Цитаты в теме «ответ», стр. 86
Вернувшись домой, Наташа не спала всю ночь; ее мучил неразрешимый вопрос, кого она любила: Анатолия или князя Андрея? Князя Андрея она любила — она помнила ясно, как сильно она любила его. Но Анатолия она любила тоже, это было несомненно. «Иначе разве все это могло бы быть? — думала она. — Ежели я могла после этого, прощаясь с ним, могла улыбкой ответить на его улыбку, ежели я могла допустить до этого, то значит, что я с первой минуты полюбила его. Значит, он добр, благороден и прекрасен, и нельзя было не полюбить его. Что же мне делать, когда я люблю его и люблю другого? » — говорила она себе, не находя ответов на эти страшные вопросы.
Не сольются никогда зимы долгие и лета:
у них разные привычки и совсем несхожий вид.
Не случайны на земле две дороги — та и эта,
та натруживает ноги, эта душу бередит.
Эта женщина в окне в платье розового цвета
утверждает, что в разлуке невозможно жить без слез,
потому что перед ней две дороги — та и эта,
та прекрасна, но напрасна, эта, видимо, всерьез.
Хоть разбейся, хоть умри — не найти верней ответа,
и куда бы наши страсти нас с тобой не завели,
неизменно впереди две дороги — та и эта,
без которых невозможно, как без неба и земли.
Булат Окуджава.
И когда с головой накрывает боль, и от этой боли мутится свет,
И когда я думаю, что король непременно голый (хотя он нет)
И когда цветы все залиты тьмой или кровью, и все одно,
Мир становится темный и неживой (и земля, и небо — в нем все темно)
То какой-то свет изнутри горит и отчасти радость внутри жива,
Потому что голос дает мне ритм, силу или слова,
И когда мне город забьет в набат, заставляя проснуться, начать дышать,
Тихо, тихо расплачется от утрат перепуганная душа
И хотя с головой накрывает боль, только это и дарит свет:
Этот голос, в котором наждак, люголь, мед и вереск и да, ответ
На мои вопросы, сомненья, сны этот голос четко звучит во тьме —
Я иду на голос. иду на свет. даже если он снится мне.
Только когда плывёшь
Против течения понимаешь,
Чего стоит свободное мнение.
Звенья собираются
В длинные цепочки
Линия жизни
Становится точкой
Строчки и дни,
Стежок за стежком,
Шьют твоё дело
С душой и огоньком
Здесь, "за решёткой"
Начальник-полковник
Моя свобода -
Это радиоприёмник
Быть другим - Это значит
Быть всегда одному.
Выбирай, что тебе -
Суму или тюрьму?
Никому просто так
Не даётся Свобода
- Из неё нет выхода,
И в неё нет входа.
Сода для того,
Чтоб чай был
Черней Понятно?
Тогда и себе
Налей я учавствую в каком-то
«Сидячем» марафоне
Хорошо есть приёмник.
В магнитофоне.
Чай и папиросы
Ответы на вопросы
Допросы опять
Допросы Мой приёмник -
Односторонняя связь -
Тире и точки,
Арабская вязь.
Я не могу сказать,
Но зато я - Слышу
Я видел, как Крыса
Становится Мышью
То,что не стереть,
Как сильно не три -
Свобода это то,
Что у меня Внутри.
А могло всё не так, по-другому случиться, иначе.
Я кружным бы поехал маршрутом, не в тот сел трамвай.
Опоздал на метро иль с отцом задержался на даче,
Но случилось всё так, как случилось, в тот ласковый май
Ты смотрела в окно, долгожданное чудо в берете,
И поймала мой взгляд, мне улыбку послала в ответ.
И представить мне страшно сейчас: мог бы в жизни не встретить,
Затерялся бы в вечности твой исчезающий след
Что там, в будущем, будет — сейчас я, конечно, не знаю.
Как немой всё гляжу на тебя, слов не в силах сказать.
Впереди — неизвестность Иду я на ощупь, по краю,
И с влюблённого сердца срываю замок и печать
Ничего у судьбы не прошу, ни о чём не жалею.
Провожаю я пройденный день и встречаю рассвет.
Знаю только одно — повстречал в том трамвайчике фею,
И в судьбе-лотерее я вытащил «звёздный билет»
Устала я от Ваших тесных рук
И от тускнеющей в глазах печали.
Мне хочется, мой милый друг,
Чтобы меня Вы впредь не замечали.
