Цитаты в теме «равновесие», стр. 7 ▷ Socratify.Net

Милосердие разным бывает.
Жалость в сердце одних вызывают
Жертвы подлостей и интриг,
А другим — жаль обидчиков их.

«Одинаково жалко!» — заявит
Тот, кто всё же немного лукавит.
Чаши этих весов, как водится,
В равновесии — не находятся.

Упрямство есть слабость, имеющая вид силы; она происходит от нарушения равновесия в союзе воли с разумом.

В тишине ночного размышления,
Отойдя от суетного дня,
Легче принимаются решения,
Мудрость равновесия храня.

Свет лампады льется на бумагу
И скрипит гусиное перо.
Мысли, проявившие отвагу,
Оставляют след, векам назло.

Прочитав, потомки удивятся
смелости провидца-мудреца.
В полумраке мысли не боятся
острого тернового венца.

Не только добродетель необходима природе и, наоборот, не только в преступлении она нуждается, но и утверждает себя в совершенном равновесии между тем и другим. В этом состоит ее бесконечная мудрость. Но можем ли мы быть виновны, добавляя то к одной, то к другой стороне, когда она сама располагает нас на своей шкале?

Грабеж устанавливает род равновесия, которое полностью разрушает имущественное неравенство.

Мы оба совершили нечто, чему нет прощения. Мир обрёл идеальное равновесие.

Не существует любви без ненависти, нет мира без насилия и нет прощения без злости — это лишило бы мира равновесия.

Всё, что ты видишь, связано воедино и пребывает в равновесии. Как король ты должен поддерживать это равновесие и относиться с уважением ко всему живому: от крохотных муравьев до быстрых антилоп.

Я не отвергаю зло. Я не знаю абсолютно добрых людей. Всё находится в равновесии. Если добро и зло в идеальном балансе, проблем не возникает.

Чёртов эфир после него вас развозит так, что вы похожи на пьяницу из старой ирландской новеллы: полная утраты двигательно-опорных навыков, галлюцинации и потеря равновесия, немеет язык, начинаются бояки, отказывает позвоночник

Равновесие одно, у хаоса же — тысячи форм.

«Хатаки Коми» — это прием, которым меньший борец может вывести более крупного борца из равновесия. Победу не всегда можно достичь только силой. Смотрите, видите? Его взгляд!

— Ты был Избранным! Предрекали, что ты уничтожишь ситхов, а не примкнешь к ним. Восстановишь равновесие Силы, а не ввергнешь её во Мрак. Ты был мне братом, Энакин. Я любил тебя, но не смог спасти!
— Ненавижуууу.

Еще не перешел мост, а уже потерял равновесие.

Грубость брака приводит к непоправимым положениям, он уничтожает волю, исключает выбор, устанавливает, подобно грамматике, свой собственный синтаксис отношений, заменяет вдохновение орфографией, превращает любовь в диктант, лишает ее всякой таинственности, низводит с облаков образ женщины, одевая ее в ночную сорочку, умаляет тех, кто предъявляет свои права и тех, кто им подчиняется: наклоняя одну чашу весов, уничтожает очаровательное равновесие, существующее между полом сильным и полом могущественным, между силой и красотой, мужа делает господином, а жену служанкой, тогда как вне брака существуют только рабы и царицы.

Мы из тех, кто теплому дому предпочел перекрестья путей. Мы привычно называем кроватью верхнюю полку купе, мы курим на корточках в холодных тамбурах, мы молимся богу путешествий и играем на гитаре проводницам, жрицам храма поездов. И точно зная, что человека в дороге убаюкивает стук колес, мы его уже не слышим. Для нас не существует мира за окном, лишь отблески дня и пятна ночи, наши шаги стали плавными, мы не теряем равновесия когда под ногами выгибается мир, мы не стремимся к конечной цели, потому что ее нет Есть дорога и чай в стакане, есть полустанки и случайные попутчики судьбы, есть дикая бродячая душа, не знающая потерь, но чувствующая, как проросли в нее шпалы. Для нас легко слово «прощай» и тяжела любовь. И так привычна тяжесть на плечах, то ли рюкзака, то ли неба, и так безумно пахнет травой, ветром и звездами, и так естественно сделать новый шаг, и так странно замереть на месте. В нас не живет покой, друг мой, он осыпается хлебными крошками в крики голодных птиц.

Я очень сильно люблю спорт,
Особенно литрбол.
Без него я трясусь
И бьюсь об забор,

И как обезьяна зол,
А кто-то играет хоккей и футбол,
Забивает кому-то гол,
А после несчастный пьет валидол,

Типа поможет мол наркоман
Или доктор любят укол,
А где-то в морях Кусто,
А я люблю бутылку на столи

С другом дёрнуть по сто.
Дети в песочнице любят играть,
Крестьяне любят компост,
А я обожаю рюмку поднять

И громко вымолвить тост!
Кушать орешки любит хорёк,
Судьба его нелегка,
А мне по приколу сбегать в ларёк

И с воблой бахнуть пивка.
Свободная птица умеет летать,
А вёсла умеют грести, скунс в диких джунглях
Умеет вонять, а я умею ползти.

Тысячи спортов придумал народ,
Прям пальцем некуда ткнуть,
Но самый лучший из них это тот,
Где надо принять на грудь!

Но тут есть один очень важный аспект,
Равновесия не теряй,
Будь ты хоть Будда, хоть старый аскет, пей,
Только меру знай!

Любовь — жутко стабильная штука, и каждому из нас достается по кусочку, не больше и не меньше, своего рода рацион. Она способна принимать бесконечно разнообразные формы и связать тебя с бессчетным числом людей. Но рацион есть рацион: она затаскается, сносится, потеряет товарный вид, так и не дождавшись истинного своего предмета. Потому что пункт ее назначения расположен где-то в самых труднодоступных дебрях души, и там она должна осознать себя как любовь к самому себе — та самая почва, на которой мы строим наше так называемое душевное равновесие, здоровье души.

Вы постоянно тратите силы на то, чтобы сохранить равновесие. Вас поражает некое духовное головокружение, вы балансируете на самом краю, ваши волосы стоят дыбом, вам не верится, что под ногами у вас неизмеримая бездна. А начинается это как избыток оптимизма, как страстное желание пойти навстречу людям, проявить к ним любовь. Чем решительнее ваши шаги навстречу миру, тем стремительней он убегает от вас. Никому не хочется истинной любви, истинной ненависти. Никто не даст вам прикоснуться к сокровенным недрам, исключение делается лишь для священника в час исповеди. Пока вы живы, пока кровь горяча — вы делаете вид, будто у вас вовсе нет ни крови, ни скелета, ни покрывающей скелет плоти. Сойдите с газона!
Вот лозунг, с которым живут люди.

Человечество одурманено религией, тогда как жить нужно учиться у жизни, и профессиональный моралист в лучшем случае фабрикует фальшивые ценности. В конечном итоге бог или созидательная сила — не что иное, как стремление к равновесию, которое для человечества находит свое приблизительное выражение в общественном договоре. Примечательность этой силы заключается в том, что она порождает отдельные личности во всем их бесконечном и ослепительном многообразии, а также порождает массы с присущими им проблемами. Но и тут рано или поздно неизбежно наступает равновесие, когда массы подчиняют себе отдельную личность или отдельная личность — массы на какой-то срок. Ибо океан вечно кипит, вечно движется.