Цитаты в теме «право», стр. 102
— Велика ли она, эта любовь? Откажетесь ли вы ради нее от своего бога? Что сделал для вас Иисус? Что он выстрадал ради вас? За что вы любите его больше меня? За пробитые гвоздями руки? Так посмотрите же на мои! И на это поглядите, и на это, и на это — Он разорвал рубашку, показывая страшные рубцы на теле. — Padre, ваш бог — обманщик! Не верьте его ранам, не верьте, что он страдал, это все ложь. Ваше сердце должно по праву принадлежать мне! < > Я перенес все и закалил свою душу терпением, потому что стремился вернуться к жизни и вступить в борьбу с вашим богом. Эта цель была моим щитом, им я защищал свое сердце, когда мне грозили безумие и смерть. И вот теперь, вернувшись, я снова вижу на моем месте лжемученика, того, кто был пригвожден к кресту всего-навсего на шесть часов, а потом воскрес из мертвых. Padre, меня распинали год за годом пять лет, и я тоже воскрес! Что же вы теперь со мной сделаете? Что вы со мной сделаете?..
Когда поднимались травы,
Высокие, словно сосны,
Неправый казался правым
И боль становилась сносной.
Зеленое море пело,
Навек снимая усталость,
Весне не будет предела,
Казалось А что осталось?
Остался бездомный ветер,
Осенний звон погребальный
И лист, последний на свете,
На черной дороге дальней.
Весною нам все известно
И все до предела ясно
Мы дрались легко и честно
И это было прекрасно.
И часто в бою казалось —
Победа в руки давалась,
И нужно самую малость,
Казалось А что осталось?
Остались стены пустые
И бельма белых портретов,
И наши стяги святые
Обрывками старой газеты.
И выше любого хотения,
Сильнее любого знания,
Вечное жизни цветение
И вечное умирание.
Я хотела бы стать человеком,способным любить
Даже тех,из чьих уст никогда не звучало «спасибо»,
Тех, кто ныне готов предавать, продавать и губить;
Ибо шаг по Земле – это заново сделанный выбор.
Я хотела бы стать человеком,способным прощать,
Принимая, как есть, осуждением своим не калеча.
В Судной книге и буква, наверное, так горяча,
Что не тронуть её обнажённой рукой человечьей.
Я хотела бы сметь устоять против воли толпы,
Не поддавшись магниту влечений её и признаний,
И смиренно принять в срочный час из ладоней любых
Драгоценную чашу ниспосланных мне испытаний.
В этом мире, дающем всему пропитание, кров,
Возрождение надежд, вечно юную жажду успеха,
Не ищу ни богатства, ни славы себе,ни даров -
Одного только права - когда-нибудь стать человеком.
Мамочка-мама, скажи, почему — весна?
Что значит — утро? Что значит — закат, рассвет?
Почему ты ночами подолгу лежишь без сна?
Почему ты боишься, что папы так долго нет?
Мамочка-мама, скажи, почему трава
Всегда зеленей там, куда уже не вернуться?
Мамочка-мама А ты ведь была права:
Сердца не стеклянны, но очень умело бьются
Мамочка-мама, я сильная. Справлюсь, мам.
И ты не волнуйся, что голос сейчас дрожит.
Ведь так не бывает — без слез и банальных драм.
Мамочка-мама, спасибо за эту жизнь.
Да, такая. На боль отвечаю болью.
На удары — ударом такой же силы.
Вы же сами! Я вовсе вас не просила
Мою бедную душу присыпать солью.
Там и так слишком много всего,
Что между, что навеки останется тонким шрамом,
Что болит еще, спрятано под одеждой
Из улыбок и смеха до сотой грамма.
Что все также ночами щекочет нервы,
Не давая уснуть до рассветной пыли
Вы считаете прав — кто ударит первый?
Ради смеха, забавы, потехи?
Или вам так нравится видеть
В зрачках застывший отголосок того,
Что забыть пора бы?
А потом уговаривать: «Тише, тише
Все мы, люди, по сути, излишне слабы »
Так чего ж вы кривитесь в ответ на сдачу?
На такую же горстку злосчастной соли?
Вы надеялись все расскажу, заплачу?
Нет, простите. Попробуйте той же боли.
