Цитаты в теме «пространство», стр. 21
Она пыталась его забыть
Она пыталась его забыть,
Она ругалась: «Подлец! Пьянь!»
Она из сказки кроила быль
Да вот лекала, видать, дрянь.
Кромсала время-пространство в ноль
И тёрла щёткой в душе след,
А по ночам смотрела в окно,
Вдыхая звёздный скупой свет.
Она впустила в свою постель
Другого (право, умён, мил) —
Не замерзать же ей в пустоте.
Но, Боже, дай хоть чуть-чуть сил
Играть успешно в тягучий быт,
Не путать имя в хмельных снах
И помоги же того забыть,
Кого не стоило ей знать.
Тем дождём
Ночами к сердцу подступает дрожь,
Прихотливо неслучайна память.
Уютно сеет бесконечный дождь,
Бурлит река, облизывая камни.
И папин голос: «Светка, не сиди,
Иди к костру, за студишься, малышка».
Но магия изменчивой воды не отпускает.
Я пою чуть слышно, как чукча,
Ни о чём и обо всём.
Мир шелестит, журчит и подпевает,
И я звучу с пространством в унисон,
Промокшая, счастливая, живая
Безумствуют циклоны за окном,
Коварный март не отпускает зиму.
А я беззвучно плачу тем дождём.
И счастье жить — как в детстве нестерпимо.
Пространство рассекает мысль, как птица,
Взлетая ввысь к познанию бытия;
И каждый к совершенству вех стремится,
Вникая в смысл и тайны жития.
Когда-то укусив плодов познания,
Мы мечемся во Змеевом кругу;
Даны нам для развития страданья,
Ключи грехов отосланы врагу.
Зачем мы здесь? — извечные вопросы,
Решаем каждый сам в рутине дня;
Мы, жаля, погибаем словно осы,
Неся тепло, сгораем от огня
И от познания никуда не деться,
Но как спастись, не сразу дан ответ,
А спешка, в звёзды не даёт вглядеться,
Чтоб истины постигнуть яркий свет
Как будто сверху посланы желанья,
Чтоб души воскрешались ими вновь,
От дьявола даны оковы знания,
От Бога во спасение — любовь!
Куда мне без тебя, куда
В какую тишь каких пространств.
В какие страны, города,
В посконный рай, в буддистский транс.
Куда мне без тебя, куда
Сидеть смотреть «Реал Мадрид»
И не бросать кусочки льда,
В среду, что пьется и горит.
Заткнуться, выйти из игры
Вот так, за здорово живешь,
В какой излом земной коры,
В какую ложь и безнадежь
Найти б одну из ойкумен
Где есть закат и есть рассвет,
Где есть понятие «взамен»,
А боли не было и нет.
Ушел под воду знак огня
И наш Париж не стоит месс,
Всё что осталось у меня,
Какого беса, если без.
Зимняя книга
Выше высоких крыш,
Выше самых высоких деревьев
Нас уносила пурга,
Обнимая седым покрывалом.
Утром ударил мороз,
И упали кристаллы снежинок,
Как мириады алмазов,
Сияя под утренним солнцем.
Мы остались стоять на холме,
Вознося восхваления зиме.
За ночь для нас на холме
Вырос замок прекрасней кристалла
Серого раух-топаза,
Ограненного Древним народом.
Вот наше гордое племя
Стоит у подножия замка
И смотрит, впервые
За тысячелетия вместе,
Не желая оставить следа
На блестящей поверхности льда.
Мальчик из замка принес
Долгожданную Зимнюю книгу,
На первой странице открыл,
Молча нашему подал отцу.
Там мы прочли обо всем,
Что искали в различных пространствах,
Нашли же у самого дома,
В сверкающих этих холмах.
И птица, раскинув крыла,
Над нами на юг пронеслась.
Жить — значит страдать, обмирая ли от счастья или каменея от горя, рыча от наслаждения или рыча от гнева, задыхаясь от нежности или бледнея от боли, но страдать, за себя или за других, ибо жизнь, лишенная страдания, превращается в способ существования белковых тел.
А для того чтобы превратить свое существование в жизнь, человеку приходится рождаться дважды: как существу и как личности, и если в первом случае за него страдает мать, то во втором — он сам, лично, и далеко не у всех хватает на это отчаянности. Стать личностью означает определить себя во времени и пространстве, выйти из толпы, не выходя из нее
Хочу к тебе! Загнать коней до пены,
До крови на разорванных губах!
Но неподъемным копится в ногах
Расплавленный свинец, сжигая вены
Ломать запястья, сухожилия — в клочья
И плетью поперек спины — «Назад!»,
Настойчиво глотая этот яд —
Драже твоих интимных многоточий
Простив тебе чужую принадлежность
Вновь выживать, отраве вопреки,
Обманывать спокойствием руки,
В пасьянсы разложив любовь и нежность,
Искать следы потерянного рая
В пространствах мира, сжатых до угла
И радоваться горько,
Что смогла.
— Взгляните! — сказал он, поднимая руку к небу. — Там несколько проносящихся облаков закрывают миллионы миров — непроницаемых, таинственных, однако действительных. Там, внизу — и он указал на море, — скрываются тысячи вещей, природу которых, хотя океан и составляет часть земли, не изучили еще человеческие существа. Между этими высшими и низшими пространствами непонятного, однако Абсолютного, стоите вы, определенный атом ограниченных способностей, не знающий, долго ли продержится слабая нитка вашей жизни, тем не менее высокомерно в вашем бедном мозгу балансирует вопрос: снизойдете ли вы с вашей мелкостью и некомпетентностью признать Бога, или нет? Сознаюсь, что из всех удивительных вещей вселенной это особенное состояние современного человечества более всего удивляет меня!
