Цитаты в теме «роды», стр. 35
В женской, высокой, чистой красоте есть непременно ум. Глупая красота — не красота. Вглядись в тупую красавицу, всмотрись глубоко в каждую черту ее лица, в улыбку ее. Взгляд — красота ее мало-помалу превратится в поразительное безобразие. Воображение может на минуту увлечься, но ум и чувство не удовлетворятся такой красотой: ее место в гареме. Красота, исполненная ума, — необычайная сила, она движет миром, она исполняет историю, строит судьбы; она, явно или тайно, присутствует в каждом событии. Красота и грация — это своего рода воплощение ума. От этого дура никогда не может быть красавицей, а дурная собой, но умная женщина часто блестит красотой. Красота, про которую я говорю, не материя: она не палит только зноем страстных желаний: она прежде всего будит в человеке человека, шевелит мысль, поднимает дух, оплодотворяет творческую силу гения, если сама стоит на высоте своего достоинства, не тратит лучи свои на мелочь, не грязнит чистоту
Работа художника – пытаться увидеть за материей, за опытом, за словами нечто другое – работа, совершенно противоположная той, что совершается в нас каждое мгновение, когда мы, словно предав себя самих, оказываемся во власти самолюбия, страстей, рассудка и привычек, которые загромождают, а в конечном итоге и прячут совсем наши истинные ощущения под грудой всякого рода терминологией, практических целей, что мы ошибочно называем жизнью. В сущности, это сложное искусство – единственно живое искусство.
О разнице между болью и наслаждением. Боль мы помним в общих, пусть и ужасных, чертах, но по-настоящему не помним. А вот наслаждение мы помним во всех подробностях. Сами подумайте – разве не так? Когда человек отведал изысканнейшего вина, выкурил лучшую сигару, отобедал в превосходнейшем ресторане даже прокатился в такой вот шикарной карете, как наша теперешняя или же познакомился с поистине красивой женщиной, все менее яркие впечатления подобного рода, полученные ранее, сохраняются у него и дальше, годами, десятилетиями до конца жизни! Боль мы никогда толком не помним. Наслаждение – во всех сибаритских подробностях – никогда не забываем.
Когда один человек оскорбляет другого, то оскорбление всегда бывает двух родов: умышленное или невольное. Первое не страшно: на него отвечают ссорой, ругательством, ударом, выстрелом, и, как бы это ни было грубо, это всегда помогает, и умышленно нанесенное тебе оскорбление смывается легко, словно грязь в бане. Но зато ужасно оскорбление, которое тебе нанесли не намерено, а невольно, совсем не желая этого: ужасно именно потому, что, отвечая на него ругательством, ссорой, или даже просто высказывая его внешней обиженностью, ты не только не ослабляешь, а напротив, уже сама себя оскорбляешь до невыносимости.
Ни одной улыбки на их лицах они с остервенением продираются сквозь транспортный поток, и на скорости девяносто миль в час выруливают вниз по центральной полосе, чудом избегая, казалось бы, неминуемых столкновений подобно Чингиз-Хану на железной лошади, они восседают на своих монстрах-конях с огнедышащим анусом, отрывая с мясом крышки пивных банок и успевая пощупать за ляжку твою дочь, не рассчитывая на хороший прием, не моля о пощаде и не щадя никого; показывая цивилам своего рода класс, давая им слегка дернуть от запаха тех приколов, о которых они, цивилы, никогда не узнают
Не прерывай, о грудь моя, свой слезный звездопад:
Удары сердца пусть во мне всю душу раздробят!
Ты скажешь нам: “Тюрчанку ту я знаю хорошо, –
Из Самарканда род ее! Но ты ошибся, брат:
Та девушка вошла в меня из строчки Рудаки:
“Ручей Мульяна к нам несет той девы аромат”
Скажи: кто ведает покой под бурями небес?
О виночерпий, дай вина! Хоть сну я буду рад.
Не заблужденье ли – искать спокойствия в любви?
Ведь от любви лекарства нет,— нам старцы говорят.
Ты слаб? От пьянства отрекись! Но если сильный трезв,
Пускай, воспламенив сердца, испепелит разврат!
Да, я считаю, что пора людей переродить:
Мир надо заново создать – иначе это ад!
Но что же в силах дать Хафиз слезинкою своей?
В потоке слез она плывет росинкой наугад.
(перевод И. Сельвинского)
Ртутный столбик до минус семнадцати рухнул и замер.
Злые змейки позёмки кусаются на бульваре.
Знаешь, что говорят сыроделы о пармезане?
Говорят, это сыр, который ждут, а не варят.
По нему ударяют серебряным молоточком –
по каким-то особо чувствительным сырным точкам,
чтоб по звуку узнать, нет ли в круге пустот и трещин,
поспевает ли сыр, ну, и прочие важные вещи.
Я, конечно, не сыр. Я, наверное, больше ворона.
Эти минус семнадцать сегодня не Крым и не Сочи.
Видишь, змейки позёмки гуляют по Малой Бронной?
Простучи меня нежно серебряным молоточком –
на готовность проверь, на наличие в сердце трещин.
Я отвечу тебе, зазвенев, как звенят трамваи,
что я горькая травка из рода женьшеневых женщин
и что я пармезан, и меня только ждут, а не варят.....
