Цитаты в теме «рана», стр. 28
Что нам осталось к двадцати годам?
Исписанный блокнотик под подушкой,
Родная сердцу мягкая игрушка,
Альбом с рисунками с обложкой Нотр-Дам
Дневник за пятый, лента с выпускного,
Тетрадь с запиской: « а пойдём в кино? »
Украдкой выпитое красное вино,
Глаза напротив, странные немного
Сны о любви в эпоху пирамид,
И поцелуй наш первый Настоящий
А память, как безликий чёрный ящик,
Осколки радостей так бережно хранит
Что нам осталось? Пара точных ран,
Что в дождь порой напомнят нам о прошлом,
Тоска по детству «Нужно», «невозможно» —
Помада, шпильки И пустой карман.
Что нам осталось к двадцати годам?
Всё то, что в эти годы было с нами.
И за простыми, в общем, именами,
Мы в память прячем два десятка драм.
Все эти люди вечно будут здесь —
Гасить лампады или ставить свечи.
И зря твердят что время — вправду лечит —
Оно лишь боль не допускает до сердец.
Снега бы, небо
Не жалуй лисьего меха — умоляю, декабрь,
Этот чтоб со мною жесток был и груб.
Снега бы, небо! — холодного, нервного смеха
На трещинах бледных, морозом обветренных губ
Мне б гололеда — да так, чтоб больнее падать;
Да ты чтоб с горы по круче вернуться ко мне не мог.
Разбить бы колени, и тихо-претихо плакать,
На белом снегу умирая подле твоих ног
Мне б инея в раны, чтоб боль успокоил холод,
На ровные швы, на руки бы полторы тонны льда.
И пусть замерзает пусть гибнет во мне осколок
Разбитой моей надежды; наверно, она — вода
Мне снега бы, небо! Чтоб волосы — словно пакля;
Вставать чтоб, скользить, падать и взять, наконец, разбег
Я в шкуре убитого зверя глотаю слезу, как каплю
И если любовь уходит — пусть будет хотя бы снег.
Да, я свободен и сейчас, и был свободен за решёткой, потому что по-прежнему выше всего на свете ставлю свободу. Да, разумеется, это заставляло меня порой пить вино, которое приходилось мне не по вкусу, делать то, что оказывалось не по нраву и чего я впредь делать не стану; и от этого на теле моем и на душе — множестов шрамов, и я сам наносил людям раны — пришло время, когда я попросил у них прощения, ибо с течением времени понял: я могу делать все, что угодно, кроме одного: не дано мне заставить другого человека следовать за мной в моем безумии, в моей жажде жизни. Я не жалею о перенесённых страданиях, я горжусь своими шрамами, как гордятся боевыми наградами, я знаю, что цена свободы высока — так же высока, пожалуй, как цена рабства, и разница всего лишь в том, что ты платишь с удовольствием, с улыбкой, пусть даже это улыбка — сквозь слёзы.
Я окно открою в теплый вечер,
В запах лип и в музыку вдали.
Говорят, что время раны лечит,
А моя по-прежнему болит.
Все сбылось, но позже, чем хотелось,
И пришел не тот, кого ждала.
Моя песня лучшая не спелась
И в давно забытое ушла.
А старые липы печально молчали
О том, что в начале, о том, что в конце.
А старые липы ветвями качали,
И былое кружилось в золотистой пыльце.
Я окно открою в чьи-то тени,
В чей-то смех и в чьи-то голоса.
И опять вечерним наваждением
Мне твои пригрезятся глаза.
Не твоя там тень в руке сжимает
Тень цветов, как тень ушедших лет.
Это просто ветер налетает
И срывает с лип душистый цвет.
Лучше бы я знала, что всегда, когда мы достаем занозу из нашего тела, она оставляет после себя незаживающую рану. Изгнав Нобу навсегда из своей жизни, я не просто потеряла его дружбу. Закончилось все тем, что я изгнала себя из Джиона.