В конечном итоге, террористы просто неправильно воспитаны. Ведь, если вдуматься, все рождаются свободными, равными в правах, все изначально обладают одинаковым генетическим капиталом. В каждой культуре, в каждом народе, независимо от цвета кожи, встречается какое-то число эгоистов и какое-то число людей великодушных. Одних воспитывают солдатами, при помощи пропаганды учат подчиняться, убивать, не иметь собственного мнения. В других развивают способность мыслить самостоятельно и творить. Исходный материал один и тот же. За все отвечают родители.
Не суди меня, Боже, строго
Я ведь только учусь верить.
У разбитых твоих порогов
Я пытаюсь стучать в двери
Мне с тобою — хотя б недолго,
Просто знать, что ты есть выше.
Не боялась ни черта, ни бога,
А теперь ты меня не слышишь
Не суди меня, Боже, право
Я так часто была покорна!
На земле мне кричали «Браво!»,
Ну, а ты лишь смотрел с укором
Я так часто роняла слезы,
Что, наверное, стала морем
Не смотри на меня, Боже!
Я ведь просто не знала горя!
Я любила иных так часто
Я так редко имела меру —
Не прошу, не молю о счастье.
А хочу лишь крупицу веры
Не суди меня, Боже, строго,
Не тверди о моих грехах.
Я слепа. Я искала дорогу.
А ты нес меня на руках.
Иногда мы думаем, что недостойны молиться и не имеем даже права молиться; это, опять-таки, искушение. Каждая капля воды, откуда бы она ни была, — из лужи или из океана — очищается в процессе испарения; так и каждая молитва, восходящая к Богу. Чем более мы себя чувствуем оставленными, тем необходимее молиться; именно это, вероятно, испытал однажды отец Иоанн Кронштадтский, когда он молился, а дьявол смотрел на него и бормотал: «Лицемер, как ты смеешь молиться с твоим гнусным умом, полным мыслей, которые я в нем вижу?» — и ответил: «Именно потому, что мой ум полон мыслей, которые мне противны и с которыми я борюсь, я и молюсь Богу».
Нужен ли нам храм для молитвыМолиться можно везде и всюду, но есть места, где молитва находит естественную для нее атмосферу; места эти — храмы, во исполнение обетования: Я обрадую их в Моем доме молитвы (Ис. 56: 7).
После того, как храм освящен, он становится жилищем Божиим. Здесь Бог присутствует иначе, чем во всем остальном мире. В мире Он присутствует как пришлец, как странник, проходящий от двери к двери, не имея, где приклонить главу; Он идет как Владыка мира, отвергнутый миром, изгнанный из Своего царства и вернувшийся в него, чтобы спасти Свой народ. В храме же Он — у Себя дома; Он не только Творец и Господин по праву, — здесь Его и признают Творцом и Господом. Вне храма Он действует, когда может и как может; внутри храма Он во всей Своей власти и силе, и уже от нас зависит приходить к Нему.
Как часто, обидев кого-нибудь и поняв, что мы были не правы, мы идем к обиженному и говорим о своем раскаянии и после взволнованных объяснений, слез, прощении и трогательных слов уходим с чувством, что сделали все возможное. Мы плакали вместе, мы помирились, и теперь все в порядке. Но это отнюдь не так. Мы просто насладились своими добродетелями, а другой человек, быть может, добросердечный и способный легко растрогаться, откликнулся на нашу эмоциональную сцену. Это – что угодно, только не обращение. Никто не просит нас проливать слезы и искать трогательной встречи с жертвой нашей жестокости, даже если эта жертва – Бог. Ожидается от нас совсем другое: чтобы, поняв свою неправоту, мы ее исправили.
Чудо – это не нарушение законов падшего мира, а восстановление законов Царствия Божия; чудо случается, если мы верим, что закон зависит не от силы Божией, а от Его любви. Хотя бы мы и знали, что Бог всемогущ, но пока мы думаем, что Ему до нас дела нет, чудо невозможно; сотворить чудо значило бы тогда для Бога совершить насилие над нашей волей, а этого Бог не делает, потому что в самой основе Его отношения к миру, даже и падшему, лежит абсолютное уважение к человеческой свободе и правам. Момент, когда мы говорим: “Я верю и именно потому обращаюсь к Тебе”, означает: “Я верю, что Ты этого пожелаешь, что есть любовь в Тебе, что Ты действительно печешься о каждом частном случае”. Когда есть это зерно веры, устанавливаются правильные отношения, и тогда становится возможным чудо.
