Цитаты в теме «плачь», стр. 92
Ужель грешит сама природа
Пороками людей в наш век?
Мне кажется, растения, звери,
Всё в мире лжет, как человек.
Ты скажешь, лилия невинна?
Взгляни на франта-мотылька:
Прильнул он к ней, вспорхнул — и что же,
Где целомудрие цветка?
Забыли скромность и фиалки, —
Хотя их тонкий аромат
Так безыскусственно-кокетлив,
Мечты о славе их томят.
А соловей — утратил чувство,
Насквозь рутиной заражен,
И. право, только по привычке
И плачет и ликует он.
Нет правды на земле, и верность
Ушла в предания старины,
Псы, как всегда, хвостом виляют,
Смердят — но тоже неверны.
Мое милое, летнее дитя. Что ты знаешь о страхе?.. Страх приходит зимой, когда дома по крышу завалены снегом. Страх приходит долгими ночами, когда солнце прячет свой лик на годы, а дети рождаются, живут и умирают во тьме. Вот когда приходит страх, мой маленький лорд. Приходит с белыми ходоками, что бродят по лесам. Тысяча лет назад пришла ночь и длилась целое поколение. Короли умирали от холода в замках, а пастухи в своих хижинах, женщины душили детей, чтобы не видеть, как они голодают. Они плакали, и слезы замерзали на их щеках. Такую сказку ты хочешь услышать?
Когда мой прекрасный принц поменял меня на какую-то девушку в толстых некрасивых очках, я целые дни, вся в слезах, кружила по городу не останавливаясь. Остановиться значило немедленно заплакать. И только когда я быстро шла, почти бежала, на пределе дыхания, тогда только и не плакала. Я носилась «с ветерком», и прохожие не успевали разглядеть моего перекошенного лица, лишь сквозняком их обдувало. Но стыда не было. Было много печали, которая медленно уходила со слезами (ночью), с усталостью и молчанием (днем). Со словами все просто – говорить не о нем я не могла, а говорить о нём и не плакать я не могла тоже.
Это беспомощная попытка написать о нём. Совершенно не своим голосом. И совершенно не о нём.
Он был смешной, самовлюблённый, обидчивый, нежный, гордый, пугливый, умный, болтливый и красивый. Он смеялся, танцевал, плакал, пел, трахался, брил голову. У него был шрам в виде капли на крестце. Иногда кажется, если перечислить все приметы, можно заполнить пустоту на его месте. Из множества слов не сложить прикосновения. Но сегодня хочется бесцельно говорить «халва», не рассчитывая на сладость во рту. Потому что от этого чуть проще жить: руки, запах, голос, дыхание, лицо. Задница, которой он гордился, член, который он обожал. Отражение в зеркале, на которое он любовался. Вечная потерянность, которую он безуспешно пытался преодолеть.
И незабываемое почему-то, бред грибной: у меня же бровушки такие красивые, бровушки мои.
В середине фразы князь Андрей замолчал и почувствовал неожиданно, что к его горлу подступают слезы, возможность которых он не знал за собой. Он посмотрел на поющую Наташу, и в душе его произошло что-то новое и счастливое. Он был счастлив, и ему вместе с тем было грустно. Ему решительно не о чем было плакать, но он готов был плакать? О чем? О прежней любви? О маленькой княгине? О своих разочарованиях?.. О своих надеждах на будущее? Да и нет. Главное, о чем ему хотелось плакать, была вдруг живо сознанная им страшная противоположность между чем-то бесконечно великим и неопределимым, бывшим в нем, и чем-то узким и телесным, чем был он сам и даже была она. Эта противоположность томила и радовала его во время ее пения.
ЖаннаПодруга милая ты моя сестра!
Всегда найдёш ты нужные слова.
И если буду я в тебе нуждаться,
Я знаю, ты придешь.
Поможешь, пожалеешь,
Обнимешь и согреешь.
Нам говорили, дружба! какая дружба между вами!
вы славно два вулкана!
Но они ошиблись.
