Цитаты в теме «рана», стр. 30
Я получил свою долю в избиении палками, камнями, получал раны от людей, которые травили меня. Мне нанесли много вреда, и я не говорю: «О, пожалейте меня» или что-то в этом роде. Я не был собой, я был продуктом своей окружающей среды, и «Guns N' Roses» бросили это в лицо миру. «Вы не любите нас? Да пошли вы! Вы помогли нас создать. По вашей вине мы такие, какие есть. У нас не было шанса быть другими». Когда вы кормите кого-то дерьмом, он имеет право сказать вам, каково это на вкус. Многие люди имеют эту проблему. Когда я был ребенком, меня много били. Люди не выносят трудных детей, которые не знают, откуда ждать помощи.
Время проходит. Проходит, а врали, что лечит
Или, быть может, раны глубокие очень.
Если однажды вернется, я вряд ли отвечу.
Прошлое — в прошлом. На этом, пожалуй, закончим
Я не готова опять начинать все с начала.
В сердце живого нет места — рана на ране
Да, я скучала, признаюсь. Я очень скучала
Что «Все отлично!» врала и подругам, и маме
Днем улыбалась, порою от чистого сердца.
Это лишь днем, а ночами, зажав в кулак простынь,
Громко ревела, орала: «Куда же ты делся?»,
«Как ты так смог?» и еще миллионы вопросов.
Но надо жить дальше. Счастливой быть или казаться
Надо жить дальше. И буду. Ведь ты же живешь.
Надо найти в себе силы себе же признаться:
То, что однажды спасали, уже не спасешь.
Я пропадаю без вести в тебе
Мне некого винить в своей судьбе.
Да кто, если не я, за все в ответе?
И губы лижет псом бездомным ветер.
Я пропадаю без вести в тебе,
Где соль моей не отданной любви,
Тончайшей коркой покрывает раны.
Ты шепчешь «будем, поздно или рано»
Тебе отвечу «знаю, mon ami»
И вновь начну отсчитывать тоску,
Прижав два пальца к тонкому запястью.
Как фаталист — секунд последних счастья,
Прохладность стали поднеся к виску,
Надрывно ждет, поверив в тайну грез,
Я пропадаю в ожидание зыбком
Тебя, любимый Снова за улыбку
Мне губы в кровь бездомный лижет пёс.
Зачем ты, месяц за занавеской,
Тоскливо светишь на подоконник?
Вопрос не новый, ответ известный.
Кто не скучает, тот и не помнит.
Зачем ты, месяц худой и впалый,
Пугливым диском по небу скачешь?
Вопрос серьезный, ответ
Банальный. Кто не скучает, тот и не плачет.
Скажи мне, месяц, порадуй дуру,
Ему я тоже — на рану солью?
Безмолвен месяц на небе хмуром.
Кто не скучает, тому не больно.
Ну что ты, месяц, молчишь, не дышишь
И небо краем на части рубишь?
Как часто сердце не хочет слышать
Кто не скучает, тот и не любит.
Простите, казаки, но и это было.Болванкой в танк ударило, болванкой в танк ударило, болванкой в танк ударило и лопнула броня.
И мелкими осколками, и мелкими осколками, и мелкими осколками поранило меня.
припев: Любо, братцы, любо, любо братцы жить.
В танковой бригаде не приходится тужить,
Очнулся я в болоте, очнулся я в болоте, очнулся я в болоте глядь, вяжут раны мне.
А танк с броней пробитой, а танк с броней пробитой, а танк с броней пробитой догорает в стороне,
припев
И вот нас вызывают, и вот нас вызывают, и вот нас вызывают в особый наш отдел.
Скажи, а почему ты, скажи, а почему ты, скажи, а почему ты вместе с танком не сгорел?
припев,
Вы меня простите, вы меня простите, вы меня простите, это я им говорю,
В следующей атаке, в следующей атаке, в следующей атаке обязательно сгорю,
Может её не зря называют стервой те, у кого от её безрассудства раны. Та, у которой я далеко не первый, впрочем, и не последний из прочих равных, странная женщина вкуса тосканской граппы, тёплая, чуть горчащая в поцелуях. Я бы такую в сердце навечно запер, не отпуская, в счастье своём балуя.
Девочка, я тебя исписал построчно, сам тебя выдумал, сам отпускаю. Знаешь, ты меня выпила досуха этой ночью, как золотые капли дождя — Даная. Я бы в тебя влюбился. В тебе такое солнце с прохладным запахом апельсина, небо в тебе, высокое, голубое только пойми, ведь это невыносимо — небо и солнце вечно таскать с собою. Выбор с кем оставаться до боли труден. Как между чёрным — Ницше и белым — Сартра. Завтра ни с кем из них ничего не будет. Впрочем, о чём я? Было бы это «завтра».
