Цитаты в теме «осень», стр. 32
Осень приходит и меня отпускает дрожь.
И больше не кажется,
Что мой каждый день зря прожит.
И ничего не тревожит.
Все уравновешенно и все хорошо.
И кажется — теперь все возможно.
Ты больше душу мою не трогаешь.
Меня без тебя только больше.
Мне лучше, и для меня дни дольше,
А ночи тем более, осень лечит меня,
Как Оле-Лукойе своими сказками.
Мы остались разными, тем лучше.
Осень приходит меня лечить
От бессонницы и бесконечной грусти.
Хандру отрубает напрочь своим запалом.
Мне в этой осени мало дождей
И ветров мало, мне в этой серости
Так бесконечно комфортно,
Что, знаешь, больше и ничего не надо.
Осень приходит и меня отпускает дрожь.
Каплями по карнизам четко чеканит дождь.
Я в этой осени счастлива, ты меня не поймешь.
Ты больше душу мою не трогаешь.
Тогда ты убил меня, а теперь меня только больше.
Город замерз, уснул до последнего фонаря тихо
Вспоминаю тебя, скучаю по тебе очень, безумно, дико
Только ты так можешь заставлять думать
О себе ежеминутно,ежесекундно
И теперь все кажется каким-то не моим,
Пустым, посторонним ,нудным
Этот мой, твой, наш февраль обволакивает ветром,
Согревает в — 30 снегом своим
И дрожу, как продрогшая-промокшая осенью кошка,
Вспоминая руки Твои
И я могу листать Тебя,
Как любимую книгу, хоть 5 часов подряд,
Разрываясь от килотонн мыслей,
О которых только наедине/в глаза говорят
Твой гипнотический шепот часами бы слушала,
Затаив дыхание, сохраняя наши секунды на век,
С закрытыми глазами, в молчании,
Не поднимая усталых век
Ни в силах сказать ни слова,
Ни выдохнуть-ни вдохнуть (разве только Тебя)
Улыбаюсь, смеюсь, хохочу
(Наверно, от счастья) как дитя
Я просто по уши в Тебе,
Целиком я с тобой в такт
Как тебе это удается, скажешь? как?
P. S. Любимый тебе посвящаю.
Жена-Лисица
1) Подкидыш — это необязательно котёнок или младенец в корзинке, оставленный у порога неизвестным негодяем (потому что бесцеремонная попытка переложить ответственность на чужие плечи — в некотором роде злодейство). Женщина двадцати шести лет вполне может внезапно оказаться подкидышем, которого судьба — не злая и не добрая, безразличная, — отдаст в хорошие руки и уйдёт, не оглядываясь.
2) А любящая женщина хочет сама знаешь, чего — не денег и секса, это слишком просто, а чтобы он весь был только ее.
3) Ее пугали вещи, против которых сигнализация бессильна: порывы ветра, ударяющие в окна, странные звуки, полёвки, которые иногда прибегали поздней осенью в поисках тепла.
4) Однажды, когда я сделаюсь безупречной, я перестану оставлять следы.
Золотая осеньОсень. Сказочный чертог,
Всем открытый для обзора.
Просеки лесных дорог,
Заглядевшихся в озера.
Как на выставке картин:
Залы, залы, залы, залы
Вязов, ясеней, осин
В позолоте небывалой.
Липы обруч золотой —
Как венец на новобрачной.
Лик березы — под фатой
Подвенечной и прозрачной.
Погребенная земля
Под листвой в канавах, ямах.
В желтых кленах флигеля,
Словно в золоченых рамах.
Где деревья в сентябре
На заре стоят попарно,
И закат на их коре
Оставляет след янтарный.
Где нельзя ступить в овраг,
Чтоб не стало всем известно:
Так бушует, что ни шаг,
Под ногами лист древесный.
Где звучит в конце аллей
Эхо у крутого спуска
И зари вишневый клей
Застывает в виде сгустка.
Осень. Древний уголок
Старых книг, одежд, оружья,
Где сокровищ каталог
Перелистывает стужа.
Кто сказал, что мужчины не плачут
Снова осень дворы засыпает,
Небо серое смотрится в лужи.
Я сегодня один засыпаю,
Ты сказала, что так тебе лучше.
Вектор грусти направлен на вечность,
Сколько мне суждено, я не знаю,
Только кардиограммой сердечной
Я сегодня врачей напугаю.
Листья кленов ладонь обожгут,
Я на грусть эту осень потрачу.
