Цитаты в теме «рот», стр. 39
С каждым пройденным годом, с каждым прожитым днем я всё чаще оглядываюсь назад. Словно что-то забыл я там, за спиной, словно что-то тянет назад. И каждая новая секунда почему-то тянется все дольше. Как-будто время (со временем?) замедляет ход, превращаясь в тягучую жидкость, липкую, сладкую, тошную, тяжёлую, от которой то кружится голова, то замирает сердце, то ли мёд, то ли кровь, то ли вязкое откровение сгущающихся над головой небес. И я смотрю в них Мне скучно, друг мой. А время — течёт. Ползёт. Наползает на город ожиревшей от дождей тучей, стелется пылью по мостовым и тротуарам, облизывает дома духотой летнего вечера. Мне скучно, друг мой. Мне скучно смотреть в эти окна, мне скучно смотреть в эти глаза, мне скучно писать эти слова, мне скучно судорожно хватать ртом этот воздух. Мне скучно
Нам казалось, что мы живем,
И казалось нам небо раем,
Мы то думали — все путем,
Оказалось, что выживаем
Мы летели в далекую даль,
Посылая друг другу сигналы,
Нехорошими, злыми словами,
О которых не слышал и Даль
Мы плясали и пили кагор,
Мы вертелись, как куры на гриле,
Мы затеяли этот спор,
Мы же сами его раз рулили
Нас кидало то в омут, то в брод,
Нас топтали ногами и били,
Мы любили политиков в рот,
И они нас туда же любили
Мы тянули свой крест, сопя,
Аж скрипели зубные эмали,
Никотином травили себя,
Лошадей в себе убивали
Нас любили, но где-то не здесь,
Не сложилось, какая жалость,
И, казалось, что нам пи*дец
Оказалось, что не казалось.
Художники — это боги,
Художники в каждом из нас.
Они не лежат на дороге,
Ни Брей гель, ни Питер Клас Творцы —
Они странные люди,
От мала до велика,
И жизнь их лишенная скуки
Опасна подчас и сложна
И часто цитируя Гёте, Хаяма,
Платона, Данте,
Мечтают о славе народной,
Идя по нелёгкой тропе
То денег у них как у Гейтса,
То горе, позор, нищета, любви
Часто полное сердце,
Но часто и нет ни черта
И часу прожить без Вивальди,
Художник, увы, бы не смог,
Они любят тенор и альты,
Но чаще метал или рок Художник —
Слуга искусства и часто,
Устав от забот,
Он любит покушать вкусно
И бахнуть абсента в рот
Он тоже, увы, не железный,
И часто бывает плох,
И даже в помойке, нетрезвый,
Художник почти что Бог!
ПОДРЯД УХОДЯТ ВЕТЕРАНЫ
Мы понимаем, что когда-то
Придут совсем другие даты.
Не будет больше ветеранов.
Их не останется в живых.
Ни рядовых, ни офицеров,
Ни покалеченных, ни целых,
Ни благородных генералов,
Ни бывших зеков рот штрафных.
Кто им потом придет на смену?
Кого придется звать на сцену
Чтоб окружить своей заботой
Когда нагрянет юбилей?
Подряд уходят ветераны.
Им обдувает ветер раны,
Их ордена лежат забыты,
А имена горят сильней.
А, может, это всё логично?
Но очень больно, если лично
Ты с этим связан был и даже
Не понимал тогда всего.
Мне раньше искренне казалось,
Что папе много жить осталось,
Но уж который День Победы
Мы отмечаем без него.
Петр Давыдов
Как важно сделать шаг
Как важно сделать шаг из лодочки печали,
Из душных погребов прогорклой суеты,
И выбив дверь на свет, слегка пожать плечами,
Заглядывая вдаль, сжигая все мосты
К бессонницам и снам, к не вымытой посуде,
К неубранной судьбе, застеленной зимой,
К тревогам и счетам, к потерям и простудам,
И к фразе «все равно», владеющей душой.