Рыжими огнями засветилась осень
Рыжими огнями засветилась осень,
Золотом печали изумляет лес.
Есть одна забота у беспечных сосен —
Жить и наслаждаться синевой небес.
Желтые рассветы, теплые туманы,
Нежною истомой плещется река.
Лечатся невзгоды, заживают раны,
Под лазурью неба тают облака.
Бабье лето — это: когда много песен,
Райская погода, светлая пора.
Этой ночью тихой улыбался месяц,
Посыпая землю блеском серебра.
Думая о счастье, загляните в дали;
Вспоминайте вечер, уходящий в тень!
Нет о прошлом лете никакой печали,
Если бродит лесом золотой олень.
Раненная птица в небо не стремится,
Сердце раз разбивший -
Останется навеки бывшим,
Чтобы ни случилось,
Жизнь летит как птица,
Но не найти конца тебе,
Чтоб остановиться,
На гору взобрался?!
Ты рискни скатиться,
Вправду любишь солнце?!
Так перестань его таиться!
Раз любивший боле -
Всё уж настоящее!
В их числе не раз прогнивший,
Сердцем выстоявший,
Рана есть на сердце?!
Не скрывай ты шрамы!
Под вуалью темной
Не являйся в мае,
Бог простит раз надо,
Мне простить не тяжко,
Только до сих пор уж участь твоя,
По ночам мне снится, нет уж, долго,
Долго мне не спится!
Раненная птица в небо не стремится.
И в каждом будет суровый ветер,
Нордичен, едок, упрям и зол.
Нарушит связи, разрежет сети,
Разденет ветви, швырнет песок
На стылой пустоши прямо оземь,
Подхватит шторы, нырнет в окно...
И каждый, спрятавшись,
Пусть попросит себя
И ветер лишь об одном:
Чтоб стало тише, ясней
И проще дышать и думать,
Любить - простив.
Чтоб ровно каждый, кто ныне ропщет,
Сжимая ветер в своей горсти,
Вдруг стал нежнее, теплей, ранимей,
Но смог осилить любую боль.
Чтоб не случалось идущих мимо.
Чтоб каждый сделался, словно бог -
Не во всевластии и расправах,
А в милосердии - и уже
Не наносил бы другому раны,
Поняв, как рана умеет жечь...
Ну, а пока, разрезая сети,
Линчуя связи дамасском слов,
Бушует в каждом жестокий ветер,
Чтоб всем хотелось любить - назло.
О, как прекрасна женщина за сорок,
Когда Любовью мир её объят.
И я не верю лживым разговорам,
Что сорок — это Женщины закат.
Нет, сорок — это роз цветение алых
И чувств прекрасных яростный расцвет.
Та женщина достаточно теряла
И находила, в этом весь секрет.
Да, сорок — это светлых чувств цветение
И вера в чудо, что душа хранит.
А за спиной маячит опыт тенью
Он ей свои советы говорит.
Лишь Женщина за сорок всё умеет
Любить, прощать и ждать, ветрам назло.
Она — от боли сердца панацея
И помощь, если станет тяжело.
Она умеет снять рукой обиды
И поцелуем раны исцелит.
Та женщина прекраснейшего вида,
Что в сорок только начинает жить.
Она нежна, как тёплый ветерочек,
Что все твои невзгоды унесёт.
Она царица каждый день, а впрочем,
И ночью, коль придёт любви черёд.
Она прекрасна, чтоб не говорили
Завистники, что в спину ей глядят.
Желаю ей, чтоб ей хватило силы
Такой остаться даже в шестьдесят.
Любимым женщинам несут цветы,
Стихи свои, надежды и признания,
Приходят в сновидения, мечты,
На нежные желанные свиданья.
Любимым женщинам приносят боль,
Сильней, пожалуй даже, чем чужие
И осторожно с ран смывая соль,
Целуют так, как будто бы впервые.
Любимых женщин берегут от бед,
От одиночества и расставаний,
Тепла и понимания ждут в ответ,
И не боятся разочарований.
Любимых женщин носят на руках,
Их мысли уважая, чувства, мнение,
И признаются им в любви в стихах,
Их верность воспевая и терпенье.
Им отдают доверие, душу, кровь,
По ним с ума в порывах нежных сходят,
На высший пьедестал подняв Любовь!
Но от любимых женщин не уходят.
