Цитаты в теме «постель», стр. 12
ЭТО ЛЮБОВЬ. ТРАМ-ПАМ-ПАМ.
А потом подумала: «Какая, к чёрту, любовь?»
Я видела этого человека шесть раз в жизни. Я один раз в жизни оказалась с ним в постели, а для мира сексуального потребления это просто ничтожная, не учитываемая статистикой погрешность. Он не знает меня. Я не знаю его.
Я не представляю, как он выглядит, потому что я не видела его с июля.
Это не любовь, доктор, пора себе в этом признаться. Это, доктор, по вашей части.
Это болезнь.
А всякая болезнь должна заканчиваться. Либо так, либо эдак.
Всё прошло, доктор.
Нет, не так.
Ничего не было.
В спальне у нас вокруг кровати стояла такая низенькая стеночка, перегораживавшая комнату. На ней располагались горшки, а в горшках располагалась герань. Когда мы с Джойс впервые легли в постель и заработали, я заметил, что половицы начали прогибаться и дрожать.
Затем – плюх.
– О-о! – сказал я.
– Ну что еще? – спросила Джойс. – Не останавливайся! Не останавливайся!
– Бэби, мне на задницу горшок герани свалился.
– Не останавливайся! Продолжай!
– Ладно, ладно!
Я снова расшуровался, все шло сносно, и тут – Ох, ***ь!
– Что такое? Что такое?
– Еще один горшок с геранью, бэби, трахнул меня по копчику, скатился в жопу и упал.
– К черту герань! Дальше! Дальше!
– А, ну ладно
Через все наше упражнение горшки все падали и падали. Как ***аться под бомбежкой.
Снег шальной фиолетовый снег
Он забыл, что зима позади
Ты вовсю разгулялась во мне,
А теперь хочешь просто уйти.
Я сегодня тобой обожгусь,
Ты же знала, что я не святой,
Я боюсь, я до смерти боюсь,
Чтоб постель его пахла тобой.
В горле жжёт от беспомощных фраз,
Мысли-хлопья летят во всю прыть,
ты молчишь так красиво сейчас,
Что от этого хочется выть.
Полудикое слово «друзья»,
Я держусь, только это не в счёт,
То ли снег, то ли гордость моя
Мне рвануть за тобой не даёт.
Снег шальной фиолетовый снег
Без тебя стал пустым и чужим
И лишь черти в моей голове
Пьют и пляшут всю ночь вместе с ним.
Мне от тебя остался синий дым,
Невкусный кофе в скомканной постели,
И «мокрый нос» с окрасом голубым,
Что так любил встречать тебя у двери.
Мне от тебя остался венский лес,
Вернее, сказки призрачного леса,
Твои стихи по поводу и без
И милый хлам из длинных есемесок.
Мне от тебя остался фильм без слов,
Где я с тобой смешной и лопоухий,
Где так наивно верю, что любовь —
Твоё «хочу», не выходя из кухни.
Мне от тебя остался лёгкий фарс
Нелепых сцен, не сделанных пощёчин,
Где страсть, что выворачивала нас,
Запряталась куда-то между строчек.
Мне от тебя остался мятый снег
Коньяк открыт и вроде всё неплохо
Жаль, лишь подсказки не осталось мне —
Как дальше жить чтоб без тебя не сдохнуть.
Ты, правда, хороший, прости, но у нас не получится.
О нас, о любви — бессмысленный разговор.
Не надо, хороший, я только с таким же отмучилась
Хотя не отмучилась мучаюсь до сих пор
Еще я ночами мечтаю, чтоб Он снова рядом
И ты не поможешь забыть его руки и имя.
Не надо, хороший, ломать себе сердце. Не надо.
Я помню Его хоть пытаюсь лечиться другими.
Другие, да, были. Но Он — есть. В душе /не в постели/
А с теми, кто после, всё с точностью наоборот
Нет, были конечно, которые больше хотели
Но видишь, одна. И живу же Уже второй год.
Случайно проснулся
И не понимаю —
Стою я на крыше
Вагона трамвая.
Что это опасно —
Я осознаю,
Я не понимаю,
Зачем я там стою?
Ну, я понимаю,
Проснуться с похмелья
В совсем не знакомой
И чужой постели.
Бывает занятно,
Я так думаю,
И где-то в душе-то Оправдываю:
А как объясню я
Жене или маме,
Что я на трамвае
И в женской пижаме?
Сказать: на трамвае
Поехал я к морю —
И мать разъярю
И жену раззадорю.
