Цитаты в теме «прошлое», стр. 123
Ты знаешь? Я всегда любила свечи
Миг в безвременье погружён —
Так вспоминается, так думается легче,
Когда от мира напрочь отрешён.
Свеча горит. Играют тени на стене
Спектакль из нашей жизни прошлой.
Ты вспоминаешь, знаю, обо мне.
И тихо повторяешь: жребий брошен.
И душный свет становится мне мал.
И кажется, что оживают стены,
Отблёскивая холодом зеркал,
Где ты стоишь среди огромной сцены.
Мне страшно шелохнуться. Я молчу.
Боюсь шагнуть в иллюзию видений.
Твои глаза увидеть я хочу,
Но всюду только тени, тени, тени.
История из обычных -
Сначала ты вовсе сходишь с ума,
И всё хорошо, или даже почти отлично,
И кажется, ты все можешь решить сама,
И счастье свое построить, и стать опорой,
И чтобы он тоже стал крепкой опорой твоим плечам.
Но все же однажды сердечко твое увезут по скорой,
Когда завершится счет неземным ночам.
История из банальных -
И ты прекращаешь реветь и страдать,
Винить всех на свете в ошибке фатальной,
И ждать, что его снизойдет благодать.
Почти прекращаешь пить и курить в окошко,
Стираешь из жизни, забыла
Забила — и прошлого больше нет,
И стало плевать, только чуточку и немножко
Внутри остается еле заметный след.
История из крылатых —
Когда ты почувствуешь «все позади»,
Забудешь все самые яркие даты,
И сердце, как прежде, снова забьется в груди,
Быть может, ты даже встретишь кого-то другого,
Такого, кому ты сможешь надеждой быть
Вот в этот момент он вернется. вернется снова.
Чтоб в этот разок уж точно тебя добить.
Вот опять прошла молва и задела душу.
Злые чёрные слова лучше бы не слушать.
Все соседи говорят, на работе тоже,
И слова их, словно яд, проникают в кожу.
Не берите в голову, лучше не берите.
Жизнь пойдёт по новому,
Жизнь пойдёт по новому,
Что ни говорите
Сплетницы на лавочке точат языки,
А вам всё до лампочки,
а вам всё до лампочки -
Это пустяки!
Вот любовь махнув рукой, с вами расстаётся.
В ситуации такой сердце чаще бьётся.
Кто виновен тут, кто прав, — время всё рассудит.
Если короток рукав, он длинней не будет.
Я вам так ещё скажу - я давно заметил,
Что лисой не стать ежу ни за что на свете.
И себе во всём всегда изменять не стоит,
Пусть ничто и никогда вас не беспокоит.
Не берите в голову, лучше не берите.
Жизнь пойдёт по новому,
Жизнь пойдёт по новому,
Что ни говорите
Сплетницы на лавочке точат языки,
А вам всё до лампочки,
а вам всё до лампочки -
Это пустяки!
«Если у вас есть проблема — значит, вам необходимо простить кого-то за что-то. Любой человек, который испытывает боль, должен простить. Любой человек, оказавшийся в неприятных обстоятельствах, должен простить. Необходимость прощения есть везде, где есть место страданиям, несчастью, недостатку, смущению или нищете любого рода.»
«Негодование, обвинение, гнев, желание «посчитаться» или увидеть кого-либо, уничтожает ваше здоровье. Вы должны простить раны и оскорбления прошлого и настоящего, не столько ради блага того, кто их вам нанес, сколько ради своего собственного блага.»
А я все представлял ее в шелках,
И у рояля в сумраке ведь странно?
Как будто таял прошлый век в свечах,
И чья-то тень шептала: Это Анна!
Там, под ногами льдом сверкал паркет,
И мне к лицу был белый цвет колета,
Но что ей солнце новых эполет,
Когда она ждала во мне поэта?
