Цитаты в теме «рана», стр. 27
Ей когда-нибудь надоест
Ей когда-нибудь надоест начинать всё с нуля
В обещания верить и ждать, проливая слёзы
Принимать, не узнав, где ты был со вчерашнего дня
Через боль преступив, не задав вопросы
Ей когда-нибудь надоест засыпать одной
Не дождавшись, не спавши почти полночи
И завидовать почему-то той «другой»
И безудержно изводить себя, что есть мочи
Ей когда-нибудь надоест говорить «люблю»
Ожидая в ответ хотя-бы полслова
Погружаясь душой в ледяную тьму
От безверия не чувствуя сердца полуживого
Ей когда-нибудь надоест обо всём молчать
Бесконечно, преданно зализывать раны
Продолжая верить, любить и ждать
Обернувшись героиней известной драмы
Ей когда-нибудь надоест, надоест мечтать
Ощущая — обратно смешали с грязью
Уходя, не забудет тебе сказать
«Надоело быть рядом с такою мразью».
Молчаливые призраки
Они зачем-то приходят туда, где их не ждут
Зачем-то входят без спросу и молча ходят, бродят
Они зачем-то приходят, и что-то молча берут
Зачем-то что-то берут и просто молча уходят
Приходят, берут по чуть-чуть, по кускам
Немножечко, и кажется почти не заметно
Но что-то теряется, где-то там
Но, что это что-то — гадаешь тщетно
Зачем, для чего, почему к тебе
Приходят, берут и уносят без слова
И где-то становится пусто
Кажется мне но где это, где не понятно снова.
Они зачем-то приходят туда, где их не ждут
Зачем-то входят без спросу и молча ходят, бродят
Уносят с собою молча что-то то, что берут
На сердце оставляя раны, которые не проходят.
ЕЩЕ БОЛИТ НА СЕРДЦЕ РАНА
И все же необычно мне,
Что я гуляю по Берлину.
Казалось — он сгорел в огне,
Был весь в окопах и руинах.
Все это было так давно,
Что перепутались все даты.
Есть черно-белое кино,
Для хроник снятое когда-то.
Летят снаряды — «На Берлин!»
Летят снаряды — «"За Победу!»
Мы нашу память берегли —
Кто знал, что я сюда приеду?
И пусть никто на виноват,
Что обстоятельства сложились.
Нет миллионов тех солдат,
Которые отдали жизни.
Зачем проклятая война
Мешает жить легко, свободно.
И в чем тут есть моя вина,
Что я попал в Берлин сегодня?
Как быстро пронеслись года —
Неактуален знак вопроса.
Ты, папа, — не дошел сюда.
Я - долетел, довольно просто.
В ночи величествен Рейхстаг,
Колышет ветер флаг огромный,
И, эхом яростных атак,
Звучат вдали раскаты грома.
Еще болит во мне война
Я просыпаюсь слишком рано
И, как Берлинская стена,
Проходит через сердце рана.
НЕ ТРОГАЙТЕ ПРАЗДНИК ПОБЕДЫ!
Оплачены страшной ценою
Военных сражений года.
Но радостный праздник со мною
Был с самого детства всегда.
Я ждал его вместе со всеми,
Рассматривал вновь ордена
И в майских парадах весенних
Другою казалась война.
И плыли над площадью флаги,
И пели солдаты в строю,
О подвигах и об отваге,
Про смерть и удачу свою.
Победа! — красивое слово!
Подарок для нас и для Вас.
Победа! — и слышится снова
Военного времени вальс.
Смотрите, идут ветераны!
Из вечности в вечность идут.
И взрослыми ставшие рано,
Они победили беду
Забудем на время про беды
И, доблести павших верны,
Отметим величие Победы
И эхо далекой войны.
Пусть память шагает по следу,
Горит, как от ран ножевых
— Не трогайте нашу Победу!
Оставьте ее для живых!
ПОДРЯД УХОДЯТ ВЕТЕРАНЫ
Мы понимаем, что когда-то
Придут совсем другие даты.
Не будет больше ветеранов.
Их не останется в живых.
Ни рядовых, ни офицеров,
Ни покалеченных, ни целых,
Ни благородных генералов,
Ни бывших зеков рот штрафных.
Кто им потом придет на смену?
Кого придется звать на сцену
Чтоб окружить своей заботой
Когда нагрянет юбилей?
Подряд уходят ветераны.
Им обдувает ветер раны,
Их ордена лежат забыты,
А имена горят сильней.
А, может, это всё логично?