Ну что тут сказать,
Ведь подумайте сами —
Я в женской пижаме,
Мужик и с усами
На крыше трамвая
И, главное, вою
Очнулся в постели,
Приснится ж такое:
Жену еще напугал.
Бред!
Разве не видишь, какой я хороший?
Вместе гуляю, скучаю с тобой.
Вышел умом и характером тоже,
Даже оттенок у глаз голубой.
Совесть чиста, безупречные взгляды,
Мысли всегда забегают вперёд.
С кошкой дружу. Даже если не рад я,
Делим постель с нею ночь напролёт.
Верный, надёжный, люблю порезвиться,
Сумки я молча тащу за тобой,
Даже не смею я вслух материться,
Даже не требую шапки зимой.
Много ли нужно мне?: кость да внимание,
Но за тебя постою я всерьёз!
Вмиг исполняю любое желанье!
Хоть и не муж я но преданный пёс.
Мне запомнилось всё: как на столике свечи горели,
Как лиловые тени на стенах сплетали узор.
Звёздный свет, как котёнок, пугливо дрожал на постели,
Притаилась луна за тяжёлыми складками штор.
Распластала над городом ночь звёздно-синие крылья,
За окном колдовала весеннюю сказку листва.
Поцелуи пьянящие голову сладко кружили,
И с ума нас сводили ночные, хмельные слова.
А потом мы притихли в сиреневых бликах рассвета,
Не решаясь разнять на секунду кольцо наших рук.
Ты глаза целовал мне, — я тоже запомнила это.
И, что врозь нам не жить, мы пронзительно поняли вдруг.
Наша первая ночь. Осторожные ласки до дрожи,
Бесконечная нежность, бездонные омуты глаз.
В эту первую ночь ты мне стал всех на свете дороже,
Этой ночью весенней судьба всё решила за нас.
И даже не думай, бэби,
Тебе не идёт убивать,
Расслабся. Я гад последний.
За мною не занимать.
На раз. Раздевайся.
Ну же к чертям 5 Шанель.
Я тот, кто тебе ненужен.
С кем делишь ничью постель.
Давай поиграем в прятки.
Завяжем на всё глаза.
И ночь твоя станет жаркой,
И нежным маркиз Де Сад.
Наручники на запястья.
О как ненадёжна сталь
Когда к лицедейству страсти,
Сильней чем найти Грааль.
Когда не играют скрипки
И флейты теряют звук,
И стрелки к часам привыкли
И падает снег из рук.
И вдруг осознаешь ранним,
Рассветом холодным в дрожь,
Свою невозможность ранить,
Того, кто похож на дождь.
И сваришь как прежде кофе,
Застелишь свою постель.
Я тот, кто к тебе приходит,
Я просто твоя же тень.
А завтра. Я жив ещё.
Щедрее будьте, люди, покуда есть я, балуйте, спешите, пишите мне, что любите, пишите об осени, о склонности к простуде. О самом незначительном и нужном. О том, что бесконечно вас тревожит. О нежности к ребёнку и о муже, который дня без вас прожить не может. Пишите, как опять взлетели цены на овощи и шляпки из велюра. Как кто-то исписал в подъезде стену: «Да я тебя люблю, ты слышишь, дура!». Не прячьтесь за бездушие многоточий. Пишите о любовницах и жёнах. Спешите рассказать, что снилось ночью в постелях, одиночеством сожжённых. Не бойтесь примитивности утопий. Делитесь. Говорите мне любое. Как ветрено с утра. Как плохо топят. Как солнце золотится на обоях. Как крылья отмирают без полёта. Как не угнаться вслед за стервой-модой. Как хочется на море. Как работа сжирает беспощадно ваши годы. Как ярко горизонт кровит под вечер на полюсе страстей Жан-Поля Сартра
И я вам обещаю: я отвечу. Пишите мне. Я жив ещё. А завтра....
Смотреть, как ты спишь, как дрожат чуть заметно ресницы,
И теплым комочком свернуться, прижавшись к груди.
И сны выбирать, чтоб тебе лишь хорошие снились,
И даже бояться дыханьем тебя разбудить.
И солнечным светом ласкать твои сильные плечи,
И утром на завтрак любовь вместо сахара в чай,
И ужин готовить, вино и зажженные свечи,
Касаться тебя часто-часто, почти невзначай.
И верить в тебя и тебе, и не грамма сомненья,
И нежность свою на постель расстилать перед сном,
И быть тебе счастьем, любовью, судьбой и спасеньем,
Служить тебе посохом, хлебом, спиной и плащом.
