Цитаты в теме «рассудок», стр. 13
Далекие мужчины. Псевдо связь.
Ты это знаешь. Только вот рассудок
Теряешь. И доходит до абсурда.
Но, как трясина, тянет слово вязь,
Ведь он — такой мужчина — силой фраз
То визави способен быть, то брутом.
И трогает не за изгиб бедра —
За душу — щекотливостью вопросов.
И держит не ладонь в руках, а космос.
Твой целый космос. Хочешь крикнуть «Дааа!»
Но это только игры. В города.
И «да» твое меж ними — тонкий остов.
Ты даришь всю себя посредством слов:
Лолитость плюс алисость, даже гердость.
Далекие мужчины — псевдоверность.
Но, зная это, стихоточишь вновь.
Стихотечение не унять. Оно
Плацдарм для вашей маленькой вселенной,
Которая порой почти что рай,
На «вместе», «рядом», на «вдвоем» похожа —
Когда вы тонкой рифмой, осторожно
В друг друга льетесь прямо через край:
Ты — позабывшая, что всё игра,
И он — что так далек, но ближе кожи.
Куда же попал я? О, Боже!
Блуждаю среди привидений.
Ну что за кошмарные рожи,
Какие-то бледные тени!
Дрожа и вихляясь от злости,
Смыкая глухое пространство,
Трясучие, мерзкие монстры
Кривляются, будто бы — в трансе.
Вот кто-то летучим курсивом
Сквозит по хрустальным зерцалам,
С тоской, на меня молчаливо
Взирает моими глазами.
В иные пределы до срока
Я будто попал. Предо мною
Зловещее вспыхнуло Око —
И мглой обожгло ледяною.
Подумать, что может быть хуже,
Оно ведь всерьез, а не в шутку-
Когда пожирающий ужас
Готов подобраться к рассудку.
Но все хорошо, все прекрасно,
Не жуткий кошмар, а потеха.
Смешно ведь — как может быть страшно,
Хоть это и Комната Смеха.
Общество использует фальшивую и извращённую логику, чтобы подмять под себя и перевоспитать людей, поведение которых не соответствует его стандартам. Предположим, что я знаю все «за» и «против», знаю, что меня ожидает низкая продолжительность жизни, нахожусь при этом в здравом уме и рассудке и т. д. и т. п., и всё же сознательно продолжаю употреблять героин? Они мне этого просто не позволят; ведь то, что я отверг жизнь, предложенную ими, они воспринимают как намёк на то, что сами сделали неверный выбор. Выбери нас. Выбери жизнь. Выбери ипотечные платежи и стиральные машины, выбери новые автомобили, выбери сидение на софе, уставившись в экран, на котором показывают отупляющие для сознания и вредные для души игровые шоу, выбери бездумно засовываемую в рот псевдопищу. Выбери смерть в собственной постели по уши в дерьме и моче под присмотром ненавидящих тебя эгоистичных, бестолковых ублюдков, которых ты породил на свет. Выбери жизнь.
Что-то мне подсказывает, что я схожу с ума
И теряю себя каждой ночью в ванильных снах
И днем тоже. у меня с тобой вообще в душе сто лет, как весна
В голове — пробел и безумный блеск в глазах
Что-то мне подсказывает еще, что я теряю рассудок
Могу весь день, например,
Пялиться в одну точку
Или, закрыв глаза, рисовать твой образ,
Не считая часов дней суток
Очень хочется сохранять все секунды
С тобой остановить время взять у него отсрочку
Мне бы читать тебя запоем, рисовать круглосуточно
Пересказывать себе самой
Заново вечера наши встречи разговоры шуточки
Окунуться в тебя целиком с головой без рассудочно
И петь «нам так светло, вечер мой, по воде танцуем»,
Давно заученную в общем
Что-то мне подсказывает, что я неизлечимо
Страдаю тебя, недостачей тебя, нехваткой тебя, манией
Вот угораздило, это просто уму не постижимо
Хотя ты просто моё исключение из всех правил.
Уж лучше умереть, чем жить по инерции, жить жизнью, в которой нет ничего, кроме повторения пройденного. Умереть – значит перейти в неведомое. Умереть – значит испытать радость, испытать радость при мысли о том, что ты отдаешься на милость стихии, которая гораздо обширнее привычного нашему рассудку мира, а именно абсолютному неведомому. Вот это и есть радость. Но стыдно и унизительно человеку жить, словно механизм, замкнувшись в себе усилием собственной воли, быть существом, оторванным от непознанного. В смерти же нет ничего позорного. Позорна только жизнь, каждое мгновение которой ничем не заполнено, которой человек живет только по инерции. Жизнь и в самом деле может стать постыдным унижением для человеческой души. Но смерть – это не позор. Смерть, которая есть безграничное пространство, нам никогда не удастся запятнать.
— Вы не знаете, что это такое! Вы никогда с ним не сталкивались! Думаете, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ты все время знаешь, что между тобой и смертью — ничего, кроме твоих мозгов, или смелости, или чего там еще, — когда не теряешь рассудка, сознавая, что через микросекунду — конец или пытка Или друзья умирают у тебя на глазах Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Диггори был глуп, все не так сделал Вы просто не понимаете, это вполне мог быть я, и так и было бы, если бы не нужен был Волан-де-Морту.