Так медленно-приличен менуэт,
Но в пальцы рук уже вливалась тайна,
Я мысленно писал ее портрет,
Где зелень глаз прекрасна и печальна.
Где черный волос непривычно смел,
И в париково-сером окружении
Не танцевал я с нею, а летел
В зеркально-бесконечном отражении.
Мне так хотелось восхищения глаз,
Мне так хотелось близкого дыханья —
Сию минуту, именно сейчас
Услышать еле слышное признание.
Стреляться на дуэли за нее
С каким-нибудь задиристым повесой,
А ночью целовать ее плечо,
Читать стихи и называть принцессой.
Люди Они существуют, чтобы искать счастье. Юный британец Лелуш желал лишь маленького счастья. Ничего особенного. По крайней мере, началом его действий было лишь маленькое желание, как у простого человека. Эту мечту Эту клятву Кто может запретить всё это? У кого есть на это право? Однако же Люди, хотят того или нет, неразрывно связаны с миром. Такова судьба. Тогда, если личные желания идут против воли мира, к ним относятся, как к бессмысленным и несущественным. Преступление и наказание.
Судьба и кара. То, что стоит перед Лелушем — прошлое, что он сам создал. Ненависть, существующая между людьми Даже так, он должен быть благодарен. Да, в конце концов Люди существуют, чтобы искать счастье. Единственное желание,
которое когда-нибудь исполнится родится из отчаяния.
Дорогой мой, я жду тебя. Как долог день в темноте! Или прошла неделя? Костер погас мне ужасно холодно я должна выползти наружу, но там палит солнце. Боюсь, я зря трачу свет лампы на рисунки и на это письмо. Мы умираем мы умираем Мы умираем, обогащенные любовью, путешествиями — всем, что вкусили. Телами, в которые вошли, по которым плыли, как по рекам страхами, от которых прятались, как в этой мрачной пещере Хочу, чтобы все это оставило след на моем теле. Мои истинные страны, а не те, что наносятся на карты, что носят имена могущественных людей. Я знаю, ты придешь. Придешь и отнесешь меня во дворец ветров. Это все, чего я хотела — отправиться в такое место с тобой, с друзьями на землю без карт.
Лампа погасла, и я пишу в темноте
— Папа не рассказывал про день, когда ты родился?
— Да, тысячу раз. Он, наконец-то, заловил рыбу.
— Не вымысел, а то, что есть. Не рассказывал?
— Нет.
— Твою маму привезли около трех часов дня. Ее привез сосед, потому что твой отец был в деловой поездке. Роды раньше срока, но осложнений не было. Все прошло идеально. Отец жалел, что его не было. Это сейчас принято, чтобы отец присутствовал при родах, а тогда я не знаю, чтобы изменилось, будь он в городе. Вот так ты и появился на свет. Не очень увлекательно, верно? Если бы мне пришлось выбирать между подлинной версией и той, про рыбу и обручальное кольцо, я, все-таки, выбрал бы вторую — вот она по мне.
— Хорошая версия.
Итак, любовь моя, я пытаюсь разобраться, кем я была и кем стала. Я всегда верила в то, что больше всего мы обязаны заботиться о себе и наслаждаться полнотой жизни, но вместе с тем меня преследовало убеждение, что вся наша жизнь предначертана. Никто не знает, когда и что его ждет, и лишь время неумолимо уходит.
Все эти годы я в панике бежала вперед. Оглядываясь назад, я вижу, что не обрела в жизни ничего достойного, кроме нашей дружбы, дружбы с тобой и с Мией. И вот наступил день, когда я проснулась и поняла, что потеряла людей, которых любила больше всех на свете. Только тогда я стала осознавать, что мы не можем жить отдельно от мира, который нас окружает, в нежелании сопротивляться ни судьбе, ни фатализму, но лишь признавая собственные слабости. Ты был прав, сказав, что когда-то я дорожила твоим мнением о себе, но ты ошибся, посчитав, что всё это уже в прошлом.