С тобой могу, и плакать, и смеяться
Ты не осудишь, если ошиблась я
И дашь совет, хороший как всегда
Мы ссоримся немного
С кем не бывает?
Но я прощаю. Ты меня прощаешь
Вот, хоть и редко,
Мы встречаемся с тобой,
Но не оставим Друг друга в трудный час лихой.
В детстве моей «вечной» обузой во дворе была сестра, она была младше меня на четыре года. Как-то зимой она увязалась за мною с санками, а мне надо было убежать со сверстниками по своим делам и я, посадив ее на эти санки, безжалостно мотал ее на них, резко разворачивая и опрокидывая на виражах, добиваясь того, чтобы она сама оставила меня и не просилась со мною к ребятам. И надо было видеть, как этот неуклюжий маленький человечек, перевязанный шарфом, в шубке, терпеливо страдая, вставал после каждого падения и усаживался обреченно в санки и опять вставал, не смея заплакать Сейчас я возвращаюсь в детство и уже не убегаю, добившись-таки ее горького плача и отказа идти со мной, нет, я бегу к ней, к своей сестренке и целую ее, и отряхиваю ее от снега, и не нужны мне никакие ребята и никакие дела, я прижимаюсь к ее морозной щечке и шепчу: «Прости, прости меня, Юлька, не плачь, я никуда не уйду, я не брошу тебя».
Не показывай на себе эту осень в блестящих шрамах,
Не рассчитывай, что дожди обернутся живой водой.
Выйдешь утром, куда глаза — к супермаркету или храму.
Кто запомнит тебя теперь беспечальной и молодой?
Кто отсыплет чуток тепла, как синице — случайных крошек?
Разно серые небеса плачут в сломанные зонты.
Врут лишь люди, а листопад не обманет, не облапошит:
Станет хуже и холодней — это будешь уже не ты.
Каждый день принесёт с собой одинаковые не встречи,
Недалёкий фонарный свет, шорох дворников, чёрствый хлеб.
Сентябреющий лунный лик досчитает твоих овечек.
Выйдешь утром, куда глаза, и поймёшь вдруг, что мир ослеп.
— Кого ты ищешь? Кто твой идеал?
— Во-первых, он слишком скромен и не знает о своей идеальности.
— Это я.
— Он умный, отзывчивый, веселый.
— Умный, отзывчивый, веселый? Я, я, я.
— Он романтичен и смел.
— Снова я.
— У него хорошая фигура, но при этом он не смотрится каждую минуту в зеркало.
— У меня отличная фигура и я иногда месяцами не подхожу к зеркалу.
— Он добрый, чуткий и нежный и не стесняется плакать.
— Мы о мужчине говорим?
— Он любит животных и детей и меняет каканные пеленки.
— А слово каканные он тоже употребляет?
— Играет на музыкальном инструменте и любит свою мать.
— Вылитый я, просто вылитый. Да, это я.
Заткните телефон, долой часы
Пускай за кости не грызутся псы
Рояли тише, барабаны об,
Умершем плачьте и несите гроб.
Пусть самолет кружа и голося,
«Он умер» впишет прямо в небеса.
Пусть креп покроет шеи голубей над головой
И чёрные перчатки наденет постовой.
Он был мне север, юг, восток и запад он,
Шесть дней творения и субботний сон,
Закат и полдень, полночь и рассвет,
Любовь, я думал, будет вечной — яки бред!
Не надо, звёзд не нужно ни черта,
Луну в чехол и солнце на чердак
Допейте океан, сметите лес,
Всё потеряло всякий интерес.
— Господи, пацан когда я был в твоем возрасте мне горилла была на *** не нужна. Я был меньше, чем твоя нога, меня избили вчетвером и я со слезами побежал к папе, знаешь что он сделал?
— Всё исправил?
— Нет, он мне всыпал. Знаешь почему?
— Потому что ты сходил по маленькому в мамину посуду?
— Чего ***ь? Нет.
— Он хотел, чтобы ты перестал плакать и вёл себя как мужчина?