Но очень больно, если лично
Ты с этим связан был и даже
Не понимал тогда всего.
Мне раньше искренне казалось,
Что папе много жить осталось,
Но уж который День Победы
Мы отмечаем без него.
Петр Давыдов
Дай мне тему, дай мне пищу,
Дай мне счастье или боль,
Чтобы спелось, чтобы вышло,
Чтобы отыгралась роль
Жизни, смерти, бездны, пика,
Расставания и любви,
Дай икону с горьким ликом
Или сердце разорви.
Дай попробовать губами
Чем горит твоя душа,
Что скрывает по крыльями,
Обнажаясь не спеша.
Дай почувствовать подкожно
Злую соль открытых ран,
Чтобы было невозможно,
Чтобы мысли — как капкан.
Чтобы билось, вызревало,
Криком рвало тишину,
Слишком много, слишком мало,
Чтобы выло на луну.
Чтобы слово, даже слово
Плавилось, текло огнем.
Чтобы не было другого,
Чтобы я и мир — вдвоем.
Я поняла —ты не хотел мне зла,
Ты даже был предельно честен где-то,
Ты просто оказался из числа людей,
Не выходящих из бюджета.
Не обижайся, я ведь не в укор,
Ты и такой мне бесконечно дорог.
Хорош ли, нет ли —это сущий вздор.
Любить так уж любить —без оговорок.
Я стала невеселая. Прости.
Пускай тебя раскаяние не гложет.
Сама себя попробую спасти,
Никто другой меня спасти не сможет.
Забудь меня. Из памяти сотри.
Была — и нет, и крест поставь на этом.
А раны заживают изнутри.
А я еще поеду к морю летом.
Я буду слушать, как идет волна,
Как в грохот шум ее перерастает,
Как, отступая, шелестит она,
Как будто книгу верности листает.
Не помни лихом, не сочти виной,
Что я когда-то в жизнь твою вторгалась,
И не печалься —все мое — со мной.
И не сочувствуй — я не торговалась.
Дай бог слепцам глаза вернуть и спины выпрямить горбатым. Дай бог быть богом хоть чуть-чуть, но быть нельзя чуть-чуть распятым. Дай бог не вляпаться во власть и не геройствовать под ложно, и быть богатым — но не красть, конечно, если так возможно. Дай бог быть тертым калачом, не сожранным ничьею шайкой, ни жертвой быть, ни палачом,ни барином, ни попрошайкой. Дай бог поменьше рваных ран,когда идет большая драка. Дай бог побольше разных стран, не потеряв своей, однако. Дай бог, чтобы твоя страна тебя не пнула сапожищем. Дай бог, чтобы твоя жена тебя любила даже нищим. Дай бог лжецам замкнуть уста, глас божий слыша в детском крике.Дай бог живым узреть Христа, пусть не в мужском, так в женском лике. Не крест — бес крестие мы несем, а как сгибаемся убого. Чтоб не извериться во всем, Дай бог ну хоть немного Бога! Дай бог всего, всего, всего и сразу всем — чтоб не обидно. Дай бог всего, но лишь того,за что потом не станет стыдно.
Не исчезай исчезнув из меня, раз воплотясь, ты из себя исчезнешь, себе самой навеки из меня, и это будет низшая нечестность. Не исчезай. Исчезнуть — так легко. Воскреснуть друг для друга невозможно. Смерть втягивает слишком глубоко. Стать мертвым хоть на миг — неосторожно. Не исчезай Забудь про третью тень. В любви есть только двое. Третьих нету. Чисты мы будем оба в Судный день, когда нас трубы призовут к ответу. Не исчезай Мы искупили грех. Мы оба неподсудны, не возбранны. Достойны мы с тобой прощенья тех, кому невольно причинили раны. Не исчезай. Исчезнуть можно вмиг, но как нам после встретиться в столетиях? Возможен ли на свете твой двойники мой двойник? Лишь только в наших детях.Не исчезай. Дай мне свою ладонь. На ней написан я — я в это верю. Тем и страшна последняя любовь,что это не любовь, а страх потери.