Одного я понять не могу,
Кто сказал, что мужчины не плачут?
Ты раскаянием душу не мучай,
Улетай в небо птицею вольной.
Я хочу, чтоб тебе было лучше,
Как бы мне это ни было больно.
Одна молоденькая девочка, первокурсница, с которой я познакомился в баре в Кембридже, когда сам был студентом первого курса в Гарварде, как-то сказала мне, в ту же осень: “Жизнь полна бесконечных возможностей”. Когда она выдала этот бесценный перл, почечный камень мудрости, мне с трудом удалось не подавиться солеными орешками; я спокойно запил их “Хейнекеном”, улыбнулся и уставился в угол, где ребята играли в дартс. Наверное, нет нужды говорить, что она не дожила до второго курса. Той же зимой ее расчлененное тело нашли в реке Чарльз, отрезанная голова висела на дереве на берегу, привязанная к ветке за волосы, в трех милях от места, где обнаружили тело. В Гарварде моя ярость была не такой жгучей, какой стала теперь, и бесполезно надеяться, что мое раздражение пройдет. Никогда.
Меня бесит мысль, что в один прекрасный день я исчезну — не на неделю или две, не на четыре года или четыреста лет, — меня вообще больше уже не будет никогда, навеки.
Я чувствую себя жертвой фокуса или обмана, сперва кто-то приходит и говорит: «Милости просим, вот тебе в рапспоряжение весь мир. Здесь твои погремушки, твоя железная дорога, школа, в которую ты пойдешь осенью.»И вдруг через мгновение раздается смех: «Ха-ха-ха! Ловко мы тебя провели!» И мир вырывают у тебя из рук.
У меня такое чувство, будто все меня предали. Мне не за что ухватиться. Спасения нет.
Я теряю не только мир, не только всё и всех, кого я люблю. Я теряю самого себя.
Раз-два-три, и меня нет!
Осеннее кладбище – зрелище из особых. Царский пурпур и утонченная позолота листвы, королевские поминки по лету на фоне торжественной суровости вечнозеленых туй – верных кладбищенских плакальщиц. Серый гранит надгробий, бронза мемориальных надписей, дымчатый мрамор обелисков, черный базальт монументов, скромный туф поминальных плит. Строгость аллей и буйство красок, вспышки чахоточной страсти и разлитая в воздухе печаль. Кладбищам больше всего идет осень. Не весеннее буйство жизни, кажущееся стыдным в местах упокоения, не знойная истома лета, даже не зимний саван – осень, порог забвения.
«Бывает же — топишь печку, глядишь на огонь и думаешь: вот она какая, большая зима!
И вдруг просыпаешься ночью от непонятного шума. Ветер, думаешь, бушует вьюга, но нет, звук не такой, а далекий какой-то, очень знакомый звук. Что же это? И засыпаешь снова. А утром выбегаешь на крыльцо — лес в тумане и ни островка снега не видно нигде. Куда же она подевалась, зима? Тогда сбегаешь с крыльца и видишь: лужу.
Настоящую лужу посреди зимы. И от всех деревьев идет пар. Что же это? А это ночью прошел дождь. Большой, сильный дождь. И смыл снег. И прогнал мороз. И в лесу стало тепло, как бывает только ранней осенью».
Вот как думал Медвежонок тихим теплым утром посреди зимы.
Послушать нас, так погода всегда бывает скверной. Она — что правительство: всегда и во всем виновата. Летом мы говорим, что от жары нечем дышать, зимой — что холод просто убийственный; весной и осенью мы осуждаем погоду за то, что нам не холодно и не жарко, и мечтаем, чтобы она решила этот вопрос в ту или другую сторону. Если светит солнце, мы говорим, что в деревне все гибнет без дождя; если идет дождь, мы молим бога о хорошей погоде. Если в декабре не выпало снега, мы негодующе вопрошаем, куда девались наши славные старинные зимы, и рассуждаем так, словно у нас обманом отняли то, что давно куплено и оплачено; а когда идет снег, мы употребляем выражения, недостойные христианина. Мы будем недовольны до, тех пор, пока каждый из нас не станет делать себе собственную погоду и единолично пользоваться ею. Если же это нельзя устроить, мы бы предпочли обходиться без всякой погоды.
Жить в краю этом хмуром,
В Евразии сумрачной трудно.
Всё же есть здесь и радости.
И у меня их немало.
Например, здесь рябина
Пылала по осени чудно.
Например, я тебя, мой родной,
Поутру обнимала.