Как важно сделать шаг. Как важно и как просто
Поднять глаза наверх и сплюнуть оземь пыль,
Забившуюся в рот бессмысленным вопросом,
Со вкусом сигарет, бензина и толпы.
Как сложно сделать шаг, банальный шаг на волю.
Найти его внутри, попробовать понять
Себя как эпилог ко всей прожитой боли,
И снова полюбить, и снова устоять.
Но хочется дышать и просто быть счастливым,
Но хочется навек покинуть этот мрак,
И ты стоишь один, предчувствуя бессильно,
Как сложно и легко, как важно сделать шаг.
С той минуты, как попы, лавочники догадались, что потешные роты работников и учеников — дело очень серьезное, гибель New Lanark'a была неминуема. И вот отчего падение небольшой шотландской деревушки, с фабрикой и школой, имеет значение исторического несчастья. Развалины оуэнского New Lanark'a наводят на нашу душу не меньше грустных дум, как некогда другие развалины наводили на душу Мария; с той разницей, что римский изгнанник сидел на гробе старца и думал о суете суетствий; а мы то же думаем, сидя у свежей могилы младенца, много обещавшего и убитого дурным уходом и страхом — что он потребует наследства!
Всё пройдёт, и не страшно, что я игнорирую шарф,
А зима — фаворитка простуды с постельным режимом.
Ты читал меня раньше внимательно, неудержимо.
А теперь не читаешь. От этого — кашель и жар.
Пожалей меня жалкую с горькой таблеткой во рту,
Положи апельсинов на тумбочке возле кровати.
Всё пройдёт, всё уляжется: снег из прессованной ваты,
И в звенящем термометре элементарная ртуть.
Стань моим терапевтом. Укрой, напои, расскажи
О здоровых и сильных, об их удивительных блогах,
Тех, кого ты читаешь, и даже ведёшь диалоги.
С кем твоя основная, такая глубокая жизнь.
Жизнь в контексте пещеры: колодец, за ним — шкуродёр,
От нашлемных фонариков столько интимного света
Ты читал меня раньше, ты был моим иммунитетом.
А теперь не читаешь. И кашель. И всё не пройдёт.
Один удав съел кролика, а кролик
Вдруг из него промолвил, чуть живой:
«Удав, прости, хоть я не алкоголик,
Но нынче спирт во мне течёт рекой.
Я, отмечая тёщин день варенья,
С напитками слегка переборщил.
Поэтому, удав, прошу прощенья,
Ты будешь тоже пьян, уж не взыщи ик»
Удав на это только улыбнулся,
И кролику в ответ проговорил:
«Зелёный змий мне друг, ты не волнуйся.
Я вы пить не дурак. А что ты пил?»
«Я пил перцовку, сидр, портвейн, отвёртку,
Кагор, коньяк, горилку, спиртуоз,
Краснуху, самогонку, пиво, водку »
Змей рот разинул. Кролик прочь уполз.
Как часто ложку поднеся ко рту,
Задумываемся о том, как в мире
Батрачат грузчики в порту
И мышки точат дырки в сыре!
О том, как, взявши карандаш,
Конструктор мысль свою ваяет,
Неделями недоедает
А шеф его потом «склоняет» —
Мол, не чертёж опять, а шарж!
О том, как в дорогих отелях
Работают младые девы
И на малейший окрик «Где вы!»,
(Клиенты ведь хотят «налево»!)
Приходится им на постелях,
В халате узком и тугом,
Чуть-чуть краснея и смущаясь,
Клиентов ублажить пытаясь,
Самоотверженно стараясь
Простынку гладить утюгом!
Других профессий сложных куча
Всем сложно! — Думая о том,
Подымем ложки за наш случай,
Пославший нам работу ртом!
