Цитаты в теме «плачь», стр. 27
Она из тех, с кем молодость остается надолго, и только тщательно спрятанные морщинки и усталость в глубине глаз выдают ее настоящий возраст. Она любит слушать стихи, прочтенные вслух, и избегает книг, предпочитая им разговоры и мультфильмы. Она любит осень и дождь, но всегда остается недовольна погодой. Она считает себя одинокой даже тогда, когда влюбленна, и она умеет любить даже тогда, когда одинока. Она постоянно хочет бросить курить, когда сидит возле окна, и курит в открытую форточку. Она часто плачет, сама не зная о чем, и верит, что улыбка ей не к лицу. Она обижается на весь мир, когда ей не уступают место в маршрутке, и забавно дуется, становясь похожей на взъерошенного воробья. Она не любит цветных картин и фотографий, она склонна чувствовать мир в черно-белой гамме. По вечерам она остается одна и прячется в свете монитора от сгущающихся теней. Она боится темноты. И каждый день она приходит ко мне, чтобы рассказать обо всем этом, веря, что я давно разучился ее слышать.
Когда боль превращается в злой смех, когда хочется с яростным холодом в глазах смотреть как кричит, извиваясь, судьба в твоих руках Зажигай абсент, врубай до предела музыку и сексуальность, вдыхай полной грудью темную сторону бытия, подставляй горло равнодушным рукам, в экстазе от надрывного плача души. Раздевайся хищно, превращай любовь в ненависть, пройди по грани и вернись прежним. Кусай губы в кровь, сойди с ума и станцуй на краю крыши лучшее свое танго, займись сексом со смертью и сыграй на скрипке жизнь. Неужели мне настолько больно? Что я так отчетливо чувствую во рту горький вкус поднимающейся тьмы? Дыши небом, Аль Пусти в себя тишину, успокойся
Это дождь не даёт мне уснуть
Заходи, посидим заварю тебе чая с жасмином
Или выпьем вина. Я продрогла — осенняя хмарь
Нет свечей. Пустяки. И огонь не пылает каминный.
Только слабо мигнёт за окошком знакомый фонарь
Я привыкла почти. Я легко привыкаю к молчанью.
«Пусть весь мир подождёт» до ноябрьских случайных снегов.
Ни к чему рифмовать: «Я опять безнадёжно скучаю»
Заходи, помолчим. Ты всегда — слишком «прошеный» гость.
Так о чём я? Ах, да можешь в кресло забраться с ногами,
Согревая бокал и укутавшись в старенький плед.
Будем осень винить. И, дождливые слушая гаммы,
Я поймаю твой взгляд и опять попаду в тёплый плен
Заходи, посидим. Только ты. Только я. Только вечер.
Протяни мне ладонь. Я тебе нагадаю весну,
И любовь, и стихи, и камин, и безмолвные свечи
Да не плачу я, нет ето дождь не даёт мне уснуть.
Мы бьемся и плачем, и громко рыдаем,
Но делаем всякую чушь?
Трудно и страшно. Что делать — не знаем
И лезем куда-то в глушь
Мысли чужие и мнения тоже,
Бредешь словно пес за толпой.
Так проще гораздо, конечно, но, все же,
Толпа управляет тобой
Ты — мыша, грызущая кактус колючий —
Плачешь, но дальше грызешь.
Не знаешь, что жить можно дальше и лучше,
И так же, как жил и умрешь
Забудь о морали, точнее, подумай:
Ты думал хоть раз о ней?
Ты думал хоть раз, человечья ты шкура,
Что правит мозгами людей?
Отбрось убеждения и принципы тоже,
И силу свою осознай,
И помни, несчастный системы заложник,
Рабов не пускают в рай!