Кормить тебя с рук и твоим упиваться желаньем,
И таять в объятьях, как утром расходится мгла.
Припасть поцелуем, твоим захлебнувшись дыханьем,
И слиться с тобой воедино, частичка моя.
К черту все! Я не верю в любовь.
С этих пор в моих жилах Лед, а не кровь.
С этих пор я Синяя Борода.
С этих пор я ненавижу когда
Кто-то душу свою отдает на заклад,
Кто-то искренне верит, но будет распят.
И святая постель затоптана в грязь,
И сгорела душа, и разорвана связь,
И готовы проклятью подвергнуть любя,
Но я не могу без тебя!
Ты как яд, как наркотики, как алкоголь,
Как приятная слабость, как сладкая боль,
Ты доступна, как блядь, но глядишь с высока,
Потому что весь мир существует пока
Кто-то душу свою отдает под заклад,
Кто-то искренне верит, но будет распят,
И святая постель затоптана в грязь,
И сгорела душа, и разорвана связь,
И готовы проклятью подвергнуть любя,
И я не могу без тебя!
Однажды, когда Танака Яхэй находился по каким-то делам в Эдо, один из его лакеев повел себя довольно дерзко, и Яхэй строго его отругал. В ту же ночь Яхэй услышал, как кто-то поднимается по лестнице. Он посчитал это подозрительным и тихо поднялся с постели. Держа в руке короткий меч, он окликнул неизвестного, и оказалось, что это тот самый лакей, которого он ранее отчитал, прятавший за спиной короткий меч. Яхэй прыгнул вниз и одним ударом зарубил этого человека. Впоследствии я слышал, как многие люди говорили, что ему повезло.
В эпоху Гэнроку был один самурай низкого ранга из провинции Исэ, которого звали Судзуки Рокубэй. Он заболел сильной горячкой, и его сознание помутилось. В то время некий мужчина, которому было поручено за ним ухаживать, испытал неожиданный приступ алчности и решил украсть деньги, которые хранились в коробке для чернил. Как раз в этот момент больной неожиданно повернулся, схватил меч, лежавший у него под подушкой, и одним неожиданным ударом зарубил вора. После этого больной упал на постель и умер. Судя по этому поступку, Рокубэй был человеком принципиальным и обладал сильным характером.
Я услышал эту историю в Эдо, но позднее, когда я служил в той же самой провинции с неким доктором Нагасукой, который был местным уроженцем, и спросил его об этом, оказалось, что он действительно слышал эту историю, и подтвердил, что это правда.
Если честно, то я не люблю отмечать праздники, выделять из общей среды бытия особые дни для того, чтобы простить или начать, для рукопожатия или поцелуя. День всех влюбленных, повод признаться в своих чувствах, повод сказать дорогому человеку, что он дорог, повод сделать приятную мелочь и устроить маленький праздник для двоих и повод вспомнить, что у нас есть кто-то еще, кроме наших избранников, кто нам тоже не менее важен, будь то друзья, родные, или просто любимый кот, лениво развалившийся на коленях. Но если ты влюблен, если ты любишь, этот повод есть в каждом дне твоей жизни. И не нужен день святого валентина, не нужен один единственный день холодного февраля, чтобы нарвать цветов, принести завтрак в постель и пойти на сумасбродное сумасшедшее свидание с человеком, только встреченным или разделившим с тобой много лет и привычным до каждого слова, до каждой черты. Или чтобы сказать друзьям, что они делают твою жизнь светлее, просто тем, что они есть, именно такие, какие есть. Или набрать номер и сказать, просто так, без цели, без повода: «мама, знаешь, я тебя люблю. Спасибо тебе, мама.» Я не люблю праздники. Но я люблю видеть своих людей счастливыми..
Это папа?
Возможно.
Но даже если не папа, то все равно человек.
Я вырвал эти страницы.
Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце.
Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает.
Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет.
Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона.
Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний.
Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки.
Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево.
Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо.
Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу.
Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем
И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед.
Он нырнул бы ко мне в кровать.
Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами.
Я бы сказал: «Ничего» задом наперед.
Он бы сказал: «Что, старина? » задом наперед.
Я бы сказал: «Пап? » задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».