Заметили вы, что только смерть пробуждает наши чувства? Как горячо мы любим друзей, которых отняла у нас смерть. Верно? Как мы восхищаемся нашими учителями, которые уже не могут говорить, ибо у них в рот набилась земля. Без тени принуждения мы их восхваляем, а может быть, они всю жизнь ждали от нас хвалебного слова. И знаете, почему мы всегда более справедливы и более великодушны к умершим? Причина очень проста. Мы не связаны обязательствами по отношению к ним. Они не стесняют нашей свободы, мы можем не спешить восторгаться ими и воздавать им хвалу между коктейлем и свиданием с хорошенькой любовницей — словом, в свободное время. Если бы они и обязывали нас к чему-нибудь, то лишь к памяти о них, а память-то у нас короткая. Нет, мы любим только свежие воспоминания о смерти наших друзей, свежее горе, свою скорбь — словом, самих себя!
Общество использует фальшивую и извращённую логику, чтобы подмять под себя и перевоспитать людей, поведение которых не соответствует его стандартам. Предположим, что я знаю все «за» и «против», знаю, что меня ожидает низкая продолжительность жизни, нахожусь при этом в здравом уме и рассудке и т. д. и т. п., и всё же сознательно продолжаю употреблять героин? Они мне этого просто не позволят; ведь то, что я отверг жизнь, предложенную ими, они воспринимают как намёк на то, что сами сделали неверный выбор. Выбери нас. Выбери жизнь. Выбери ипотечные платежи и стиральные машины, выбери новые автомобили, выбери сидение на софе, уставившись в экран, на котором показывают отупляющие для сознания и вредные для души игровые шоу, выбери бездумно засовываемую в рот псевдопищу. Выбери смерть в собственной постели по уши в дерьме и моче под присмотром ненавидящих тебя эгоистичных, бестолковых ублюдков, которых ты породил на свет. Выбери жизнь.
В те времена, в стране зубных врачей,
Чьи дочери выписывают вещи
Из Лондона, чьи стиснутые клещи
Вздымают вверх на знамени ничей
Зуб Мудрости, я, прячущий во рту,
Развалины почище Парфенона,
Шпион, лазутчик, пятая колонна
Гнилой цивилизации — в быту
Профессор красноречия,- я жил
В колледже, возле главного из Пресных
Озер, куда из водорослей местных
Был призван для вытягивания жил.
Все то, что я писал в те времена,
Сводилось неизбежно к многоточию.
Я падал, не расстегиваясь, на постель свою.
И ежели я ночью
Отыскивал звезду на потолке,
Она, согласно правилам сгорания,
Сбегала на подушку по щеке
Быстрей, чем я загадывал желанье.
А ето у Вас что?решил немного похулиганить))) прошу строго не судить)))В кабинет к хирургу утром постучал один больной, А потом вошёл тихонько, дверь закрывши за собой:
— Не могли бы Вы мне, доктор, срочно помощь оказать?
Но сперва пообещайте, что не будете Вы ржать
— Что Вы, что Вы! Я же доктор! Я обязан Вам помочь!
Говорите, что случилось, а мандраж гоните прочь.
Тут мужчина с неохотой, озираясь, брюки снял.
Доктор, рот закрыв руками, еле-еле не заржал.
Член мужчины еле виден, сантиметров меньше двух.
Врач спросил:
— И в чём проблема?
— Понимаете распух!
К пластическим хирургам ежедневно приходят сотни женщин, доставая из сумки фотографии Дженнифер Лопес, Сары Джессики Паркер или Мишель Геллар, и просят: «Сделайте мне такую попу, груди сдвиньте ближе друг к другу, а в рот дайте силикона». По мне, так Дженнифер – дешевая марка одежды и не более того, а Сара – просто еврейское имя. А если серьезно, то почему люди все время пытаются быть похожими на кого-то? Почему многим кажется, что достичь гармонии с собой можно, меняя внешность? И что такое внутреннее подражание?
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Рот» — 930 шт.