Оптимисты тоже грустят, правда, как-то иначе, по-своему. Когда листья с деревьев летят, они тоже льют слёзы солёные. Оптимистам дана печаль, но особенная — иная. И на каждом стоит печать, и у каждого доля лихая. Оптимисты не так уж просты и смеются, пусть плакать охота, пусть сирени цветут кусты, пусть ракетой мелькают годы. Оптимисты не верят в любовь, ни во что оптимисты не верят. У них просто горячая кровь, просто надо же что-то делать!? Оптимисты очень больны, потому что душа не корыто, потому что им в души плюют, от того они часто разбиты. Оптимисты страдают слегка, от обид и ужасной мигрени, а им бы, да в небо сигать! А им бы, да пива с пеной! Оптимисты вам всё простят, скажут: «Брат, да ну с кем не бывает» Только знай, оптимисты грустят! Так, как будто бы что-то знают, и когда сухарями хрустя, ты их встретишь с лицом довольным, то запомни — они грустят! Только как-то иначе, по-своему.
В мире столько духовных практики так много великих гуру. Это просто констатация факта, почему ж я такая дура? Ну, займись я хотя бы йогой, ну, прочти хоть какую-то книгу, может, было бы всё не так плохо, может, было бы, может, было б. Но всё так же лежу на диване и болтаю о чём-то с подругой, на 2.40 заехала к маме, на 3 с чем-то попала к другу. По ТВ идёт «Пушкарёва»и, по-моему, по 5-му разу, за щекою подушка Dirol’a, и я плачу! Вот Жданов зараза! Стираю, готовлю и глажу, все нужно успеть перед клубом, немного с Андрюхой полажу, и может поцьомаюсь в губы у всех девок парни, как парни, у меня же какой-то гемор, они анекдоты им травят, от меня же хотят только тело. Буду громко в подушку плакать, что не бойфренд — какой-то придурок, это все констатация факта, почему я такая дура?
Это было давно и неправда,
Когда лето открыло границы,
На зеленых окраинах Киева,
Ни в Маями, ни в Каннах, ни в Ницце
Это было так мерзко и низко,
Она плача марала бумагу,
И грустила под песни Limp Bizkit,
А бывало под Lady Gagа
Когда дождь за окном барабанил,
Она двигала в такт головою,
Он в контакте её забанил,
И посыпал ей раны солью
А она зеркала все что в доме,
Раскрошила на тыщи осколков,
Ей бы место да в местном дурдоме,
Но нет места в дурдомах для стольких
Её мир переехало танком,
Она изредка слушая AFI,
Заедая остывшей манкой,
Громко плача марала бумагу
Ей бы чая, да с тортиком вкусным,
Да гулять не пускает мама,
А ей маленькой очень грустно,
Плюс вставать на учёбу рано
И сидя возле телеэкрана,
Она строчит ему смс-ки,
«Снизойди же ей Божья манна!»
Пока в телике жжет Анна Вески
А она ведь была уже взрослой!
И ей было без году двенадцать!
А ему 27, не до росток,
Вот такая любовь, блин, усратся.
Обнимайте друг друга почаще и дарите друг другу тепло, пусть глаза на вас люди таращат — обнимайтесь всем бедам на зло в лютый зной и в холодную стужу, каждый день, каждый час, каждый миг, обнимайте друзей и подружек, обнимайте любимых своих как ночами Лауру Петрарка, сладкой дымкою вычурных фраз, ты не знаешь, что ждет тебя завтра, обнимай как в последний раз обнимайте друг друга почаще, зажигайте друг в друге огни, если кто-то чего-то вдруг плачет, подойди к нему и обними обнимай своих маму и папу, всех, всех, всех попытайся обнять, чтобы мир начал меньше плакать, и в улыбке стал больше сиять а потом разрываясь на части, кто-то, в страсти порывах кипя, до краев переполненный счастьем, подойдет и обнимет тебя.
Закроешь дверь? Мне в сердце дует
Совсем больным нездешним плачем,
Там кто-то есть в осенней буре,
Там души тех, кто жил иначе.
Закрой, закрой, мне больно слышать,
Как листопад скребет о кожу,
Как кто-то плачет там, на крыше,
Как снова смерть кого-то гложет.
Закрой, запри, мне больно видеть,
Мне больно жить в своей квартире,
Мне больно в счастье и в обиде.
Закрой, закрой все двери в мире.
Закрой. Я кашляю тревогой,
Я стар тем плачем беспрерывным,
И в каждой букве эпилога
Чужих страстей озноб и срывы.