Причина этого столь банальна, что мне следовало бы предвидеть все заранее. Человек, который владеет призом, которого жаждет его друг, оказывается перед трудным выбором: он должен либо спрятать свой приз так, чтобы его друг не нашел его, если это возможно, или лишиться дружеских отношений с дорогим для себя человеком. Это проблема, аналогичная той, с которой столкнулись мы с Тыквой: наши отношения уже не восстановились после моего удочерения.
По его словам, столичная сутолока потеряла для него привлекательность, старые раны настроили на философский лад, и теперь он, бывший вольнодумец, решил всерьез подумать о душе. В связи с чем делает опись фамильной библиотеки, возделывает свой сад, перекладывает пятистопным ямбом Софокла и т. д., с наилучшими пожеланиями и пр. и пр. Мы лениво переписывались, чем дальше, тем реже, и, видимо, совершенно перестали бы испытывать надобность друг в друге – что делать, дружба не выдерживает проверки расстоянием и различием интересов. Если бы не мои обстоятельства, не знаю, пришлось бы нам когда-либо вновь провести ночь у одного камина.
Они шли группами по четыре человека и держали нечто вроде носилок, сделанных из шкур, к которым в каждом углу были прикреплены петли, чтобы их удобнее было нести. Между прочим, таких носилок всегда очень много в каждом отряде кукуанской армии. На этих шкурах, число которых казалось бесконечным, лежали раненые. По мере того как их приносили, они наспех осматривались лекарями, которых полагалось десять на каждый полк. Если рана была не тяжелая, пострадавшего воина уносили и тщательно лечили, поскольку, конечно, позволяли существующие условия. Но если состояние раненого было безнадежно, то под предлогом врачебного осмотра один из лекарей вскрывал ему острым ножом артерию, и несчастный быстро и безболезненно умирал. Конечно, это ужасно, но, с другой стороны, не истинное ли это проявление милосердия?
Эти люди привыкли к нищете. И меня томит вовсе не жажда благотворительности. Я не ищу мази, которая смягчила бы боль незаживающей раны. Они истекают кровью, но боль их не мучает. А меня мучает урон, который нанесён человеческой сути, не одному человеку – весь наш род терпит ущерб. Не жалость щемит мне сердце, жалости не доверишься. Забота садовника мешает мне спать этой ночью. Я опечален не бедностью, с бедностью сживаются так же, как сживаются с бездельем. На Востоке люди живут в грязи, и грязь им в радость. Печалит меня то, чему не поможет бесплатный суп. Печалят не горбы, не дыры, не безобразие. Печалит, что в каждом из этих людей погасла искорка Моцарта.
«Грех, — как считает Св. Татеваци, — это отворачивать лицо от неизменяемого добра, которое есть у Бога, и обращаться к изменяемому добру, которое есть творения». По названию грех один, но он делится на два: первородный и воздействующий. Воздействующий же делится на смертный и простительный. И все они отличаются друг от друга. За первородный – Адамов грех отвечают все, а за воздействующий отвечает только соделавший оное. Первородный грех один, а тех множество. Далее, первородный грех господствует над человеком независимо от него и без его воли, а те господствуют по воле человека. А вот насколько различна рана, нанесенная стрелой, от раны, нанесенной колючкой, настолько и различны смертные и простительные грехи.
Вот ты выиграл бой. Пропитанный потом, со вкусом крови на губах, возбужденный, жаждущий продолжения. Букмекеры, сделавшие на тебе бабки, приводят девушку. Профессионалку, полупрофессионалку, любительницу острых ощущений. Ты занимаешься этим в раздевалке, на заднем сиденье автомобиля, где даже нельзя по-человечески вытянуть ноги или ты рискуешь выбить стекла. А потом ты снова выходишь на свет, вокруг беснуется толпа, желая хотя бы дотронуться до тебя, и ты вновь чувствуешь себя героем. Это становится частью игры, одиннадцатым раундом десятираундового поединка. А когда ты возвращаешьсяк обычной жизни, это становится лишь придатком, слабостью. Находясь вне ринга, Бланчард испытал это состояние и хотел, чтобы его любовь к Кей была чистой.