Знаешь, не ври себе, мальчик, такая жизнь нравится только законченным мизантропам — Маркес, мартини, мороженое с сиропом, два молескина. Я знаю, ты хочешь лжи, или молчания светского, comme il faut, или великой любви с роковым финалом, или Того, что дают, тебе слишком мало, слишком легко. Так запомнить мой телефон было несложно, наверное. Нам не быть, нет, ни примерной семьёй, ни красивой парой. Да, ты не худший любовник, но ни пожара, ни сумасшествия. Сердце не хочет ныть каждой открывшейся раной «к тебе, к тебе », сердце, похоже, совсем ничего не хочет. Суше удары, размеренней и короче — крепкое стало, зараза, поди разбей Так что не ври себе, мальчик, таков расклад: я ухожу, по привычке — невозвратимо. Жизнь мимолётна и в ней ключевое — «мимо», время без функции «перемотать назад».
Завтра наступит уверенно, как всегда,
Прямо в осколки вчерашнего разговора.
Дай тебе бог повториться не слишком скоро,
Мне — на полуденный поезд не опоздать.
Ту вазу, где цветок ты сберегала нежный,
Ударом веера толкнула ты небрежно,
И трещина, едва заметная, на ней
Осталась Но с тех пор прошло не много дней,
Небрежность детская твоя давно забыта,
А вазе уж грозит нежданная беда!
Увял ее цветок; ушла ее вода
Не тронь ее: она разбита.
Так сердца моего коснулась ты рукой —
Рукою нежной и любимой,-
И с той поры на нем, как от обиды злой,
Остался след неизгладимый.
Оно как прежде бьется и живет,
От всех его страданье скрыто,
Но рана глубока и каждый день растет
Не тронь его: оно разбито.
Стань моей птицей, стань моей птицей,
Чтобы во мне повториться, чтобы во мне повториться.
Стань моей кровью, стань моей раной,
Чтоб задыхаясь на плаху, чтоб на прощание не плакать,
Чтоб четыре крыла по периметру неба,
Чтоб кричали тела горячо и нелепо
Чтобы высохшим ртом по периметру пульса, не целуйся.
Стань моей крохой, стань моим сыном,
Чтобы во мне не остыло, чтобы во мне не остыло.
Стань моей смертью, стань моим страхом,
Чтоб задыхаясь на плаху, чтоб на прощание не плакать
Чтоб четыре крыла по периметру неба, чтоб кричали тела горячо и нелепо
Чтобы высохшим ртом по периметру пульса, не целуйся.
Чтоб четыре крыла по периметру неба,
Чтоб кричали тела горячо и нелепо.
Чтоб четыре крыла по периметру неба,
Чтоб кричали тела горячо и нелепо.
Чтобы высохшим ртом
По периметру пульса, не целуйся.
Стань моей птицей.
Порою нужно оглянутся
На то, что позади осталось,
На время в прошлое вернуться,
Хоть на чуток Какая малость!
Но мы, не ведая дороги, бежим,
Сжигая все мосты,
И тешаться над нами боги,
В судьбу вплетая виражи.
Коленки- в кровь! И сердце- в ранах!
За поворотом-новый крюк.
Как мотыльки — на свет, на пламя,
Летим, не в силах отдохнуть.
А счастье было близко, рядом,
Синица теплилась в руках.
Нам ж журавля навеки надо!
Глядь: птица снова в облаках.
Порою нужно оглянутся
На то, что позади осталось:
Губами к сыну прикоснуться
Какое счастье мне досталось!
Дотянусь до тебя, дорогое моё Снисходительство,
Ты пока высоко — в снах моих и обрывках молитв
Жгли перчатки ладони — меняла людей, место жительства,
Спрятав руки в карманах, боясь искушения бритв
Только рядом с тобой — в песнях зимнего ветра унылого
Слышу голос весны, с колокольно-капельных октав,
Что срывает бинты, в землю вросшего, снега постылого,
Усмиряя боль ран изумрудною зеленью трав
Только рядом с тобой — давних дней оживают предания,
И летят, от костра, искры-звёзды к чеканной луне
Дивной негой полны, опьянённые пульсом желания,
Серфингуем с тобой на стремительной, мощной волне
Дотянусь до тебя, ярким солнечным светом Сиятельство,
Мне целуешь макушку — и страх отступает любой.
Жить на цыпочках — бред. Но года, города, обстоятельства
Станут школой балетной стремлению — быть вровень с тобой.
Осенние слова
1. Я пытаюсь забыть, но порой возвращаюсь в неё -
В эту дивную осень, что стёрла все грани запретов.
Я попала в канву одного из банальных сюжетов,
Хоть сарказмом гортанным плевало мне вслед вороньё
Припев
Мне тревожно, осколками солнца, шуршала листва:
«Уходи — пропадёшь, будешь раны зализывать вечно»
Только так надоело — по кругу, трусцой бесконечной,
А из плена безмолвия так ждали побега слова
2. Златогривые вихри уносят в далёкие дни,
Что наполнены смыслом и светом желанных признаний,
Прерываемых шёпотом, радостных мук узнаваний
В них удар отчуждения — словно щелчок западни.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Рана» — 690 шт.