Я хочу рассказать о человеке и его мечте. Это был обыкновенный человек, живущий на планете Земля. И мечта у него была обыкновенная, простая, другой бы и за мечту её не посчитал уютный домик, маленькая машина, любимая жена и славные детишки. Человек умел не только мечтать, но и работать. Он построил свой дом, и дом даже получился не слишком маленьким. Встретил девушку, которую полюбил, и она полюбила его. Человек купил машину – чтобы можно было ездить в путешествия и быстрее возвращаться домой. Он даже купил ещё одну машину – для жены, чтобы та не слишком скучала без него. У них родились дети: не один, не двое, а четверо прекрасных, умных детей, которые любили родителей. И вот, когда мечта человека исполнилась, ему вдруг стало одиноко. Его любила жена, его обожали дети, в доме было уютно, и все дороги мира были открыты перед ним. Но чего-то не хватало. И однажды, тёмной осенней ночью, когда холодный ветер срывал последние листья с деревьев, человек вышел на балкон своего дома и посмотрел окрест. Он искал свою мечту, без которой стало так тяжело жить. Но мечта о доме превратилась в кирпичные стены и перестала быть мечтой. Все дороги лежали перед ним, и машина стала лишь сваренными вместе кусками крашеного железа. Даже женщина, спавшая в его постели, была обычной женщиной, а не мечтой о любви. Даже дети, которых он любил, стали обычными детьми, а не мечтой о детях. И человек подумал, что было бы очень хорошо выйти из своего прекрасного дома, пнуть в крыло роскошную машину, помахать рукой жене, поцеловать детей и уйти навсегда Он спустился в спальню, лёг рядом с женой и уснул. Не сразу, но всё-таки уснул. И старался больше не выходить из дома, когда осенний ветер играет с опавшей листвой. Человек постиг то, что некоторые узнают в детстве, но многие не понимают и в старости. Он осознал, что нельзя мечтать о достижимом. С тех пор он старался придумать себе новую мечту, настоящую. Конечно же, это не вышло. Но зато он жил мечтой о настоящей мечте.
ездить на пикник, спать после обеда на берегу реки, есть персики, креветки, круассаны, слипшийся рис, плавать, танцевать, покупать себе туфли, белье, духи, читать газету, глазеть на витрины, ездить на метро, следить за временем, пихать тебя в постели, чтобы ты подвинулся, стелить белье, ходить в Оперу, съездить в Бейрут, в Вену, посещать бега, ходить за покупками в супермаркет, готовить барбекю, злиться, потому что забыл уголь, чистить зубы одновременно с тобой, покупать тебе трусы, стричь газон, читать газету из-за твоего плеча, отнимать у тебя арахис, ходить по погребкам на Луаре и в Хантер-Вэлли тоже, идиотничать, трепаться, познакомить тебя с Мартой и Тино, собирать ежевику, готовить еду, съездить еще раз во Вьетнам, поносить сари, будить тебя, когда ты храпишь, сходить в зоопарк, на блошиный рынок, поехать в Париж, в Лондон, в Мелроуз, на Пикадилли, петь тебе песенки, бросить курить, попросить тебя подстричь мне ногти, покупать посуду и всякую ненужную всячину, есть мороженое, смотреть на людей, выиграть у тебя в шахматы, слушать джаз, регги, танцевать мамбу и ча-ча-ча, скучать, капризничать, дуться, смеяться, щекотать тебя, приручить тебя, подыскать дом с видом на луг, где пасутся коровы, нагружать доверху тележки в супермаркетах, побелить потолок, сшить шторы, часами сидеть за столом с интересными людьми, дергать тебе за бородку, подстричь тебе волосы, полоть сорняки, мыть машину, любоваться морем, перебирать барахло, звонить тебе снова и снова, ругаться, научить вязать и связать тебе шарф, а потом распустить это уродство, подбирать бездомных кошек, собак, попугаев, слонов, брать напрокат велосипеды и не кататься на них, валяться в гамаке, перечитывать бабушкины комиксы 30-х годов, перебирать платья Сюзи, пить в тенечке «Маргариту», жульничать, научиться гладить утюгом, выбросить утюг в окно, петь под дождем, сбегать от туристов, напиться, выложить тебе все начистоту, а потом вспомнить, что этого делать нельзя, слушать тебя, держать за руку, подобрать утюг, слушать песни, ставить будильник, забывать чемоданы, остановиться на бегу, выбрасывать мусор, спрашивать, любишь ли ты меня по — прежнему, ссориться с соседкой, рассказывать тебе о моем детстве в Бахрейне, описывать перстни моей няньки, запах хны и шариков амбры, делать наклейки для банок с вареньем
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Постель» — 720 шт.