Сыновей напоила я чаем
Со сдобным печеньем.
А когда уходили,
Махала им вслед из окошка.
Нынче день отличался
Каким-то особым свечением.
Разве есть на земле
Неприметная мелкая сошка?
Что ни особь, то чудо и дар,
И судьба, и явление.
Разве может такое простой
Домовиной кончаться?
После жизни земной обязательно
Ждёт нас продление,
Да и здесь на земле
Неземное способно случаться.
Осенняя прогулка.
Снова листопад кружится,
Пролетев прощальный круг,
Листик к листику ложится
Укрывая всё вокруг.
Вспоминаю, как гуляли,
С папой осенью вдвоём
Листья взглядом провожали,
И болтали обо всём
Тихо спросит, — Как ты, дочка?
И вздохнув, прижмёт к себе, -
Нет любимее цветочка,
Для меня на всей земле!
Утону в глазах любимых,
И прижмусь к нему сильней, -
Просто мне необходимо
Быть тебе всего нужней
Рассмеёмся словно дети,-
Знаешь, нет других причин,
Ты единственный на свете,
Самый лучший из мужчин!
Вдруг коснётся губ листочек,
Как во сне услышу я,-
Мой единственный цветочек,
И сейчас люблю тебя.
В парке, осенью гуляя,
Замечаю малыша
Он букетик собирает,
Палкой листья вороша.
- Маленький, ты чей сынишка?
И потупив детский взгляд,
Подтянул рукой штанишки,
- Я мамулин, говорят.
И нахмурился парнишка...
Защемило сердце вдруг,
Ведь для этого мальчишки
Только мама лучший друг.
А отец, ну кто же знает,
Мне б взглянуть ему в глаза...
А ребёнку не хватает,
"Папа" нежное сказать...
Ведь всего важней на свете,
Не для тела, для души,
Видеть, как смеются дети,
Как вас любят малыши.
Стать примером для сынишки,
Жизнь вложив в священный труд,
Ведь забытые мальчишки,
Тоже папами растут...
Ничего невозможного.
Улица. Дом. Маршрут.
Ты его вспоминаешь с годами чаще.
За грехи покаянием не берут.
Их вплетают болезненно
И горчащее, расстояние пробуя на излом,
Прикасаясь внезапным ознобом к телу.
Ты не знаешь, насколько тебе везло,
Не прощенной покинув его пределы
Как безжалостно щурилась пустота,
На безлюдных аллеях смакуя осень.
Предвкушая, как тот, кто в тебе устал,
Пошатнувшись, пощады себе попросит.
Как сгустившийся мрак искажал черты,
Те, которые память твоя списала.
И в словах неприемлемость запятых
Так колюче и холодно прикасалась
К бесприютной душе,
Что ни фраза — шрам,
Протянувшийся пустошью Хиросимы.
Ты узнаешь как холодно по утрам
Он узнает как это невыносимо.
Вот такая осень. Ни дать, ни взять
У нее какой — то особый шарм.
А внутри меня, сквозняком скользя,
Затерялась где — то моя душа.
Улетели за море журавли,
Позабыв кленовую рыжесть лап.
А она, сердечная, не болит.
Словно я всегда без нее жила.
Когда мне осталось одно весло,
И никто, никто не сказал " прости».
Во мне словно что — то оборвалось
И с тех пор, наверное, все летит
Мне — никак. Ни капельки. И ничуть.
У меня броня из " o'key», " welkome»
Но ищу ее, до сих пор ищу.
Только вот не знаю зачем и в ком
А у леса осень сдает зачет
Золотых не пройденных середин.
Я давно потеряна и не в счет.
Но душа, найдешь ее — пощади.
Она не плачет больше.
Приходит с работы в восемь.
Холод ее сковал. Или еще по каким причинам
Ее волосы чем — то похожи на осень.
Она все больше теперь молчит и
Кажется все в порядке, река не меняет русла.
В общем, как было, так, собственно, и осталось.
Только в ее молчании столько грусти,
А ты вспоминаешь, как звонко она смеялась
Какой-нибудь шутке. И просто так, от счастья,
О чем-либо рассуждая, смешно, занятно.
Теперь она от тебя уходит — в себя — так часто.
И тебе кажется, в следующий раз не придет обратно.
А пустота ледяным заползает в душу,
И разливается непреходящей болью.
Эмилиан Сципион, Карфаген разрушен.
Что же ты плачешь, его посыпая солью.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Осень» — 823 шт.