Закрой, и пусть придет молчанье,
Закрой, запри причины грусти
На ключ последнего прощанья.
Закрылась дверь. Но стало пусто.
Один скажет: то, что ты написал, плохо!
Другой скажет: это я так, балуюсь, на самом деле я не умею
А я скажу: люби то, что создаешь. Люби свои стихи, свои рисунки, свое творчество и свои идеи. Потому что если даже ты, автор, говоришь, что не любишь творение свое, то кто полюбит его вместо тебя? Уважая любое мнение, умей стоять на своем, потому что глины, из которой могут лепить дворцы и свалки любые руки — хватает и так. Но вместе с этим — не убивай стремления к лучшему, безжалостно меняя себя, даже если твое «лучшее» завтра окажется тем, от чего ты ушел вчера. Смотри одинаково спокойно и на лавровый венец, и на отравленный кинжал в спину, потому что сегодня ты — на сцене, и зрительный зал будет покорно смеяться, плакать и молчать по неумолимому приказу глаз. И только равнодушие может стать тем единственным укором, под молчание которого душа покидает сцену, бросая слабые крылья на теплый деревянный настил, который еще мгновение назад принадлежал ей.
Печальные сны охватили мою душу. Снова навевает на меня тоска угнетенное настроение. Готов плакать и плакать без конца. Все сформировавшиеся надежды рухнули, мрак окутал и прошлое, и настоящее. «Скучные песни и грустные звуки» не дают мне покоя. Чего-то жду, во что-то верю и не верю. Не сбылися мечты святого дела. Планы рухнули, и все снова осталось на веру «Дальнейшего-будущего». Оно все покажет, но пока настоящее его разрушило. Была цель, были покушения, но тягостная сила их подавила, а потом устроила на сильное триумфальное шествие. Все были на волоске и остались на материке. < > но ведь перед этим или после этого угасания владычества ночи всегда бывает так. А заря недалека, и за нею светлый день. Посидим у моря, подождем погоды, когда-нибудь и утихнут бурные волны на нем и можно будет без опасения кататься на плоскодонном челноке.
В тот мир, где нет ни молодых, ни старых,душа войдет не поздно и не рано,свеча догаснет, допоет огарок,допляшет пламя О, сколько теней вьется в этой пляске,ночей, приговоренных вечно длиться а время, как факир, сжигает маскии лепит лица И наступают сумерки прозрений,и молния пронзает цель, не целясь,а за окном безумие сирении моря шелест А море шелестит, что жизнь сложилась,как речь, из откровений и ошибок,и даже ложь, которая свершилась,непогрешима.А пламя плачет, пламя рвет и мечет,душа летит как пуля заказная,а море дышит, море не перечит,а море знает
Ложное успокоение —
Дым табачный.
Для меня одно мгновение
Стало пачкой.
И туман, никем не понятый,
Начал плакать:
В бесполезном полузимнем городе
Дождь и слякоть.
Две луны — два заблуждения,
Две печали.
Я молюсь, чтоб их затмения
Не совпали.
Я молюсь о чем-то истинном,
Чем-то третьем,
И сжимаю в пальцах WINSTON'а
Сигарету.
Но она уже истлевшая,
Дым не тает.
Я, конечно, больше грешная,
Чем святая.
Я держусь, но я не выдержу,
Давят стены!
Все себе сегодня выскажу-
Вскрою вены!!!
Назову себя по имени!
Боль для слуха?
Я такая же как все они —
Просто
Муха
Залетела гостья поздняя
И маячит
Сдохнет, здесь ведь вместо воздуха
Дым табачный!!!
Сола Монова, 1997
Ты ждешь его
теперь,
когда
Вернуть его назад нельзя...
Ты ждешь.
Приходят
поезда,
на грязных
спинах
принося
следы дорожных передряг,
следы стремительных
дождей...
И ты,
наверно, час подряд
толкаешься среди людей.
Зачем его здесь ищешь ты —
в густом водовороте слов,
кошелок,
ящиков,
узлов,
среди вокзальной
суеты,
среди приехавших
сюда счастливых,
плачущих навзрыд?..