Я люблю тебя.
Однажды я странный сон увидал, будто с Господом рядом у моря шагал. А в небе высоком из прошлых дней отражались картины жизней моей. Следы на песке я видал каждый раз, дорожка тянулась за каждым из нас. Когда двойная была видна, когда оставалась всего лишь одна. И вскоре я понял — как ни взгляни, когда приходили чёрные дни, потерям и бедам не знал я числа — одна лишь дорожка за нами шла. И я возопил: «О, Спаситель наш, ты обещал, что в обиду не дашь. Но когда чёрный мрак мою жизнь топил, Господи Боже, где же ты был? » «Разве не слышал, — глянул он строго, — мол, не надейся только на Бога? А про дорожку — то не вопрос, знаешь, сынок, это я тебя нёс. »
И вот он снова в Париже, и вечер мягок, как грудь женщины, и кажется — иначе и не может быть. Всё принимается со спокойствием обреченности — этим единственным оружием беспомощности. Небо всегда и везде остается одним и тем же, распростертое над убийством, ненавистью, самоотверженностью и любовью, наступает весна, и деревья бездумно расцветают вновь, приходят и уходят сливово-синие сумерки, и нет им дела до паспортов, предательства, отчаяния и надежды. Как хорошо снова оказаться в Париже, не спеша идти по улице, окутанной серебристо-серым светом, ни о чем не думать До чего он хорошо, этот час, еще полный отсрочки, полный мягкой расплывчатости, и эта грань, где далекая печаль и блаженно-счастливое ощущение того, что ты еще просто жив, сливаются воедино, как небо и море на горизонте: первый час возвращения, когда ножи и стрелы еще не успели вонзиться в тебя Это редкое чувство единения с природой, ее широкое дыхание, идущее далеко и издалека, это пока еще безотчетное скольжение вдоль дороги сердца, мимо тусклых огней фактов, мимо крестов, на которых распято прошлое, и колючих шипов будущего, цезура, безмолвное парение, короткая передышка, когда, весь открывший жизни, ты замкнулся в самом себе Слабый пульс вечности, подслушанный в самом быстротечном и преходящем
— Правительство действительно враг народа. — Бобби поворачивается ко мне. — Боже мой, Виктор, тебе ли уж этого не знать.
— Но Бобби, я не занимаюсь политикой, — невнятно бубню я.
— Все ей занимаются, Виктор, — говорит Бобби, вновь отворачиваясь от меня. — И с этим ничего не поделаешь.
На это заявление мне нечего ответить, так что я молча допиваю остатки «космополитена».
— Тебе следует серьезно заняться своим мировоззрением. Твое мировоззрение вызвано недостаточной информированностью.
— Мы убиваем безоружных людей, — шепчу я.
— В прошлом году в нашей стране совершено двадцать пять тысяч убийств, Виктор.
— Но но я то не совершил ни одного из них.
Бобби терпеливо улыбается, вновь возвращаясь к тому месту, где сижу я. Я смотрю на него с надеждой.
— Лучше держаться от всего этого в стороне, Виктор?
— Да, — шепчу я, — наверное, лучше.
— Но это невозможно, — шепчет он в ответ. — Вот что ты должен понять.
— Но, чувак, я же я же я же
— Виктор.
— чувак, мне было так трудно в последнее время, это меня в какой то степени оправдывает
Я смотрю на него взглядом, полным мольбы.
— Тебе не за что оправдываться, чувак.
— Бобби, но я же я же американец, правда?
— Ну и что, Виктор? — говорит Бобби, глядя на меня сверху вниз. — Я тоже.
— Но почему именно я, Бобби? — спрашиваю я. — Почему ты мне доверяешь?
— Потому что ты думаешь, что Сектор Газа — это название ночного клуба, а Ясир Арафат — имя черного рэппера, — говорит мне Бобби.