Господь посылает рану, господь же ее и уврачует, никто не знает, что впереди, до завтра еще далеко, а ведь довольно одного часа, даже одной минуты, чтобы целый дом рухнул, я видел собственными глазами: дождь идет, и тут же тебе светит солнце, ложишься спать здоровехонек, проснулся — ни охнуть, ни вздохнуть. И кто, скажите на милость, может похвастаться, что вколотил гвоздь в колесо Фортуны? Разумеется, что никто, и между женским «да» и женским «нет» я бы и кончика булавки не стал совать: все равно не поместится. Дайте мне только увериться, что Китерия любит Басильо всей душой и от чистого сердца, и я ему головой поручусь за успех, потому любовь, как я слышал, носит такие очки, сквозь которые медь кажется золотом, бедность — богатством, а гной — жемчугом
Будто рана, раскрывается старая рана,
Это мама глядит вопросительно вновь,
И я знаю, я сам присмотрелся недавно,
Как дрожит, как дрожит у нее часто бровь.
Ты не можешь простить мне все быстро и просто
И не хочешь, чтоб все было глупо и зря.
Может, просто я выбрал барьер не по росту
Или просто барьер не по росту вдруг выбрал меня.
Наша мама, бескорыстная добрая мама
Продолжает трудиться пока еще в жилах есть кровь.
И я знаю я сам присмотрелся недавно,
Как дрожит, как дрожит иногда от обид ее бровь.
Меня рана болезненно душит,
Эту рану не вылечит самый заботливый врач,
Мне вчера неожиданно плюнули в душу,
Я устал окончательно, и мне на всё наплевать.
А во рту как-то горечью сушит,
Будто кто-то по жадничал несколько капель воды,
А потом передумал и все-таки плюнул мне в душу,
Мол, возьми, если хочешь, награда тебе за труды.
Я напрасно трудиться не трушу,
Я чуть-чуть отдохну и возьмусь за работу опять,
А до тех, кто мне плюнул безжалостно в душу,
Я еще доберусь, а пока мне на всё наплевать.
Человек, путь которого полон опасностей, должен жить без любви. И дело здесь не в том, чтобы оберегать свою душу от лишних ран, — вовсе нет. Тот, кто не решается любить из трусости или самолюбия, достоин презрения.
Дело в ином: нельзя допускать, чтобы тебя полюбил кто-то другой. Потому что человек, чья карма окутана грозовыми тучами, вряд ли доживет до мирной кончины. Он погибнет, и та, кто отдала ему свою душу, останется на свете одна. Какой бы героической ни была бы твоя смерть, ты все равно окажешься предателем, причем предашь самое дорогое существо на свете. Вывод очевиден: никого не пускай в свое сердце и тем более не вторгайся в чужое. Тогда, если ты погибнешь, никто не будет сражен или даже просто ранен горем. Ты уйдешь легко и беспечально, как уходит за горизонт облако.
Портрет мужчины
(Картина в Лувре работы неизвестного)
Его глаза — подземные озёра,
Покинутые царские чертоги.
Отмечен знаком высшего позора,
Он никогда не говорит о Боге.
Его уста — пурпуровая рана
От лезвия, пропитанного ядом.
Печальные, сомкнувшиеся рано,
Они зовут к непознанным укладам.
И руки — бледный мрамор полнолуний,
В них ужасы неснятого проклятья,
Они ласкали девушек-колдуний
И ведали кровавые распятия.
Ему в веках достался странный жребий —
Служить мечтой убийцы и поэта,
Быть может, как родился он — на небе
Кровавая растаяла комета.
В его душе столетние обиды,
В его душе печали без названия.
На все сады Мадонны и Киприды
Не променяет он воспоминания.
Он злобен, но не злобой святотатца,
И нежен цвет его атласной кожи.
Он может улыбаться и смеяться,
Но плакать плакать больше он не может.
— Велика ли она, эта любовь? Откажетесь ли вы ради нее от своего бога? Что сделал для вас Иисус? Что он выстрадал ради вас? За что вы любите его больше меня? За пробитые гвоздями руки? Так посмотрите же на мои! И на это поглядите, и на это, и на это — Он разорвал рубашку, показывая страшные рубцы на теле. — Padre, ваш бог — обманщик! Не верьте его ранам, не верьте, что он страдал, это все ложь. Ваше сердце должно по праву принадлежать мне! < > Я перенес все и закалил свою душу терпением, потому что стремился вернуться к жизни и вступить в борьбу с вашим богом. Эта цель была моим щитом, им я защищал свое сердце, когда мне грозили безумие и смерть. И вот теперь, вернувшись, я снова вижу на моем месте лжемученика, того, кто был пригвожден к кресту всего-навсего на шесть часов, а потом воскрес из мертвых. Padre, меня распинали год за годом пять лет, и я тоже воскрес! Что же вы теперь со мной сделаете? Что вы со мной сделаете?..
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Рана» — 690 шт.
