю» и пить по праздникам,
За то, что невозможно время вспять
Перевернуть /как говорили классики/
За то, что ты умеешь отпустить —
Грехи, мечты, любовь и много прочего
За то, что до сих пор хочу забыть,
Как примеряла сыну твое отчество
За то за всё за всё меня прости
А я уже давно простила прожила
Надеюсь, что на жизненном пути
Ты смог найти совсем со мной не схожую
Об остальном, прошу тебя, молчи!
Мне хватит знать, что счастлив, жив и радостен
У каждого свой дом, свои ключи,
и жизнь своя, где место есть для праздника.
Он приходит под утро, уставший и злой.
Ставит чайник на кухне, ругает мороз,
Врет себе, что, как-будто забылся с другой,
Но еще помнит запах твоих волос.
Вслух «втирает» коту, что еще не готов
Твою щетку и тапочки выбросить вон.
Что-то в полубреду говорит про любовь
И зачем-то в руках вертит свой телефон
Он еще не успел фотографию сжечь,
Где ты смотришь на небо, а он на тебя
Среди будничных дел и обыденных встреч
Вы теперь не любовники и не друзья.
На подушке твоей аромат Givenchi
И пол-ночи мерещится, словно опять
Тихо скрипнула дверь, зазвенели ключи
Ты вот-вот ляжешь рядом, попросишь обнять
Он, наверно, не скоро решится стереть
Из мобильного-номер, из сердца-тебя
И в ночных разговорах, безумных на треть,
Наконец-то поймет, что так дальше нельзя.
Человек, как лист бумаги,
Изнашивается на сгибе.
Человек, как склеенная чашка,
Разбивается на изломе.
А моральный износ человека
Означает, что человека
Слишком долго сгибали, ломали,
Колебали, шатали, мяли,
Били, мучили, колотили,
Попадая то в страх, то в совесть,
И мораль его прохудилась,
Как его же пиджак и брюки.
Каждое утро вставал и радовался,
Как ты добра, как ты хороша,
Как в небольшом достижимом радиусе
Дышит твоя душа.
Ночью по нескольку раз прислушивался:
Спишь ли, читаешь ли, сносишь ли боль?
Не было в длинной жизни лучшего,
Чем эти жалость, страх, любовь.
Чем только мог, с судьбою рассчитывался,
Лишь бы не гас язычок огня,
Лишь бы ещё оставался и числился,
Лился, как прежде, твой свет на меня.
Лошади умеют плавать,
Но — не хорошо, недалеко.
«Глория» — по-русски значит «Слава» —
Это вам запомнится легко.
Плыл корабль, своим названием гордый,
Океан пытаясь превозмочь.
В трюме, добрыми мотая мордами,
Лошади топтались день и ночь.
Тыща лошадей! Подков четыре тыщи!
Счастья все ж они не принесли.
Мина кораблю пробила днище,
Далеко-далёко от земли.
Люди сели в лодки, в шлюпки влезли,
Лошади поплыли просто так.
Как же быть и что же делать, если
Нету мест на лодках и плотах?
Плыл по океану рыжий остров.
В море, в синем, остров плыл гнедой.
Им казалось — плавать очень просто,
Океан казался им рекой.
Но не видно у реки той края,
На исходе лошадиных сил
Лошади заржали, проклиная,
Тех, кто в океане их топил.
Кони шли на дно и тихо ржали, ржали,
Все на дно покуда не ушли
Вот и все. А все-таки мне жаль их,
Рыжих, не увидевших земли.
Лошади умеют плавать,
Но — не хорошо. Недалеко.
«Глория» — по-русски — значит «Слава»,-
Это вам запомнится легко.
Шёл корабль, своим названием гордый,
Океан стараясь превозмочь.
В трюме, добрыми мотая мордами,
Тыща лощадей топталась день и ночь.
Тыща лошадей! Подков четыре тыщи!
Счастья все ж они не принесли.
Мина кораблю пробила днище
Далеко-далёко от земли.
Люди сели в лодки, в шлюпки влезли.
Лошади поплыли просто так.
Что ж им было делать, бедным, если
Нету мест на лодках и плотах?
Плыл по океану рыжий остров.
В море в синем остров плыл гнедой.
И сперва казалось — плавать просто,
Океан казался им рекой.
Но не видно у реки той края,
На исходе лошадиных сил
Вдруг заржали кони, возражая
Тем, кто в океане их топил.
Кони шли на дно и ржали, ржали,
Все на дно покуда не пошли.
Вот и всё. А всё-таки мне жаль их —
Рыжих, не увидевших земли.
Играем в жизнь, как в покер,
А кто-то и не так,
Давно по кличке Джокер
Жил правильный босяк.
В игре любого вида
Немало сделать мог,
Не потому, что гнида,
А потому, что Бог.
Но как в банальной драме,
В прекрасные часы,
Любовь к свободе — даме
Попутала рамсы.
Он пел ей серенады
Все ночи напролёт,
Она же только взгляды
Ему наивно шлёт.
А короли, бунтуя,
Несут какой-то вздор,
Мол, на судьбу чужую
Он зарится, как вор.
Тузы и мелочь в ссоре,
В разлад идут дела,
А бунтари все в сборе,
Ну, карта так легла.
А с Джокером по новой,
Девятки только три,
Четвёртой нет червовой,
А без неё - игры.
И хоть колоды горка
Последний шанс дала,
Какая-то шестёрка
Под Джокера легла.