Да Наверное, пора Пора навести порядок в голове, как иногда мы наводим порядок в любимом гараже — перебира-а-аем коробочки с прошлым, смеемся, грустим, сортируем — это выбрасываем, это соседке пригодится, это пока сохраним — авось самим сгодится, мало ли что Так и в голове Точно так же — никакого отличия раскладываем все по полочкам, мысли о Боге — на первую, самую чистую и красивую полку — пусть я пользуюсь ими не часто, но отдавать их никому не собираюсь Они мне самой дороги Мм мм . что у нас в этом замшелом пакете? Оооо Мысли о вечном Для начала их надо простирнуть и проветрить — и на верхнюю полку, но на видное место Вами я частенько пользуюсь А это что за баулы? Огромные воздушные мешки? Аааа это же мечты! Аккуратно укладываю их на антресоли Сейчас не до вас Вообще то мечтать не вредно Но и здоровее от этого не становишься Мысли о хорошем, ну куда вас деть то? Вас много Ладно уж — сервант с прозрачными стеклами как раз по вам плачет Пусть сквозь стекла все видят, какая я хорошая А вот и мысли о плохом Нет уж, на всеобщее обозрение я вас выставлять не стану Но и выкидывать тоже рука не поднимается Слишком уж сладко без вас, слишком уж приторно Вроде бы все Стоп! А это что за огромнейшая куча непонятно чего? Откуда? АААААА!!!!! Это же мысли о ТЕБЕ!!!! Что ж . Беру в руки лопату . Набираю побольше воздуха в прокуренные легкие И . ВЫБРАСЫВАЮ, ВЫБРАСЫВАЮ, ВЫБРАСЫВАЮ .
Эта тишина — причина того, что образцы прошлого пробуждают не столько желания, сколько печаль, безмерную, неумную тоску. Оно было, но больше не вернется. Оно ушло, стало другим миром, с которым для нас все покончено. В казармах эти образы прошлого вызывали у нас бурные порывы мятежных желаний. Тогда мы были еще связаны с ним, мы принадлежали ему, оно принадлежало нам, хотя мы и были разлучены.. Эти образы всплыли при звуках солдатских песен, которые мы пели, отправляясь по утрам в луга на строевые учения; справа — алое зарево зари, слева — черные силуэты леса; в ту пору они были острым, отчетливым воспоминанием, которое еще жило в нас и исходило не извне, а от самих нас.
Но здесь, в окопах, мы его утратили. Оно уже больше не пробуждалось в нас — мы умерли, и оно отодвинулось куда-то вдаль, оно стало загадочным отблеском чего-то забытого, видением, которое иногда предстает перед нами; мы его боимся и любим его безнадежной любовью. Видения прошлого сильны, и наша тоска по прошлому тоже сильна, но оно недостижимо, и мы это знаем. Вспоминать о нем так же безнадежно, как ожидать, что ты станешь генералом.
И даже если бы нам разрешили вернуться в те места, где прошла наша юность, мы, наверное, не знали бы, что нам делать. Те тайные силы, которые чуть заметными токами текли от них к нам, уже нельзя воскресить. Вокруг нас были бы те же виды, мы бродили бы по тем же местам; мы с любовью узнавали бы их и были растроганы, увидев их вновь. Но мы испытали бы то же само чувство, которое испытываешь, задумавшись над фотографией убитого товарища: это его черты, это его лицо, и пережитые вместе с ним дни приобретают в памяти обманчивую видимость настоящей жизни, но все - таки это не он сам.
Итак, что такое литостъ?
Литостъ — мучительное состояние, порожденное видом собственного, внезапно обнаруженного убожества.
Одно из обычных лекарств против собственного убожества — любовь. Ибо тот, кто истинно любим, убогим быть не может. Все его слабости искуплены магическим взглядом любви, в котором даже неспортивное плавание с торчащей над водной гладью головой становится очаровательным.