Устала я от всех пустых звонков
И от речей влюблённых до рассвета,
От Ваших грустных и ненужных слов,
Зачем Вы ждёте от меня ответа?
Зачем к ногам моим Вы стелите цветы,
Ведь сердце отторгает — что не мило.
Вы так упорно строите мосты,
Которые сжигаю, что есть силы.
Послушайте меня, мой милый друг:
Судьба имеет на сей счёт свои причины.
И нет, поверьте, холоднее рук,
Чем руки нелюбимого мужчины.
Когда меня спросят: «кто ты?», я промолчу, не найдя ответа. Можно вместить все аспекты бытия в короткое слово «я», прочертив на лице многозначительную улыбку, можно пуститься в долгие рассуждения, неуверенно нащупывая отточенными плавниками слов материю псевдофилософии, можно вскрыть собственную душу, перефразировав ее в условный ответ, который в любом случае окажется не по размеру вопросу, как любимый в детстве свитер с годами становится мал. Потому что в глазах задающего вопрос ты всегда будешь иным, чем тот, кем ты знаешь себя изнутри. Потому что каждый из нас видит в первую очередь себя, многократно отраженного в чужих лицах. Мы, как симфонию по нотам, разбиваем этот мир на собственные болевые точки. Когда меня спросят: «кто ты?», я загляну в глаза собеседнику, узнавая человека. Одержимому верой я отвечу, что я атеист, одержимому одиночеством я скажу, что я муж и отец, ищущему ответов я назовусь дураком. И тогда ответ станет равен вопросу, но ничего не расскажет обо мне. Когда меня спросят: «кто ты?», я уверенно отвечу:» Я — никто. Я фрагмент, осколок зеркала мира, мелькнувший в твоих руках на долю мгновения, прежде, чем исчезнуть навсегда.» А ты, задающий вопросы, ищущий ответов, кто ты?
Покажите мне Ооооо! о! ооооо! — слышался его прерываемый рыданиями, испуганный и покорившийся страданию стон. Слушая эти стоны, князь Андрей хотел плакать. Оттого ли, что он без славы умирал, оттого ли, что жалко ему было расставаться с жизнью, от этих ли невозвратимых детских воспоминаний, оттого ли, что он страдал, что другие страдали и так жалостно перед ним стонал этот человек, но ему хотелось плакать детскими, добрыми, почти радостными слезами.
Раненому показали в сапоге с запекшейся кровью отрезанную ногу.
— О! Ооооо! — зарыдал он, как женщина. Доктор, стоявший перед раненым, загораживая его лицо, отошел.
— Боже мой! Что это? Зачем он здесь? — сказал себе князь Андрей.
В несчастном, рыдающем, обессилевшем человеке, которому только что отняли ногу, он узнал Анатоля Курагина. Анатоля держали на руках и предлагали ему воду в стакане, края которого он не мог поймать дрожащими, распухшими губами. Анатоль тяжело всхлипывал. «Да, это он; да, этот человек чем-то близко и тяжело связан со мною, — думал князь Андрей, не понимая еще ясно того, что было перед ним. — В чем состоит связь этого человека с моим детством, с моею жизнью? » — спрашивал он себя, не находя ответа. И вдруг новое, неожиданное воспоминание из мира детского, чистого и любовного, представилось князю Андрею. Он вспомнил Наташу такою, какою он видел ее в первый раз на бале 1810 года, с тонкой шеей и тонкими руками, с готовым на восторг, испуганным, счастливым лицом, и любовь и нежность к ней, еще живее и сильнее, чем когда-либо, проснулись в его душе. Он вспомнил теперь эту связь, которая существовала между им и этим человеком, сквозь слезы, наполнявшие распухшие глаза, мутно смотревшим на него. Князь Андрей вспомнил все, и восторженная жалость и любовь к этому человеку наполнили его счастливое сердце.
Князь Андрей не мог удерживаться более и заплакал нежными, любовными слезами над людьми, над собой и над их и своими заблуждениями.
«Сострадание, любовь к братьям, к любящим, любовь к ненавидящим нас, любовь к врагам — да, та любовь, которую проповедовал Бог на земле, которой меня учила княжна Марья и которой я не понимал; вот отчего мне жалко было жизни, вот оно то, что еще оставалось мне, ежели бы я был жив. Но теперь уже поздно. Я знаю это! »
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Ответ» — 1 713 шт.
