Цитаты в теме «плоть», стр. 17 ▷ Socratify.Net

— Да, Чэн. Это ремесло. Как гончар делает горшок — так воин убивает.
— А когда гончар делает не горшок, каких множество, а вазу? Единственную в своем роде? Каких до него не делал никто и никогда?! Если он неделями ломает себе голову над формой завитка на середине ручки этой вазы — хотя житейской пользы от этого завитка никакой?!
— Это искусство, Чэн. Не ремесло, но — искусство. Не польза, но — радость.
— А если воину плевать на жизнь и на смерть, если нет врага и нет ярости, а есть он сам и его меч, и отблески движущегося просто так, без житейской цели и пользы клинка чертят в ночном небе диковинный узор, и ноги танцуют, не касаясь земли, а кисточка на рукояти описывает спираль, ведущую в бесконечность, и нет пользы, а есть радость, и ты — это меч, а меч — это ты, это мир, это небо и перехлестывающее через край бренной плоти сознание бессмертия
— Это искусство, Чэн. Это мудрая радость творчества, когда мы равны Творцу. Это шаг от ремесла к искусству, это два берега одного ручья — умная ярость воина-ремесленника и мудрая радость воина-творца.

Именно здесь, в Неаполе, в тиши своей виллы, Тит Петроний Арбитр, важный вельможа и великий поэт, опороченный, приказал своему врачу вскрыть ему вены. Окруженный наложницами и греческими рабами, скользившими языком по его деснам, гладившими его кудри, разглаженные банным паром, он видел, как гаснут их взгляды за пеленой, потому что его собственный взгляд угасал, как светильник. Он слышал, как их голоса доносятся с другой планеты, ибо сам он уже покидал землю. В их объятиях у него, несомненно, было время познать меру своего одиночества. Простертый под сладостью их улыбок, он чувствовал, как руки наложниц смыкаются на его члене, уже недвижном, и единственная сила, исходившая из него, собралась в алом коралле, расцветавшим под его запястьем в серебряной лохани. Он чувствовал, как пустота растекается по венам, ночь проникает в плоть, от проткнутых мочек ушей до длинных пальцев, унизанных перстнями, а танцовщицы прилипали к нему своими раковинами, словно к кораблю, и руки эфебов ласкали его тайные места. Плавая в ванне, точно в околоплодных водах, Тит Петроний Арбитр понимал, что жизнь уходит от него так же незаметно, как она пришла.

Должны ли люди быть стальными? Мне временами кажется, что лучше им быть из крови и плоти.

— А что, причины внезапного возгорания плоти мы обсуждать не будем? Он принес электроды в кислородную комнату.
— И ты его не остановила. Значит думала «Стоит рискнуть», тогда ты лицемерка, либо решила, что он не справится. Тогда маленький злобный пикси!

Жизнь — то шербет на льду, а то отстой вина.
Плоть бренная в парчу, в тряпье ль облачена —
Все это мудрецу, поверьте, безразлично,
Но горько сознавать, что жизнь обречена.

Моя живопись — это жизнь и пища, плоть и кровь. Не ищите в ней ни ума, ни чувства.

Дух крепок, но плоть слаба.

Самая идеальная любовь коренится в плоти; самая священная — сублимация святотатственной.

— Берегись, — сказала женщина в красной лакированной маске.
— Но чего?
— Всего. И всех. Они будут приходить днем и ночью, чтобы посмотреть на чудо, вновь пришедшее в мир, а увидев, они его возжелают. Ибо драконы — это огонь, облеченный плотью, а огонь — это власть.

Но пускай разум не забывает: хоть плоть и червива, обстоятельства существованя довольно-таки славны.

Извлечение из классиков принесет прекрасную пользу, причем всегда встретится что-нибудь, что крепко засядет в голове, перейдет в плоть и кровь.

— Да, пелегосты назначили его. Но он будет вождём, пока ведёт себя как вождь.
— У него нет выбора? Значит, его участь не лучше нашей.
— Хуже. Эти пелегосты полагают, что Джек — Бог с человеческим обликом. И хотят освободить его дух из темницы бренной плоти. Его зажарят и съедят.

Что ж, Ширли, раз уж ты до сих пор не можешь понять пустую центральную метафору пожираемых тобой книг о сумерках, позволь я объясню: мужчины – это звери, пожирающую юную плоть. Конец!

Для убийства не нужно привидение, восстающее из могилы. Злоумышленник – человек из плоти и крови, и я отыщу его.

— Тебе нельзя меня бросать. Я ведь дала тебе жизнь, ты моя кровь и плоть. И ты отсюда уйдешь когда я тебя отпущу!
— Ну так отпусти меня Ты смотришь на меня, и мой вид тебя удручает. Вот такая плата, мама, за право владеть мною.
— Будь в моей власти все изменить — я бы сделала это.
— Так скажи мне, чтобы я не давала показания. Что врать мне не к лицу. Скажи мне, что готова остаться тут навсегда, лишь бы я снова стала такой, какой была

Я жду тебя. Я жгу себя. Я жгу
Табак и благовония Тибета
И битый час сижу, полуодета,
На тающем бетонном берегу.

