Цитаты в теме «облака», стр. 22
Ветер-бродяга гуляет в стогах,
Пахнет ольхой и орехом,
Если б была ты ему дорога,
Он бы, конечно, приехал
Просто сумей оценить красоту,
Этого грустного лета,
Это не ветер разрушил мечту,
Так быть должно по сюжету.
Щеки твои покрывают слегка,
Слезы, как нежные росы,
Тают вдали, словно дым, облака
Всюду покосы, покосы
Волны колосьев, и троп берега
Крик отзывается эхом
Если б была ты ему дорога,
Он бы, конечно, приехал!
Пусть это лето уходит в архив,
Гриф «Забываем навеки»,
Горечь ореха и сладость ольхи
Грусть одного человека.
Когда наступает утро на тонкий лед,
Его покрывая причудливой сетью трещин,
Меняются звуки и оживают вещи,
И кожа теплей становится под бельем,
Под шелка кружевом, в маленьком тайнике,
Который ладонь накрыла, как мягкий купол
Она собирает сказки, стихи и кукол.
А я собираюсь солнцем в ее руке.
Когда наступает утро, среди снегов,
В пуховых сугробах, в постельной метели белой
Я теплым лучом опять проникаю в тело,
Которое пахнет розовым молоком.
Она говорит о песнях и облаках,
И пристально смотрит, и замирает рядом
А я выгибаю спину под этим взглядом,
Чтоб быть ее кошкой и влагу ее лакать.
Когда наступает утро, она встает,
Скользя босиком, небрежно укрывшись пледом,
Проходит на кухню, и я отправляюсь следом,
Чтоб видеть, как день рождается из нее.
Посуда звенит, и звон отдается в нас,
И я наблюдаю за каждым движеньем легким.
И солнце проступает на фотопленке.
И кофе горячий, и за окном — весна.
Человек, путь которого полон опасностей, должен жить без любви. И дело здесь не в том, чтобы оберегать свою душу от лишних ран, — вовсе нет. Тот, кто не решается любить из трусости или самолюбия, достоин презрения.
Дело в ином: нельзя допускать, чтобы тебя полюбил кто-то другой. Потому что человек, чья карма окутана грозовыми тучами, вряд ли доживет до мирной кончины. Он погибнет, и та, кто отдала ему свою душу, останется на свете одна. Какой бы героической ни была бы твоя смерть, ты все равно окажешься предателем, причем предашь самое дорогое существо на свете. Вывод очевиден: никого не пускай в свое сердце и тем более не вторгайся в чужое. Тогда, если ты погибнешь, никто не будет сражен или даже просто ранен горем. Ты уйдешь легко и беспечально, как уходит за горизонт облако.
У меня странное чувство, будто солнце светит на этих троих ярче прежнего. Все остальное выглядит как обычно — куры возятся в траве на крышах глиняных домов, кузнечики прыгают с куста на куст, детишки полынными метелками сгоняют мух с вяленой рыбы, и они поднимаются черными облаками, — все, как обыкновенно в летний день. Кроме солнца, а оно светит на трех приезжих в сто раз ярче, и я вижу Швы, где они составлены. И почти вижу внутри у них аппарат, который принимает мои слова, пробует засунуть их туда и сюда, поворачивает так и этак, а когда не находит для них удобного готового места, отбрасывает, будто их и не говорили.
Я так понимаю, в Раю будет та же трава,
И те же деревья — похоже, и яблоки те же,
Без чистого снега и Рай обойдется едва,
И без соловьев и скворцов, и, конечно, скворечня
Присутствует там, как и сотни других мелочей,
Знакомых отсюда — без них не возникнуть уюту,
Пусть время не будет нарезано так поминутно,
Но вряд ли возможно, что там его нет вообще.
А что невозможно, так это печаль и тоска
Где нет у души ничего, драгоценней — покоя
А воздух в бору пахнет влагой, грибами и хвоей,
И смотрят на нас из высоких небес облака.
