Цитаты

Цитаты в теме «рука», стр. 41

Не дай мне Бог — не оплатить мой хлеб
Не допусти мне крошками питаться
Стоять на паперти с протянутой рукой,
Глаза прикрыв, краснея побираться

Позволь Мой Бог, наоборот — делить
Делить свой кров, с нуждавшимся и пищу
Позволь за всё тебя благодарить
Позволь душой светлее стать и чище

Дай милость мне, приблизиться к тебе,
Очистив разум от печали смертной
Заполнить сердце нежностью к другим,
Любить людей, любовью беззаветной

Не дай мне Бог, забыть мне кто я есть
Не дай возвысить, до небес гордыню
Не позволяй жалеть себя, скулить,
И поддаваться гадкому унынию

Дай силы мне, подняться и идти,
Вселив Надежду, Веру в тех кто рядом
Не позволяй кого-то осудить,
И провожать во след с укором, взглядом

Я знаю, я сама грешнее всех
Но к милости твоей взываю тоже:
Суди меня Суди меня, Господь
Но близких мне, прошу - помилуй, Боже
Стареет мама.
Ей уже не в радость
Звонки подруг и шалости внучат.
На плечи давят годы и усталость,

И руки подниматься не хотят.
А ноги не идут – иссякли силы.
Глаза слезятся, голос чуть дрожит.
Я слышала – она вчера просила:

«Ты дай ещё мне, Господи, пожить»
Болеет мама. Ночью ей не спится -
Все сновидения кончились давно.
Лежит и ждет: вдруг юркая синица

Под утро стукнет клювиком в окно?
Поставлю свечи – помоги мне Боже -
Добавь здоровья ей и сил моих.
Пусть станет мама хоть чуть-чуть моложе,

А мудрости нам хватит на двоих.
Сама я мать. Ни от кого не скрою –
Бываю и несносна и резка,
И знаю, что обидные, порою,

Эпитеты слетают с языка.
Конечно, не со зла, а от досады
Могу слова ненужные сказать .
Не обижайтесь, сыновья, не надо -

Простить порою легче, чем понять...
И ты, родная, улыбнись отважно,
Смотри – весна на подступах опять.
Живи подольше. Знаешь, нам так важно
Что рядом с нами бабушка и мать.
А потом начинается лето река трава
А потом начинается нечто чего не ждёшь
В безвоздушном пространстве зависли слова слова
Удиви расскажи как дышишь ты в нём живёшь

Как ты можешь от боли ослепнув не за кричать
Хладнокровно размазать по стенке стерильный свет
Говорить научили, а надо б учить молчать
Всё равно тебя как бы и вовсе на свете нет

Всё равно как тебе показалось уже не раз
Лучше перья от птицы синицы держать в руке
Лучше просто подальше исчезнуть от грустных глаз
Чем ночами выгуливать сердце на поводке

А потом начинается лето река трава
А потом начинается нечто чего не ждёшь
Просто смотришь на небо и дышишь забыв слова
Удивляясь тому, что ещё одну жизнь живёшь

Что ещё одна ночь до утра забирает в плен
И швыряет к ногам нерастраченный пыл костров
И ты делишь дыхание полное только с тем
Кто тебя понимает и любит без лишних слов.
Ах, оставьте вашу скуку!
Я не верю в вашу муку.
Дайте руку, дайте руку,
И забудьте про мораль.

Повернитесь вы к окошку,
Там увидите дорожку,
Где уходит понемножку
Восемнадцатый февраль.

Я скатился со ступенек,
Был букет, остался веник.
Нету денег, нету денег,
И не будет, как ни жаль

Вы прекрасны, дорогая!
Я восторженно моргаю,
Но попутно прилагаю
Восемнадцатый февраль.

Восемнадцатая вьюга
Вновь меня сшибает с круга.
Восемнадцатой подругой
Вы мне станете едва ль.

Пусть меня не хороводит
Ваша ласка в непогоде,
Я и рад бы, да уходит
Восемнадцатый февраль.

Вот такой — не по злобе я,
Просто стал еще слабее
И прикинулся плебеем,
Романтичный, как Версаль

А тонуть я буду в спирте,
Дорогая, вы не спите?
Я уйду, вы мне простите
Восемнадцатый февраль.

А зачем же нам тоска-то?
А весна уже близка так.
А достать бы нам муската
И разлить его в хрусталь!

Я все раны залатаю,
Я растаю, пролетая,
Я дарю вам, золотая,
Восемнадцатый февраль.
Потерялась (или вовсе брошена)
Девочка притихшая, хорошая.
Личико чумазое, серьезное.
Белый день. Вокзал. Дитя бесхозное.

На груди у потеряшки-девочки
Тряпочная кукла, самоделочка.
Рядовой милиции застенчиво
За руку, как мама, держит птенчика.

Он и сам еще не шибко взрослый-то,
Страж румяный, свыше ей ниспосланный.
Водит по вокзалу, озирается:
Может, кто опомнится — признается?

Но никто никто не вспомнил, к сожалению,
На вокзале люди — ошалелые.
Да и ни при чем тут люди-граждане:
Есть свои ребеночки у каждого.

Глядя на беспомощную рожицу,
Кто вздохнет, кто вздрогнет, кто поежится
Можно после виденного-здравствовать.
Пить в купе коньяк. Листать Некрасова.

Что бы смочь до совести дотронуться —
Перечислить сотню для детдомовцев.
Душ принять. Ругать себя по батюшке.
Можно все, но чистым — не бывать уже.

Колыбелит тело зыбь рессорная.
Снится мне малышка беспризорная.
В душу мне глядит глазами сонными.
На руках у мальчика с погонами.
Кому из нас по жребию придётся
Сухим щелчком курок судьбы взвести,
И в сердце, что тобою только бьется
Ударить первым, выстрелив: прости?

Кому из нас, бледнея тонкой кожей,
Учиться вновь умению дышать,
И падать с неба, но при этом всё же
Во что-то верить и чего-то ждать?

Вернётся эхо, снег с ветвей сбивая;
Какая мука палачей любить!
Он мне чужой она теперь чужая -
Кому из нас придётся с этим жить?

И звать весну, но так и не дозваться,
Вмерзая в снег расстрелянной душой,
И иногда счастливым притворяться
Тебе с другим, а может мне с другой?

Кому из нас, стирая память снова,
Гнать чей-то голос: что ты натворил!
И ни звонка полгода, ни полслова,
Как будто кто-то тоже всё забыл.

Следы укроют белые метели;
Кому из нас пробьет навылет грудь?
Пора и нам по правилам дуэли
По очереди жребий свой тянуть

Рука в перчатке – скручены бумажки;
С пяти шагов и чей-то ствол пустой
Мой номер – два. Последних две затяжки.
- Похоже первый выстрел за тобой.