С моей точки зрения, большая часть человеческого искусства создана под влиянием инстинкта продолжения рода. Поэтому человеческое пение и птичье имеют один источник. Все это может быть прекрасным искусством, тонким, глубокомысленным, но всё равно двигатель всего этого один. Это нужно принять с самого начала. Надо знать, где у тебя «мотор». Я вот знаю, где у меня «мотор». Здесь (показывает ладонью ниже живота.) В меня, как в часть человеческого рода, заложена программа — не позволить человечеству вымереть. Поэтому двигатель всего, что я делаю, находится именно здесь. И «бензин» поступает именно отсюда. А вот что я с этим сделаю, в какую форму облеку — вопрос моей собственной эстетики.
Я получил свою долю в избиении палками, камнями, получал раны от людей, которые травили меня. Мне нанесли много вреда, и я не говорю: «О, пожалейте меня» или что-то в этом роде. Я не был собой, я был продуктом своей окружающей среды, и «Guns N' Roses» бросили это в лицо миру. «Вы не любите нас? Да пошли вы! Вы помогли нас создать. По вашей вине мы такие, какие есть. У нас не было шанса быть другими». Когда вы кормите кого-то дерьмом, он имеет право сказать вам, каково это на вкус. Многие люди имеют эту проблему. Когда я был ребенком, меня много били. Люди не выносят трудных детей, которые не знают, откуда ждать помощи.
«Как, милый Петушок, поешь,
Ты громко, важно!»-
«А ты, Кукушечка, мой свет,
Как тянешь плавно и протяжно:
Во всем лесу у нас такой певицы нет!» —
«Тебя, мой куманек, век слушать я готова».—
«А ты, красавица, божусь,
Лишь только замолчишь,
То жду я, не дождусь,
Чтоб начала ты снова...
Отколь такой берется голосок?
И чист, и нежен, и высок!..
Да вы уж родом так: собою невелички,
А песни, что твой соловей!» —
«Спасибо, кум; зато, по совести моей,
Поешь ты лучше райской птички,
На всех ссылаюсь в этом я».
Тут Воробей, случась, примолвил им: «Друзья!
Хоть вы охрипните, хваля друг дружку,—
Все ваша музыка плоха!..»
******
За что же, не боясь греха,
Кукушка хвалит Петуха?
За то, что хвалит он Кукушку.
Вот такое порой и в жизни наблюдаем...
Однажды,
Точнее - когда-то и где-то,
С голодным Котом
Повстречалась Котлета.
Котлета, представьте,
Всплеснула руками:
- Ах, как же я счастлива
Встретиться с вами!
Ах, если б Вы знали,
Как жаждут Котлеты
Узнать Ваши тайны
И Ваши секреты!
Скажите скорее,
Какого вы рода?Вернее -
Какого Вы времени года:
Кот осени Вы? Кот весны?
Кот зимы? А может Кот лета,
Как мы?А может быть даже,
Вы Кот-Круглый-Год? А может быть,
Может быть, вы - анекдот?
Кот лишь улыбнулся ей
Вместо ответа.
И сразу куда-то
Исчезла Котлета.
Человек всегда к чему-то стремится, идёт к какой-то цели, преодолевая кучу препятствий на пути к желаемому. Но загвоздка в том, что человек практически всегда остаётся не доволен результатом, и это обусловлено тем, что люди напичканы уймой мерзких качеств. Таких как — зависть, жадность, алчность и множество других. Всему этому неотъемлемо сопутствует больное самолюбие и разного рода комплексы. В совокупности всё это приводит к катастрофическому непостоянству. Человек никак не может определиться, чего ж он на самом деле хочет и даже добившись того к чему так долго шел, не испытывает должного удовлетворения, так как теперь, видите ли, ему хочется большего!
Время наливается, спеет, зреет:
Хоть его текстура пока что та же.
Серый, мы вообще-то не стали злее,
Просто, очевидно: мы стали старше:
Вот уже прорезался (голос? голод?),
Вот уже малы и д(т)ела, и вещи.
Как мы отрицаем наш малый город,
Так нас отрицает большая вечность:
Гонит от себя по прямой, навылет,
Словно боль от женщины после родов,
Кто же мы, Сереженька, рядовые
Я-тебя-не-помню-не-знаю фронта,
Лишние для неба, земли, погоды,
Времени, упавшего спелой сливой.
Как мне научиться прожить свободной?
Как мне попытаться прожить счастливой?
В один прекрасный день я посмотрел фильм Хичкока «Головокружение». Во время просмотра я вдруг мысленно закричал: «Если я, по крайней мере, не попытаюсь стать кинорежиссером, я буду очень об этом жалеть, лежа на смертном одре!» После этого, подобно Джеймсу Стюарту, гонявшемуся за таинственной женщиной, я наугад искал своего рода иррациональную красоту. Безусловно, фильм Хичкока изначально оказал на меня огромное воздействие. Но сейчас среди тех, чье влияние толкает меня вперед, такие люди, как Софокл, Шекспир, Кафка, Достоевский, Бальзак, Золя, Стендаль, Остин, Филип К. Дик, Желязны и Воннегут.
Мы часто путаем понятия бывает, что ждем от того, кого считаем абсолютно нормальным человеком, сопереживания, сочувствия, сострадания. Мы восклицаем: «Ведь, он же человек разумный, а значит априори способен на такого рода эмоции!» Но разумный человек (hрomo sapiens) и добрый (bonum hominis), к сожалению не всегда одно и то же. Давайте вдумаемся и заглянем в словарь: человек разумный — от современных человекообразных, помимо ряда анатомических особенностей, отличается значительной степенью развития материальной культуры (включая изготовление и использование орудий), способностью к членораздельной речи и абстрактному мышлению. Понимаете?
Не всегда homo sapiens способен сопереживать, но bonum hominis — всегда.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Роды» — 756 шт.