Все мы отступаем, машем рукой, или киваем, или посылаем воздушный поцелуй, все мы бледнеем, меркнем, съеживаемся. Жизнь – это сплошная утрата, все мы теряли отца, мать, молодость, волосы, красоту, зубы, друзей, любовь, форму, рассудок, жизнь. Теряем, теряем и теряем. Пожалуйста, заберите жизнь. Слишком она сложная штука, слишком тяжелая. У нас ни черта не выходит. Давайте мы попробуем что-нибудь другое. Уберите жизнь с прилавков. Подальше, в долгий ящик. Она чертовски сложная штука, и ни хрена у нас не выходит
Как она сказала тогда? «Это Москва, Мэтт город чудес в стране чудес » А Санкт-Петербург, имперский город, так не похож на Москву. Там была пряничная разноцветная иконопись, пропитанная ароматом ладана, разукрашенная золотом, — какая-то туземная архитектура! Там — магия врубелевского демона в Третьяковке, висячих садов декадентского ресторана посреди грязных улиц, чудовищного даже для стойкого британца мороза, скрипящего снега. Тут – прохладная, влажная и свежая весна, строгие как Верховный суд, классические здания, ажурные мосты. Красота этого города настолько изощрена, что кажется и строгой, и порочной одновременно. Тут люди изнемогают рассудком от полуночного света.
Не стану описывать чувства тех, у кого беспощадная смерть отнимает любимое существо; пустоту, остающуюся в душе, и отчаяние, написанное на лице. Немало нужно времени, прежде чем рассудок убедит нас, что та, кого мы видели ежедневно и чья жизнь представлялась частью нашей собственной, могла уйти навсегда, – что могло навеки угаснуть сиянье любимых глаз, навеки умолкнуть звуки знакомого, милого голоса. Таковы размышления первых дней; когда же ход времени подтверждает нашу утрату, тут-то и начинается истинное горе. Но у кого из нас жестокая рука не похищала близкого человека? К чему описывать горе, знакомое всем и для всех неизбежное? Наступает наконец время, когда горе перестаёт быть неодолимым, его уже можно обуздывать; и, хотя улыбка кажется нам кощунством, мы уже не гоним её с уст.
Любой скажет вам, что я человек не очень порядочный. Да я и слова-то такого не знаю. Меня всегда восхищали злодеи, изгои, сукины дети. Я не люблю гладко выбритых мальчиков с галстуками и приличной работой. Мне нравятся сумасброды, люди со сломанными зубами, помутненным рассудком и дурными привычками. Они мне интересны. Они всегда готовы на неожиданные поступки и сильные чувства. Нравятся мне и мерзкие бабы, пьяные, сквернословящие суки со спущенными чулками и грубо размалеванными рожами. Извращенцы мне интереснее, чем святоши. Я могу запросто общаться с бродягами, потому что и я – бродяга. Я не люблю законов, нравоучений, религий, правил. Я не люблю поступать в соответствии с общественными устоями.
Человек — странное существо Он обожает учить, но совершенно не умеет учиться. Его рассудок лишен любопытства, а внутренний опыт, который мог бы помочь человеку в познании себя и мира, переосмысляется им так, как бы ему самому хотелось. А хочется человеку оставаться неизменным. Человек замкнут в себе и в своих представлениях, совершенно не желая из них выбираться. И цель этой замкнутости — видеть мир таким, каким человек хочет его видеть. Он подстраивает мир под себя, и это дает ему возможность упорствовать в собственных заблуждениях.
Человек слаб для того, чтобы меняться, и завистлив от того, что не может принять существование чего-то, что ему неподвластно. Человек из всего устраивает соревнование, он готов соревноваться даже с любимым. Человек допускает ошибки, но проблема не в этом. Проблема в том, что он не собирается их исправлять, этому противостоит все его существо.
Работа художника – пытаться увидеть за материей, за опытом, за словами нечто другое – работа, совершенно противоположная той, что совершается в нас каждое мгновение, когда мы, словно предав себя самих, оказываемся во власти самолюбия, страстей, рассудка и привычек, которые загромождают, а в конечном итоге и прячут совсем наши истинные ощущения под грудой всякого рода терминологией, практических целей, что мы ошибочно называем жизнью. В сущности, это сложное искусство – единственно живое искусство.
Катайся в Ниццу, носи Армани —
Ему-то, детка, какое дело?
Он будет вежлив. Он не обманет.
(Сама сорвешься за все пределы).
Шикарный мальчик.
Писать бы оды
Взлетает резко, стреляет в душу;
Прокачан стилем, обласкан модой,
Ни слова лести в чужие уши.
Он был бы фейком — но вроде дышит.
Он был бы гадом — но где улики?
Пускаешь слюни? Попробуй тише.
Без злых истерик, без пошлых криков.
Он стоит рая, с таким-то взглядом
Толпа поклонниц — ревет и воет
Ну здравствуй, дура.
Вливайся в стадо.
Скандируй с ними никнейм героя.
И можно биться за этот кубок,
И можно ложью прорваться ближе, —
Но как пророчит ворчун-рассудок,
Тогда и вовсе проблемно выжить.
Я с ним целуюсь. Во сне.
Стабильно. Прекрасный бонус,
Но жаль, что сольный.
И как сдержаться, когда так сильно?
И как не плакать, когда так больно?
Его прислали в оплату штрафов.
Причем авансом.
Причем без скидки.
И я б забила на весь свой пафос,
чтоб просто греться в его улыбке.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Рассудок» — 286 шт.