Горними тихо летела душа небесами, Грустные долу она опускала ресницы;
Слезы, в пространстве от них упадая звездами, Светлой и длинной вилися за ней вереницей.
Встречные тихо ее вопрошали светила:
«Что так грустна? И о чем эти слезы во взоре?»
Им отвечала она: «Я земли не забыла, Много оставила там я страданья и горя.
Здесь я лишь ликам блаженства и радости внемлю, Праведных души не знают ни скорби, ни злобы —
О, отпусти меня снова, создатель, на землю, Было б о ком пожалеть и утешить кого бы».
1858
Порой по улице бредёшь —
Нахлынет вдруг невесть откуда
И по спине пройдёт, как дрожь,
Бессмысленная жажда чуда.
Не то, чтоб встал кентавр какой
У магазина под часами,
Не то чтоб на Серпуховской
Открылось море с парусами,
Не то чтоб захотелось — и ввысь,
Кометой взвиться над Москвою,
Иль хоть по улице пройтись
На полвершка над мостовою.
Когда комета не взвилась,
И это назови удачей.
Жаль, у пространств иная связь,
И времена живут иначе.
На белом свете чуда нет,
Есть только ожидание чуда.
На том и держится поэт,
Что эта жажда ниоткуда.
Она ждала тебя сто лет,
Под фонарём изнемогая
Ты ею дорожи, поэт,
Она — твоя Серпуховская,
Твой город, и твоя земля,
И не взлетевшая комета,
И даже парус корабля,
Сто лет, сгинувший со света.
Затем и на земле живём,
Работаем и узнаём
Друг друга по её приметам,
Что ей придётся стать стихом,
Когда и ты рождён поэтом.
И ничего не остаётся...
И ничего не остаётся, кроме жить,
Месить пространство, вычитать минуты,
И так прощаться с близкими, как будто
Выходишь на площадку покурить.
И сочиняя мир из ничего,
И став от боли даже ниже ростом,
Опять живёшь среди чужих и взрослых,
Как посреди сиротства своего.
Но там внутри, на самой глубине,
За самой хрупкой тонкой перепонкой,
Твоя любовь испуганным ребёнком.
Уже устала плакать обо мне.
И в этот сад, и в этот рай кромешный,
Где так легко друг друга не узнать,
Где никого — ни после нас, ни между —
Я в сотый раз иду тебя искать.
Пускай твоя не звёздная дорога
И чёрных дней идёт за пластом пласт:
Ты ничего не смей просить у Бога —
И он тебе всего сверх меры даст.
На гребне всех событий и эпох,
По-дьявольски в пространстве изловчась,
Снимает скрытой камерой нас Бог,
А запись мы увидим в судный час.
Даётся нам легко, но строго
На праздник божья благодать:
У Бога просят слишком много
Того, что он не может дать.
Над злом всегда стоит добро
И нас оценивает строго:
Когда толкает бес в ребро,
Ещё сильнее веришь в Бога.
В твой личный мир — одна дорога,
Что с внешним миром держит связь:
Ты сам в себя впускаешь Бога,
А дьявол входит не спросясь.
Обратный ход начертан рекам,
Развал и гибель всей системы:
Бог создал землю с человеком,
А человек — одни проблемы.
За разговорами, за чаем,
За тем, что в комнате тепло,
Мы постепенно замечаем,
Что дело к ночи подошло.
А Бог глядит с иконы прямо.
Хотите — верьте иль не верьте.
Побудь со мной подольше, мама.
Кто знает, что там — после смерти?
Закон спирали или круга?
И тот ли взгляд, и то ли имя?
И встретим ли мы там друг друга?
И если встретим, то — какими?
Не сгинем ли, не одичаем?
Не в разные пространства ухнем?
И можно ли там выпить чаю
И посидеть вот так на кухне?
Что Бог решит, судьбу итожа, —
Не разглядеть за той излукой.
Прости нам маловерие, Боже,
И не наказывай разлукой.
ВНЕ СИСТЕМЫ
Заходишь в мой сон и ломаешь любые стены, и ныне и присно, ногой вышибая двери, ты будешь всё ближе, ведь мы с тобой вне системы, находим друг друга в чужой инородной вере, в забытом пространстве, рассыпанном на осколки и впившемся в руки. Вот линии. Всё - оттуда. И если ты хочешь мне высказаться - замолкни. Я буду читать тебя. Это для нас не чудо. А ветер бушует и дышит мне часто в спину, и осень глотает меня тяжело. публично. ведь знает, что ты без меня - не до половина, а я без тебя - человек. Просто так обычный. Но я не сорвусь в тебя, воля моя железна, и сны остаются единственной точкой сдвига. Пока мы раздельны, мы попросту бесполезны, и пункт назначения вычеркнут, не достигнут. Заходишь в мой сон, как домой. На правах антенны ты ловишь дыханье, верёвкой меня обвив. А всё, что связало нас - утечёт по венам. Ведь мы с тобой вне системы, и вне любви.
— А что случится, когда вы умрёте?
— Ну, или зароют, или сожгут.
— Забавно. Но без веры в загробную жизнь в чем же вы находите утешение во времена отчаяния?
— В человеческой любви и товариществе. Но в наиболее важные моменты я нахожу – нет, не утешение, это не совсем то – я нахожу силу в размышлениях о том, как это прекрасно быть живым и обладать мозгом, который, хотя бы и в ограниченных пределах, способен к пониманию смысла моего существования и наслаждению красотой мира и красотой продуктов эволюции. Великолепие вселенной и чувство собственной малости, которое даёт нам пространство и геологическое время, принижают нас, но в каком-то странно утешительном ключе. Приятно чувствовать себя частью большой картинки.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Пространство» — 469 шт.