Абсолют любви есть, собственно, мечта об абсолютном тождестве: необходимо, чтобы любимая женщина плавала так же медленно, как мы, и никоим образом не имела своего собственного прошлого, о котором вспоминала бы с радостью. Но как только иллюзия абсолютного тождества рушится (девушка с радостью вспоминает о своем прошлом или быстро плавает), любовь становится лишь постоянным источником того великого страдания, которое мы называем литостъю.
Тот, кто обладает глубоким опытом всеобщего человеческого несовершенства, относительно защищен от ударов литости. Вид собственного убожества представляется ему чем— то обыденным и нелюбопытным. Литостъ, таким образом, характерна для возраста неопытности. Это одно из украшений молодости.
Литость работает как двухтактный мотор. За ощущением страдания следует жажда мести. Цель мести — заставить партнера выглядеть таким же убогим. Пусть мужчина и не умеет плавать, но получившая пощечину женщина плачет. Стало быть, они чувствуют себя ровней и могут продолжать любить друг друга.
Есть твоя душа – и это самое главное. Все остальное – суета и глупость. Возьми и выбрось – не жалко. Время от времени твоя душа обретает тело. Она живет в нем и совершенствуется, или не совершенствуется. Это по желанию. Когда ты понимаешь, что твоя жизнь– это возможность совершенствовать себя, ты служишь Гармонии, Высшему Свету. Мы говорим – достигаешь Нирваны. А если ты не понимаешь этого, размениваешься по мелочам, ты растрачиваешь энергию Мира. И это твой грех, ведь ты тратишь не свою, а общую энергию Платон рассказывал, что души перерождаются. Они приходят в этот мир снова и снова. И чем лучше они проведут свою очередную жизнь, тем больше им будет дано в будущей жизни. Но и будущая жизнь – это только ступень. Если пройти их все, тебе откроется Небесный Свод, по которому движутся Боги в своих прекрасных колесницах.
Буддисты называют Небесный Свод – Нирваной, а достигших небесного свода – Буддами. Мир полон страданий, и тебе это хорошо известно. Но страдания – это не то, на что нужно обращать внимание. Ты живешь, чтобы помогать другим душам, указывать им путь, который ты сам уже прошел за свои прошлые жизни. И если ты это делаешь, то душа твоя совершенствуется, и ты сам быстрее достигнешь Просветления – состояния Будды.
Если жизнь что-нибудь дает, то лишь для того, чтобы отнять. Очарование дали показывает нам райские красоты, но они исчезают, подобно оптической иллюзии, когда мы поддаемся их соблазну. Счастье, таким образом, всегда лежит в будущем или же в прошлом, а настоящее подобно маленькому темному облаку, которое ветер гонит над озаренной солнцем равниной: перед ним и за ним все светло, только оно само постоянно отбрасывает от себя тень. Настоящее поэтому никогда не удовлетворяет нас, а будущее ненадежно, прошедшее невозвратно. Жизнь с ее ежечасными, ежедневными, еженедельными и ежегодными, маленькими, большими невзгодами, с ее обманутыми надеждами, с ее неудачами и разочарованиями — эта жизнь носит на себе такой явный отпечаток неминуемого страдания, что трудно понять, как можно этого не видеть, как можно поверить, будто жизнь существует для того, чтобы с благодарностью наслаждаться ею, как можно поверить, будто человек существует для того, чтобы быть счастливым. Нет, это беспрестанное очарование и разочарование, как и весь характер жизни вообще, по-видимому, скорее рассчитаны и предназначены только на то, чтобы пробудить в нас убеждение, что нет ничего на свете достойного наших стремлений, борьбы и желаний, что все блага ничтожны, что мир оказывается полным банкротом и жизнь — такое предприятие, которое не окупает своих издержек; и это должно отвратить нашу волю от жизни.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Прошлое» — 2 647 шт.
