Цитаты в теме «общество», стр. 12 ▷ Socratify.Net

Не надо стесняться
Кажется дом ходил ходуном
Деревья скрипели отчаянно
Давно ставшие мебелью
Под ветром страсти
Кажется сама луна стонала
От удовольствий
Но это была она
Прекрасная теплая длинноволосая
Из тех соседей что слышали
И не могли уснуть
Кто-то называл это похотью
Кто-то развратом сексом
Чаще неуважением к обществу
Осуждающе они посматривали на нее при встрече
— Чем вы там занимаетесь?
— Только любовью
— Что вы себе по ночам позволяете?
— Любить так как вы стесняетесь.

С изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нестерпимом тиранстве. Всё благородное, бескорыстное, всё возвышающее душу человеческую — подавленное неумолимым эгоизмом и страстию к довольству (comfort); большинство, нагло притесняющее общество; рабство негров посреди образованности и свободы; родословные гонения в народе, не имеющем дворянства; со стороны избирателей алчность и зависть; со стороны управляющих робость и подобострастие; талант, из уважения к равенству, принужденный к добровольному остракизму; богач, надевающий оборванный кафтан, дабы на улице не оскорбить надменной нищеты, им втайне презираемой: такова картина Американских Штатов, недавно выставленная перед нами.

Невозможно жить, непрерывно все осмысляя, все пропуская через сознание. Достаточно взглянуть на мир природы: долгий безмятежный век дается вовсе не тем, кто обладает развитым мозгом. Черепахи живут несколько столетий, вода бессмертна, Милтон Фридмен жив до сих пор. В природе сознание — исключение, можно даже утверждать, что оно есть нечто случайное, этакая акциденция, ибо не гарантирует своему носителю ни силового превосходства, ни высокой продолжительности жизни. С точки зрения эволюции оно не является обязательным условием наилучшей адаптации. Настоящими хозяевами нашей планеты — по древности происхождения, по численности, по занимаемым площадям — являются насекомые. Внутренняя организация жизни в муравейнике, к примеру, куда эффективнее, чем в нашем обществе, однако ни один муравей не заведует кафедрой в Сорбонне.

Люди через сто лет будут жить лучше нас». Так говорили Астров, Вершинин, Михаил Полознев, Тузенбах. Видимо, сам Чехов тоже так думал.
Через сто лет — это сейчас. Сегодня. Тогда были девяностые годы девятнадцатого века. Сейчас — двадцатого. И что же произошло за сто лет?
Сегодняшний Вершинин выходит в отставку. Армию сокращают. Тузенбахи вывелись как класс. Исчезло благородное образованное офицерство. Соленый вступил в общество «Память». Ирина и Маша пошли работать. Они хотели трудиться до изнеможения? Пожалуйста. Этого сколько угодно.
В Москву не переехать — не прописывают. Только по лимиту.
А мы, сегодняшние, смотрим в конец девятнадцатого века и ностальгируем по той, прежней жизни, по барским усадьбам, белым длинным платьям, по вишневым садам, по утраченной вере» "Я есть, ты есть, он есть".

Вообще, что такое народ? И есть ли вообще разница между народом, населением, обществом, толпой, нацией, или массами? И как назвать миллионы людей, которые восторженно бегут за своими сумасшедшими вождями, неся их бесчисленные портреты и скандируя их безумные лозунги? Если ты хочешь сказать, что самое лучшее, что есть среди этих миллионов, это и есть народ, то тогда ты должен признать, что народ состоит всего из нескольких человек. Но если народ — это большинство, то я должен тебе сказать, что народ глупее одного человека. Увлечь одного человека идиотской идеей намного труднее чем весь народ.

все чаще сравнивала людей с дверьми. Знакомишься с кем-нибудь и видишь симпатичную дверцу с медным номерком в завитушках. Толкнешь, а за ней крошечная комната три на два. Поговорил с человеком пять минут и чувствуешь, как тесно в его обществе, как скучно среди полочек с цветочными горшками и плюшевых медведей. А бывает наоборот – откроешь обшарпанную дверь, а там вселенная: кометы, планеты, млечный путь Но таких мало. Обычно за дверью либо коридор – узкий и длинный, либо стена. Сколько в нее не стучи – ничего кроме глухой кирпичной кладки не увидишь.

Мы связаны подлинной дружбой, если в ее основе лежит истинное человеческое чувство ― чувство близости, в котором есть место ощущению внутренней связи с другим и стремлению разделить его радость и боль. Я бы назвал такую дружбу подлинной, потому что на нее не оказывают влияния рост или падение материального благополучия, статуса и влиятельности. Она определяется тем, связаны ли два человека любовью и нежной привязанностью. Подлинная дружба строится на любви и не зависит от положения в обществе. Поэтому чем больше вы заботитесь о благополучии и соблюдении прав других людей, тем больше оснований называть вас настоящим другом.

Бывать в обществе просто скучно. А быть вне общества — уже трагедия.

Несмотря на очевидный прогресс нашего общества, в нём ещё остались стереотипы, на которые мы вынуждены ориентироваться: свадьба, дети и свой дом. Но что делать тем у кого в ответ на это начинается паника? Проблема в системе или в тебе? И нужно ли нам это на самом деле? Или мы запрограммированы на определённые жизненные цели?

Человека красит одежда. Голые люди имеют крайне малое влияние в обществе, а то и совсем никакого.

Ничто не доставляет такого наслаждения, как общество прекрасной женщины, наделенной свойствами благородного мужчины, ибо она соединяет в себе достоинства обоих полов.

В обществе они не только не любили выставляться, но даже были слишком скромны. Никто не мог их упрекнуть в высокомерии и заносчивости, а между тем знали, что они горды и цену себе понимают...Одним словом, про них говорилось чрезвычайно много похвального. Но были и недоброжелатели. С ужасом говорилось о том, сколько книг они прочитали. Замуж они не торопились; известным кругом общества хотя и дорожили, но всё же не очень.

Удаление от общества необходимо для правды общественной.

Иметь в себе самом столько содержания, чтобы не нуждаться в обществе, есть уже потому большое счастье, что почти все наши страдания истекают из общества, и спокойствие духа, составляющее после здоровья самый существенный элемент нашего счастья, в каждом обществе подвергаются опасности, а потому и невозможно без известной меры одиночества.

Люди не могли бы жить в обществе, если бы не водили друг друга за нос

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин.

Мысль должна рождаться в обществе, обработка и выражение ее происходит в одиночестве.

Человек немыслим вне общества.

Мы редко доверяемся тем, кто лучше нас. Скорее мы избегаем их общества. Чаще всего мы исповедуемся перед теми, кто похож на нас или разделяет наши недостатки.

Человек любит общество, будь это даже общество одиноко горящей свечи.