— Нет. Потому что он был злобным алкашем, и когда он меня не дубасил, то тушил сигареты об мою шею. Мир несправедлив. Нужно брать то, что тебе нужно, когда есть возможность. Учись защищаться. Хватит быть сыкуном. Дай этим парням по яйцам ну или типа того. Или нет. Чёрт мне плевать. Меня не впрягай. А теперь вали отсюда.
Покажите мне Ооооо! о! ооооо! — слышался его прерываемый рыданиями, испуганный и покорившийся страданию стон. Слушая эти стоны, князь Андрей хотел плакать. Оттого ли, что он без славы умирал, оттого ли, что жалко ему было расставаться с жизнью, от этих ли невозвратимых детских воспоминаний, оттого ли, что он страдал, что другие страдали и так жалостно перед ним стонал этот человек, но ему хотелось плакать детскими, добрыми, почти радостными слезами.
Раненому показали в сапоге с запекшейся кровью отрезанную ногу.
— О! Ооооо! — зарыдал он, как женщина. Доктор, стоявший перед раненым, загораживая его лицо, отошел.
— Боже мой! Что это? Зачем он здесь? — сказал себе князь Андрей.
В несчастном, рыдающем, обессилевшем человеке, которому только что отняли ногу, он узнал Анатоля Курагина. Анатоля держали на руках и предлагали ему воду в стакане, края которого он не мог поймать дрожащими, распухшими губами. Анатоль тяжело всхлипывал. «Да, это он; да, этот человек чем-то близко и тяжело связан со мною, — думал князь Андрей, не понимая еще ясно того, что было перед ним. — В чем состоит связь этого человека с моим детством, с моею жизнью? » — спрашивал он себя, не находя ответа. И вдруг новое, неожиданное воспоминание из мира детского, чистого и любовного, представилось князю Андрею. Он вспомнил Наташу такою, какою он видел ее в первый раз на бале 1810 года, с тонкой шеей и тонкими руками, с готовым на восторг, испуганным, счастливым лицом, и любовь и нежность к ней, еще живее и сильнее, чем когда-либо, проснулись в его душе. Он вспомнил теперь эту связь, которая существовала между им и этим человеком, сквозь слезы, наполнявшие распухшие глаза, мутно смотревшим на него. Князь Андрей вспомнил все, и восторженная жалость и любовь к этому человеку наполнили его счастливое сердце.
Князь Андрей не мог удерживаться более и заплакал нежными, любовными слезами над людьми, над собой и над их и своими заблуждениями.
«Сострадание, любовь к братьям, к любящим, любовь к ненавидящим нас, любовь к врагам — да, та любовь, которую проповедовал Бог на земле, которой меня учила княжна Марья и которой я не понимал; вот отчего мне жалко было жизни, вот оно то, что еще оставалось мне, ежели бы я был жив. Но теперь уже поздно. Я знаю это! »
— Каждое утро я проверяю глаза, чтобы убедиться, что не поцарапала роговицу во сне.
— О, Боже, не надо! Я сейчас расплачусь!
— Я не могу плакать.
— И я тоже. Каждое утро я проверяю глаза — нет ли желтухи, чтобы узнать, не добрался ли наконец викодин до моей печени.
— Я не могу бегать, не проверив, не распухли ли у меня пальцы.
— Я не могу бегать.
— Парни не могут обнимать меня слишком долго, потому что я могу перегреться.
— Девушки не могут обнимать меня слишком долго, потому что я плачу только за час.
— Мне нужен будильник, чтобы знать когда идти в туалет. Знаете, сколько унижения мне пришлось пережить, пока я до этого додумалась?
— Туалет в пятидесяти футах от моего кабинета. Прежде чем сделать глоток, я взвешиваю все «за» и «против».
— Чтобы я ни делала, я проверяю рот, язык и десны на порезы, считаю зубы, меряю температуру, проверяю, не опухли ли пальцы и суставы, смотрю нет ли синяков
— А в меня стреляли!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Плачь» — 1 841 шт.