Я сел в машину и отправился домой. В пути я думал о том, смогу ли сказать Кей, что у меня нет женщины из-за того, что секс напоминает мне вкус крови и иглы, зашивающей раны.
«Звезды как часто мы смотрим в ночное небо! Как возрождается, излечивается наша душа, наполняясь звездным сиянием, идущим из далекого ночного неба.
Звезды Звезды — это счастливые мгновения, которые, отслужив свое на Земле, возвысились в небо и остались там, чтобы вечно напоминать о себе по ночам, когда люди освобождаются ото всего, могут поднять головы и устремить свои взоры туда, где светит их ушедшее когда-то счастье. Но иногда звезды покидают небо и вновь спускаются на Землю, чтобы озарить счастьем своего избранника. Наверное, поэтому мы так часто с тоской смотрим в глубине ночи на звезды, боясь пропустить свою счастливую звезду. И даже если не находим ее, то все равно звездный свет, подобно целебному бальзаму, смазывает наши душевные раны, сглаживает рубцы на сердце и очищает нас от земной суеты.»
Смотрят в окно глаза бесприютной ночи.
Ветер колышет ветки тяжелым вздохом.
Ты не грусти о том, что не все, как хочешь.
И убеди себя, что не все так плохо.
Ты научилась не задавать вопросы.
И так давно никого ни о чем не просила.
Бог не забыл тебя. Нет.
Он тебя не бросил.
Просто считает: тебе это все по силам.
Ты иногда плачешь, Чуть-чуть
В подушку, в мыслях опять ругая свою наивность.
Любишь собак. И плюшевые игрушки.
Особенно первых Радуясь, что взаимно.
Ты временами кажешься слишком странной.
И, забывая, что общество — та же стая,
По вечерам штопаешь тихо раны.
Камни — они ведь тоже подчас летают.
Ты у икон ищешь на все ответы.
Только молчат лики святых строгих.
Ты им говоришь, что будешь идти к Свету.
Не зная, что Свет выбрал тебя из многих.
По снегу, летящему с неба,
Глубокому белому снегу,
В котором лежит моя грусть,
К тебе, задыхаясь от бега,
На горе своё тороплюсь.
Под утро земля засыпает
И снегом себя засыпает,
Чтоб стало кому-то тепло.
Лишь я, от тоски убегая,
Молю, чтоб меня занесло.
И каналы тянут руки серые ко мне.
И в ладонях их уже не тает белый снег.
И в ладонях их уже не тает белый снег.
Сыграйте мне, нежные скрипки.
Светает. Написан постскриптум,
И залит обрез сургучом.
Пора, грянет выстрел, и, вскрикнув,
Я в снег упаду на плечо.
Хочешь, эту песню не слушай.
Дверью хлопну — легче не станет.
Только не бередь мою душу.
Только не тревожь мои раны.
Снова с неба падают звёзды,
Снова загадать не успею.
Жить мне вроде бы и не поздно
Только просто так не сумею.
А темнеет гораздо раньше.
И не тянет гулять часами
По замерзшим пустым дорогам,
Любоваться ночной рекой.
Лучше греться хорошим кофе,
На диван залезать с ногами,
Примиряясь с жестоким миром...
Сколько стоит такой покой?
А порой можно видеть солнце
В небесах обнаженно-синих.
Не бросай им упреков вечных, -
Не работай под дурака...
Одиночество - боль упрямцев.
Одиночество - карма сильных.
Но оно может стать и другом...
Сколько стоит твоя тоска?
А еще можно просто слушать,
Как работает дождь уставший,
Как по крышам он бьется
В ритме не рождённых губами фраз.
И ты плачешь под теплым пледом,
Становясь на столетия старше,
Возносясь над щемящим прошлым...
Сколько стоит такой экстаз?
А на город ложится осень.
Водит тростью по старым ранам,
Ставит грустный, простой диагноз,
С пациента не взяв гроша...
И не спрятать больное сердце,
Притворившись дурным и пьяным.
Ты узнаешь по точным прайсам,
Сколько стоит твоя душа...