Причина испытываемых мною при разговоре с людьми трудностей – трудностей, совершенно неведомых другим, – заключается в том, что мое мышление, вернее, содержимое моего сознания очень туманно, сам я, пока дело касается лишь меня, безмятежно и иной раз даже самодовольно успокаиваюсь на этом, но ведь человеческая беседа требует остроты, поддержки и продолжительной связности – то есть того, чего нет во мне. Никто не захочет витать со мною в туманных облаках, а даже если кто-нибудь и захочет, то я не смогу прогнать туман из своей головы – между двумя людьми он растает и превратится в ничто.
Мне кажется, все небо в облаках.
Мне кажется, все было в белых листьях.
И не хотелось, не хотелось спать,
А так хотелось просто мыслить.
Я просто спал, но спал ли я?
Как знать?
Скорее, просто я лежал на листьях
Там где-то молнии играли джаз,
Там где-то дождь играл на своей скрипке.
Я проходил там мимо много раз
Мне просто нравилось
Быть там немножко лишним
В гармонии, где молнии и джаз
Заигрывали с небом в белых листьях
Нет, ни о чем я ни о чем молчал.
И суть не в том, что слов так было мало.
Скорее, надо было просто ждать.
А может, и не надо было
Скорее, надо было просто спать
А может, и не надо было.
Малиновый чай, аспирин,
Согревающая ванна,
Фруктовый запах геля для душа
Хорошо витать где-то в облаках,
Думать о нем, в плеере
Мару-220V слушать
Потом махровое полотенце,
Любимый халат, зимний ветер в окно
И прочитать долгожданное
«Спокойной ночи,
Сладких снов» от него
Улыбнуться, смотреть минут тридцать
Куда-то, уставиться в одну точку
Потом долго смотреть в окно,
Вдыхая запах совсем
Не зимней декабрьской ночи
Поставить будильник на 7,
Засыпать под звуки с телеэкрана
И видеть сны о нем, а утром проклинать
Будильник за то, что звенит так рано
А я ведь еще сон толком не досмотрела
А так хотела
Бежать к остановке,
Садиться в набитый автобус,
Куда-то спешить
И бешеный день в суматохе,
Тратя нервы, проводить
Радоваться драгоценным минутам
Спокойствия и тишины
И ждать с нетерпением вечера,
В котором только я и ты.
В человеке с древности живет неизбывный фантазм — самому воздвигнуть горы. Возводя башни до облаков, человек доказывает самому себе, что он более велик, чем природа. И это чувство в самом деле приходит на вершине бетонно-алюминиево-стеклянно-стальных ракет: горизонт принадлежит мне, я говорю «до свидания» пробкам, канализационным люкам, тротуарам, я человек, парящий над землей. Чувствуешь не упоение своим могуществом, а скорее гордость. Гордость без всякой гордыни. Просто радость от сознания того, что способен взобраться выше любого дерева.
Будущее иногда предупреждает нас горестным вздохом о пока ещё далёкой, но неминуемой беде. Так дыхание ветра, странные облака или зарницы предвещают бурю, которая усеет моря облаками кораблей; так желтоватая нездоровая дымка, затягивая западные острова ядовитыми азиатскими испарениями, заранее туманит окна английских домов дыханием индийской чумы. Но чаще беда обрушивается на нас внезапно — раскалывается утёс, разверзается могила, и оттуда выходит мертвец. Вы ещё не успели опомниться, а несчастье уже перед вами, как новый ужасающий Лазарь, закутанный в саван.
Я прекрасно знаю, кто я и что я, – снова прервал ее поручик. – Я из тех, кому люди плюют на руки, когда работает, и в тарелку, когда ест. Я из тех, кто глотает шпаги и мрак, сигает из огня в полымя, а моя левая нога не желает добра правой. В одном кармане у меня растет пшеница, в другом – трава, душу свою ношу в носу, а все меня учат чихать. У отца моего только иногда облако набегает на солнце, а мне то дождь льет в миску, то снег валит в кровать. Я из тех, кто вилкой чешется и ножи в землю сажает да растит зубы, потому что ложки у меня не растут, пока я ем
Который сейчас может быть час? Сквозь жалюзи проникают лучи пропыленного света. Под фортепианные аккорды бушует неистовая, безрассудная страсть. Разбить своё сердце навеки, погубить ради кого-то свою жизнь и плакать, плакать безутешно! И не надо никаких таблеток, ни плеток, ты весь во власти ее глаз и ее губ. И когда ты будешь думать о ее духах и поцелуях, у тебя вновь перехватит дыхание.