1. Никуда без Сюника и Арцаха.
Без этого сильного позвоночника географической Армении наша целостная родина не может существовать. 2. Твое спасение — в твоих горах. Возле крестов своих храмов воздвигни утес и боготвори, поклоняйся, чтобы не ослабло спасительное поклонение к твоим горам.
3. Спарта. Твоя страна — как новая Спарта, может существовать на грустном Востоке. Стремись, ты можешь и должен.
4. Никогда не будь безоружным.
Пусть сначала соседи свои мечи уберут.
5. Никаких бестолковых на твоей земле.
От слез бедняков, и трусости слабых разрушается родина.
6. Один народ – одна семья. Среди народа не может быть раскола, и ты не имеешь права быть внутренне расколотым.
7. Будь сильным, еще сильней и всегда сильным. Народы, в конце концов, становятся хозяевами не того, что им достается, а того, чего они достойны, что они могут обеспечить своими собственными силами.
Невестка и племянница по дороге засыпали бы ее тысячью вопросов обо всем на свете. А когда приехали домой, отец и мать стали бы спрашивать, как у нее дела, и она скорее всего разрыдалась бы. Как сказать им, что вот уже три года она ни разу не засыпала в объятиях мужчины? Как объяснить, что по утрам, глядя в чашку, она иногда сдерживала рыдание? Как описать всю тяжесть собственных шагов, когда вечерами она возвращалась к себе? Единственной передышкой был отпуск, когда она уезжала к друзьям; но отпуск всегда заканчивался, и одиночество вступало в свои права. Что ж, плакать так плакать, но лучше уж это делать здесь, где ее никто не видит.
Когда люди уверяют, будто они безразличны к тому, что о них думают, они по большей части себя обманывают. Обычно они поступают, как им вздумается, в надежде, что никто не прознает об их чудачествах, иногда же они поступают вопреки мнения большинства, ибо их поддерживает признание близких. Право же, нетрудно пренебрегать условностями света, если это пренебрежение — условность, принятая в компании ваших приятелей. В таком случае человек проникается преувеличенным уважением к своей особе. Он удовлетворен собственной храбростью, не испытывая при этом малоприятного чувства опасности. Но жажда признания — пожалуй, самый неистребимый инстинкт цивилизованного человека. Я не верю людям, которые уверяют, что ни в грош не ставят мнения окружающих. Это пустая бравада. По сути дела, они только не страшатся упреков в мелких прегрешениях, убежденные, что никто о таковых не прознает.
Смело, ни дня не теряя в засаде,
Душистым цветеньем и пением птах,
В девственном, нежно-зеленом наряде
Так в город мой возвратилась Весна.
Много чудес в ее арсенале,
Но мне не понять ее красоты.
Я рано проснулась, и мне отказали
В удовольствии чистой душевной любви
И вот я стою, к ногам бьются волны,
И иглами дождь моросит по лицу.
Холодно мне и обидно до боли,
Ужасно, но понимаю ошибку свою.
И тянет вернуться, молить о прощении,
Но ноги налились тяжелым свинцом.
Тянет напиться, отдаться забвению,
Но это не выход. Бьет дождь по лицу.
Я ровно дышу, привожу свои мысли к покою.
Да, не права, принимаю свой крест.
Знаю, Мой Мир, в знак огромной заботы,
Чистит мне место для новых чудес!
Подушечки моих пальцев расчерчены словно для игры в крестики-нолики.
Игра, надо подумать, ещё и не начиналась толком, самим крестиков и ноликов почти не пока, только пустые крестообразные поля. Мне не очень интересно, кто будет играть; исход игры, тем более, до фени. Единственное, что немного тревожит: расцарапают ли они мои пальцы до крови или обойдутся со мной бережно, вспомнив, что при всех своих странностях, вполне обычный ошмёточек органической материи, хрупкое, уязвимое человеческое существо. Истекать кровью мне совсем не с руки. Не с обеих рук, ни с левой, ни с правой. Хватит уж.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Право» — 2 442 шт.