Вечерняя рана кровит,
Втекает молчанием лишним
Ты знаешь, я делаю вид,
Как будто бы я тебя слышу,
Как будто бы ты позвонил,
Как будто бы я очень рада
И лжи во спасенье сродни
Геройства пустого бравада:
Теперь-то ты знаешь, что я
Сильнее, чем ты, и намного —
Гордячка стального литья,
Заносчивая недотрога
Но только внутри, под бронёй,
Под клочьями тощих колючек,
Нелепое бродит враньё,
Хотевшее сделать, как лучше
Для нашей недужной любви,
Звучащей всё тише и тише
Всё чаще я делаю вид,
Как будто бы я тебя слышу.
Ещё не небо, уже не потолок
Ещё не всё, нам не объявлен срок,
И ты не ангел, но ещё не дьявол.
Не целый мир, а крохотный мирок
Ты, уходя, мне не скупясь оставил
Ещё не жду, но больше не люблю.
Ещё не плачу, но уже не спится.
На те же грабли завтра наступлю
И те же петли наберу на спицы
Ещё не боль — не-боли пустота.
Ещё не рана, только лишь примерка.
Наивный вздор — о вечности мечта
В твоих глазах от сквозняка померкла
Ещё не страх, но я удивлена
Не смятым снегом на твоей постели.
Ну, вот и всё И стайкой времена
Вслед за тобой вдогонку улетели.
Время прощаться и ставить диагнозы:
Неизлечимы – а, значит, слабы...
Поздно – «боржоми»... и кровь на анализы –
Поздно... немыслимо поздно, увы..
Любовная лирика – Аманда Моррис
По живому блёклая рана.
Шипящая перекись.
И по живому, по ждущему — снег.
Выжжено всё - чем жилось, во что верилось
Но я из праха в когда-той весне
Выйду живой, несмотря на диагнозы.
Выгрызу, выползу, выпрошу свет.
Снова поверю - уже безнаказанно —
В неисполнимость жестоких примет.
Поздно — «боржоми» и водка не вовремя.
На сердце — накипь и, может быть, — смерть.
Лишь зашипев, изо льда — да и в полымя.
Плакать, не жить, не желать.
Не иметь, вдоль милосердия —
Яростно, скальпелем, бритвой по боли -
Вот так — поперёк.прямо на осень
Неспешно по капельке
Падает ржавый ненужный зверёк.
Надо прощаться? прощать?
Не ко времени. боль излечима,
А значит — слаба.
Встречу кого-то в другом измерении.
Вычищу раны, припомню слова.
Вот идет он вальяжной походкой, твой юный Бог,
Как открытую книгу читает тебя опять,
Укрепляла позиции долго, а он вот смог
Без ключей и отмычек с сердца замки сорвать.
И ты падаешь снова в пропасть едва дыша,
Ты училась быть стойкой долго, да толку ноль,
От него сердце в пятки и к облакам душа
И извечная тема — на ране открытой соль.
Ты почти что поверила, в то, что внутри гранит,
Что ты сможешь спокойно, прямо смотреть в глаза,
Но когда от касаний внутри тебя все горит,
Забываешь про обещания и тормоза.
И казалось бы, уже взрослая и куда?
Потянуло тебя, как девочку, с головой
В этот омут, где поджидает одна беда,
А расплата — на век потерянный твой покой.
Если не тянет, то руки
Держи в карманах,
Не обнимай того, кто тебе не мил.
Этот потухший взгляд,
Словно соль на ранах
В прочем, я знаю, ты
Меня не любил.
Если не тянет, то не
Звони ночами,
Сердце чужое
Со скуки не разбивай.
Ты же не знаешь, как
Потом в отчаянье
Тебя забываю, хоть бей
Себя, хоть ломай.
Если не тянет, то лучше
Ты просто мимо,
Быстро, бесповоротно,
Своим путем.
Больно конечно, но все-
Таки поправимо,
Переживали и это переживем.
Если не тянет, то значит
Тянуть не будет,
Стерпится, слюбится —
Это же ерунда я не сужу, там
Выше тебя осудят, если не тянет,
То ты не и ходи сюда.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Рана» — 690 шт.