Ты ждешь.
Приходят поезда.
Гудя,
приходят поезда...
О нем
никто не говорит.
И вот уже не он,
а ты,
как будто глянув с
высоты,
все перебрав в
своей душе,
все принимая,
все терпя,
ждешь,
чтобы он простил тебя.
А может,
нет его уже...
Ты слишком поздно поняла,
как
он тебе необходим.
Ты поздно поняла,
что с ним
ты во сто крат сильней
была...
Такая тяжесть на плечах,
что сердце
сплющено в
груди...
Вокзал кричит,
дома кричат:
«Найди его!
Найди!
Найди!»
Нет тяжелее ничего,
но ты стерпи,
но ты снеси.
Найди его!
Найди его.
Прощенья у него
проси.
Надежда, белою рукою
сыграй мне что-нибудь такое,
чтоб краска схлынула с лица,
как будто кони от крыльца.
Сыграй мне что-нибудь такое,
чтоб ни печали, ни покоя,
ни нот, ни клавиш и ни рук
О том, что я несчастен, врут.
Еще нам плакать и смеяться,
но не смиряться, не смиряться.
Еще не пройден тот подъем.
Еще друг друга мы найдем
Все эти улицы — как сестры.
Твоя игра — их говор пестрый,
их каблуков полночный стук
Я жаден до всего вокруг.
Ты так играешь, так играешь,
как будто медленно сгораешь.
Но что-то есть в твоем огне,
еще неведомое мне.
Всему свое время, и время всякой веши под небом:
Время рождаться, и время умирать;
время насаждать, и время вырывать посаженное;
время убивать, и время врачевать;
время разрушать, и время строить;
время плакать, и время смеяться;
время сетовать, и время плясать;
время разбрасывать камни, и время собирать камни;
время обнимать, и время уклоняться от объятий;
время искать, и время терять;
время сберегать, и время бросать;
время раздирать, и время сшивать;
время молчать, и время говорить;
время любить, и время ненавидеть;
время войне, и время миру.
Умираю от голода над банкой с засоленными мужскими сердцами. Не потому, что голова в банку не пролезает, — есть у меня и серебряная вилочка на длинной ручке, и пинцет, обмотанный стерильной ваткой, чтоб вытирать с подбородка кровавый рассол. Просто никогда, никогда я не смогу себя заставить это есть. А они, уже бессердечные, но по-прежнему ранимые, уязвимые и чувствительные, корчась как устрицы под брызгами лимонного сока, строчат анонимные письма, дышат в трубку ночами. И тишина на том конце телефонного провода может значить только одно: ешь, дорогая, я страдал, я отдал тебе все А я голодна, и я хочу просто хлеба и просто молока — из рук человека, который счастлив любить меня. Хочу смеяться — просто так, потому, что весело, а не потому, что ничего другого не осталось. Хочу засыпать, не боясь, что меня разбудят слезы, горячие, как серная кислота. Такими слезами плачут только мужчины и только от одного несбыточного желания. Стать Единственным.
Самое важное, что я узнал на Тральфамадоре, — это то, что, когда человек умирает, нам это только кажется. Он все еще жив в прошлом, так что очень глупо плакать на его похоронах. Все моменты прошлого, настоящего и будущего всегда существовали и всегда будут существовать. Тральфамадорцы умеют видеть разные моменты совершенно так же, как мы можем видеть всю цепь Скалистых гор. Они видят, насколько все эти моменты постоянны, и могут рассматривать тот момент, который их сейчас интересует. Только у нас, на Земле, существует иллюзия, что моменты идут один за другим, как бусы на нитке, и что если мгновение прошло, оно прошло бесповоротно.
Когда тральфамадорец видит мертвое тело, он думает, что этот человек в данный момент просто о плохом виде, но он же вполне благополучен во многие другие моменты. Теперь, когда я слышу, что кто-то умер, я только пожимаю плечами и говорю, как сами тральфамадорцы говорят о покойниках: «Такие дела.»
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Плачь» — 1 841 шт.