Ты знаешь, это верная примета —
Коль скоро здесь — безоблачное лето,
То где-то города лежат в снегу.
Я жму тебе. Не руку, просто жму,

Как новые, неношеные туфли.
Я жду бессильно, жду bout de souffle.
Ты вырос из меня. Тогда к чему.
Ты вырос из меня, как яркий лист

Из клейкой почки. Как цветок — из стебля.
Ты — плоть и кровь моя.
И не тебе бля
Мне говорить: «всё кончено». Не злись.

— Элия, поздравляю тебя с днем рождения.
— Спасибо.
— А знаешь, ты подошел к тому возрасту, когда нужно подумать, ну словом, взглянуть на себя, как на продолжателя рода человеческого
— Ну да, все ясно. Те же разговоры. Ты же знаешь, что я никогда не женюсь.
— Не женишься?! Элия, ты же крепкий, полный сил и жизненной энергии мужчина
— Убери руки!
— Но как это может быть, чтоб ты не подыскал себе женщину?!
— А ты подыскал?
— А причем тут я? хе-хе Ну вот скажи, разве у тебя не бывают такие моменты, когда плоть восстает и требует своего. Эти импульсы трудно подавлять в себе. Бренность своего требует, ей невозможно противиться. Ты вспомни, тебе должны быть знакомы такие
— Знакомы, конечно.
— Ага, ну и что ты делаешь?
— Я просто в сарае колю дрова. А ты что?
— Звоню в колокола.
— Хм И часто звонишь?!
— Вот (показывает свои руки).

Я никогда ничего не делал для тех, кто не был мне полезен.
Я вру всем и всегда. Для меня это — как образ жизни. Я вру всем своим друзьям, газетам и журналам, которые продают мою ложь людям.
Я часть большого круга лжи, который сам же для себя создал.
Мне нужна эта одежда, эти часы мои часы за две тысячи — это просто фальшивка, и я тоже фальшивка.
Я не ценил то, что у меня было, и снимал кольцо когда звонил любовнице. Она не знала, что я женат, а если б знала, то прогнала бы. Ты не знаешь, как мне стыдно смотреть на тебя.
Я ведь всегда изо всех сил старался создать образ Стью Шеферда — человека, плюющего на всех, но я добился лишь того, что остался один.
Я всегда старался спрятать свою суть под одеждой, тебе не понравится Стью настоящий я вот такой! из плоти, и крови, и слабости.
Я так сильно люблю тебя
Я снимал кольцо, чтобы избавиться от чувства вины.
Я все хотел бы исправить в своей жизни, но боюсь от меня уже ничего не зависит ты заслуживаешь лучшего.

O Христос, король обманщиков, укравший наши самых благородные удовольствия! Слушай меня! Все, что ты сделал, с того времени как вылез из живота той Девственницы, так это уклонялся от своих обязанностей и нарушал свои обещания!
Много столетий мы ждем, но ты молчишь! Ты обещал спасение, но ты не спас ни одного человека! Ты монстр, который сотворил в своей жестокости жизнь и принес страдания всем невинным душам, прокляв нас каким-то непонятным «первородным грехом», только чтобы наказывать нас на правах сильнейшего!
Мы требуем, чтобы ты признался! Признайся, что ты лгал нам! Признай свои отвратительные, непростительные преступления! Мы будем вбивать новые гвозди еще глубже в твою плоть и украсим тебя короной с еще большими шипами пока твоя кровь не захлещет неистовым фонтаном из твоих высохших ран!
Бессмысленность, во имя которой было пролито столько крови! Ты — ничто, просто фантазия, созданная из глупых надежд человека и его страхов! Ты существуешь только для того, чтобы мучить человечество! Скольких страданий мы могли бы избежать, если бы сразу удавили того идиота, который произнес впервые твое имя!

Душа целостна, не разделена на части. В ней нет противоречий и внутренней борьбы. Но, казавшись в теле человека, она находится в напряжённом поле противоположных сил. Её движения — движения заряженной частицы между «плюсом» и «минусом», между тем, что можно назвать «страстями», и тем, что мы обычно называем «добром».
Наши представления о «добре» и «благе» — это вовсе не истины Света. Наши представления о «добре» и «благе» — это алгоритм, который выработало человечество, желая обезопасить самого себя от собственных страстей. Наши страсти — плоть от плоти — часть этого мира. Светлые и темные — не имеет значения, их цель всегда — господство. Гнев, страх, любовь — все они жаждут власти
Душа жаждет «власти» и стремится к «добру». И то и другое — иллюзии. Но она не знает об этом. Когда ее пожирает страсть, душа оправдывает страсть. Когда страсть съедает саму себя, душа устремляется к «добру». Эти силы играют с ней, как целая стая конек с маленькой беззащитной мышкой. Впрочем, душе кажется, что она свершает внутренний труд и растет.
Странствия души — путешествие по лабиринту без выхода. Но душе кажется, что выход есть. Нужно время, чтобы она поняла, сколь бесплодны её поиски