Но наша жизнь не карты,
Её не пересдать,
Не забывай, в азарте
Он может проиграть,
Любой колоды мира
Всесильный господин
Тузов и то четыре,
А он всего один.
Папе
Я. Ночью. Обескровленный судьбою,
Неслышно рассуждаю сам с собою
Иль это кто-то, жизнь мою храня,
Меня сейчас спасает от меня
И тот, кто жить меня пока заставил,
Мне для беседы с ним тебя отправил
Да, это Ты, кем я на свет рождён,
Потомок тех, кто угнан в Вавилон
Чьи праотцы, затеяв долгий труд,
Подарком миру вынесли Талмуд
Кто строит, кто ворует, пьет, иль судит
Но ветер вечности листает книгу судеб
Пусть время вырвало
Твой лист когтистой лапой
Ты, как и был для нас для всех,
Остался папой
Кое-что я понял, наконец
Если ж Вам меня понять захочется,
Вспомните, каким был мой отец
Главное во мне — не я, а Отчество!
Деревенская колыбельнаяМесяц выгнул рожки-ушки,
Сахарком закат растаял.
Засыпает деревушка,
Среднерусская, простая.
В отдаленьи от столицы,
От искусов и соблазнов,
Так спокойно, сладко спится
Спектр снов — разнообразный.
Населения немного,
Но зато укрыты чада
От угара и от смога,
От бензинового чада.
Где-то умирают реки,
Корчатся леса от жажды
Эх вы, люди-человеки!
Что же это? Это как же!
Здесь зелёные полянки,
Не горят в жару болота
Спят селяне и селянки,
Отдыхают от работы.
Это вам не трали-вали!
Отстрадалися насилу:
Молотили, забивали,
Зелень день-деньской косили.
Завтра подниматься рано,
Завтра новый день рабочий.
Баю — бай. Не спит охрана.
Остальным — спокойной ночи!
Потихоньку, помаленьку
Проживём, не зная лиха.
Спит простая деревенька
Под названием Барвиха.
Мне бы уехать туда, где ветер сорвался с цепи.
Вернусь через пару дней совершенным целым.
Жмешь кнопки на сломанном пульте:
Молчи, ешь, спи, занимайся делом.
Ночью стал лед на лужах —
Зеркала в асфальтовых рамах.
Сбивается пульс,
Приджазованный ритм — чаще и чаще.
Вот пройдены точки кипения ртути,
Олова и вольфрама — Хаос кипящий.
Такая спокойная нежная и прохладная кожа,
А звери под ней сбиваются в стаи,
Бегут по венам, рычат и воют.
И я же знаю себя — кроме ветра никто
Не поможет, не успокоит. Не то что бы красное,
Ярко-цветное нужно заставить казаться
Едва заметным, прозрачным,
Сдержанно-бежевым. Но можно, всё это рвущее,
Тянущее, живое не будет больше меня касаться?
Я не выдерживаю.
Живу с девизом: выдохни-вдохни,
Безжизненно проваливаясь в ночи,
Бесцельно перелистывая дни,
Не замечая, как душа клокочет,
Как молча (под ударами хлыстов)
От боли выгибается дугою
Их мало — тех, кто за любовь готов
Однажды заплатить любой ценою
Как много тех, кто брошен за черту,
Привычного и тягостного быта,
Готовых заплатить за пустоту
Любовью. и душой своей разбитой
Нам давят спины тяжкие кресты,
Но мы идём вперёд, как под конвоем
И я иду ору до хрипоты,
Что надо выжить, став сильнее вдвое.
Ухожу по болотным трясинам глотая метан,
Сквозь расщелины в скалах доступные только ужу,
По углям раскалённым, по брызгам стекла ухожу.
И швыряет мне в спину горящие искры металл
Где-то филин кричит, где-то дикая плачет сова,
Корневища дерев раскололи угрюмую почву
И размножась как эхо жестокие свищут слова,
И висят облака-словно копоти серые клочья.
Ухожу среди ночи в пургу, по висячим мостам
По камням, по колючей стерне. Ухожу, не зови
Ухожу, помоги! Ухожу, истоскуйся по мне!
Я сухую листву, словно мысли свои ворошу
Провожу журавлей, посижу у лесного пруда.
Это я от тебя ухожу, ухожу, ухожу
Это мне от себя не уйти
Никогда, никогда.
Он расставлял их с чувством, не спеша:
Одни — в шелках, другие — в ярком гриме
Но он не знал: у кукол есть душа!
И, продавая, не прощался с ними
Их было много. Всех не перечесть.
Он помнил их по бирочкам на лентах.
— Ах, мистер, Вы нам оказали честь! -
Так говорил он каждому клиенту.
Он нежно кукол с полок доставал,
Хотя в глаза заглядывал едва ли
И был знаком до боли им финал:
Одну из них, конечно, покупали.
Но он тоски, увы, не замечал.
В глазах стеклянных чувства не заметны.
Страдали куклы тихо по ночам,
В своей любви тонули безответной
Под Рождество, четыре дня подряд,
Он не работал. Магазин закрылся.
И вдруг, одетый в свадебный наряд,
Хозяин с милой дамой появился
Что это было: чувство ли? Порыв?
Застыли куклы на высоких полках.
А рано утром, магазин открыв,
Он обнаружил их сердец осколки.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Ночь» — 3 695 шт.