Самое лучшее — если сначала она тебя отвергнет. Сколько блаженных страданий ты вынесешь, воображая себе, как кто-то другой, быть может, кладет голову к ложбинку ее плеча. В угасшем Париже ты будешь смотреть на счастливых прохожих, выдыхая облака грусти. Если повезет, эта печаль сделает тебя застенчивым и ты перестанешь мучиться выбирая каждый раз между ней и наркотиками
Но люди, привыкшие думать, что будущий день так же ясен, как вдалеке синеватые очертания гор, даже умные и прозорливые люди не могли ни видеть, ни знать ничего, лежащего впереди мгновения их жизни. За мгновением, многоцветным, насыщенным запахами, наполненным биением всех соков жизни, лежал непостижимый мрак Туда ни на волосок не проникал ни взгляд, ни ощущение, ни мысль, и только, быть может, неясным чувством, какое бывает у зверей перед грозой, воспринимали иные то, что надвигалось. Это чувство было как необъяснимое беспокойство. А в это время на землю опускалось невидимое облако, бешено крутящееся какими-то торжествующими, и яростными, и какими-то падающими, изнемогающими очертаниями. И это было отмечено лишь полосою солнечной тени, зачеркнувшей с юго-востока на северо-запад всю старую, веселую и грешную жизнь на земле.
Ложечка крутилась в чашке с кофе и распространяла за собой светлые завитки молочного облака, превращавшегося в сложную разветвленную структуру. Ив Крамер наблюдал за этим процессом и вдруг подумал, что молоко в кофе напоминает Млечный Путь во Вселенной. Все вращается — галактика, планета, чувства, проблемы. Тому, что сейчас находится внизу, суждено подняться вверх. Тому, что ныне располагается на вершине, на роду написано опуститься вниз. Инженер также отметил, что если ложка будет вращаться в чашке кофе очень долго, возможно, у него появится шанс вновь увидеть молочное облако таким, каким оно было в самом начале. Однако в настоящий момент молоко полностью смешалось с кофе, который в результате приобрел бежевый цвет.
Иногда думаешь – если бы наш Создатель захотел с нами перестукиваться, что бы мы услышали? Наверное что-то вроде далеких ударов по свае, забиваемой в мерзлый грунт, — непременно через равные интервалы, тут неуместна никакая морзянка Ночью в них появляются звёзды, а днём облака Облака сопровождают тебя с самого детства, и их столько уже рождалось в окнах, что каждый раз удивляешься, встречаясь с чем-то новым. Вот, например, сейчас в правом окне висит развернутый розоватый веер из множества пушистых полос.., а в левом небо просто расчерчено в косую линейку Наверняка это что-то значит, и тебе просто неизвестен код – вот оно, перестукивание с Богом.
Религия Для меня это что-то вроде огромного шарообразного облака, в центре которого скрыта тайна.
Облако, громадное как планета, а может быть, и как вся Солнечная система. Не исключено, что оно чрезмерно велико, и его поперечник следует измерять в световых годах. И каждая из религий прилепилась к поверхности этого облака. Одна вера на миг заглядывает внутрь сферы на своем месте, вторая на мгновение видит то, что под ней. И так продолжается до бесконечности. Однако никому не дано узреть того, что расположено в самом сердце. Или, как говорил мой говнюк зять, который, как тебе известно, атеист: вся эта муть изобретена как успокоительное средство для человеческой расы. Каждый знает, что помрет, а религия преподносит ему свою Большую Ложь. Что за «Большая Ложь», можешь спросить ты. Отвечаю: бессмертие.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Облака» — 573 шт.
