Цитаты в теме «сердце», стр. 131
Я рос как вся дворовая шпана —
Мы пили водку, пели песни ночью, —
И не любили мы Сережку Фомина
За то, что он всегда сосредоточен.
Сидим раз у Сережки Фомина —
Мы у него справляли наши встречи, —
И вот о том, что началась война,
Сказал нам Молотов в своей известной речи.
В военкомате мне сказали: «Старина,
Тебе броню дает родной завод «Компрессор»!»
Я отказался, — а Сережку Фомина
Спасал от армии отец его, профессор.
Кровь лью я за тебя, моя страна,
И все же мое сердце негодует:
Кровь лью я за Сережку Фомина —
А он сидит и в ус себе не дует!
Теперь небось он ходит по кинам —
Там хроника про нас перед сеансом, —
Сюда б сейчас Сережку Фомина —
Чтоб побыл он на фронте на германском!
Но наконец закончилась война —
С плеч сбросили мы словно тонны груза, —
Встречаю я Сережку Фомина —
А он — Герой Советского Союза.
В суету городов и в потоки машин,
Возвращаемся мы, просто некуда деться.
И спускаемся вниз с покоренных вершин,
Оставляя в горах, оставляя в горах свое сердце.
Так оставьте ненужные споры,
Я себе уже все доказал,
Лучше гор могут быть только горы,
На которых еще не бывал,
На которых еще не бывал.
Кто захочет в беде оставаться один?
Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?
Но спускаемся мы с покоренных вершин,
Что же делать? И боги спускались на землю.
Так оставьте ненужные споры,
Я себе уже все доказал,
Лучше гор могут быть только горы,
На которых еще не бывал,
На которых еще не бывал.
Сколько слов и надежд, сколько песен и тем,
Горы будят у нас и зовут нас остаться.
Но спускаемся мы,
Кто на год, кто совсем,
Потому что всегда, потому что
Всегда мы должны возвращаться.
Так оставьте ненужные споры,
Я себе уже все доказал,
Лучше гор могут быть только горы,
На которых никто не бывал.
Что тебе рассказать? Не город, а богадельня.
Всякий носит себя, кудахтая и кривясь.
Спорит ежеутренне, запивает еженедельно,
Наживает долги за свет, интернет и связь.
Моя нежность к тебе живет от тебя отдельно,
И не думаю, что мне стоит знакомить вас.
В моих девочках испаряется спесь и придурь,
Появляется чувство сытости и вины.
Мои мальчики пьют, воюют и делят прибыль –
А всё были мальчишки, выдумщики, вруны;
Мое сердце решает, где ему жить, и выбор,
Как всегда, не в пользу твоей страны.
Мне досталась модель оптического девайса,
Что вживляешь в зрачок – и видишь, что впереди.
Я душа молодого выскочки-самозванца,
Что приходит на суд нагая, с дырой в груди,
«нет, не надо все снова, Господи, Господиии».
Бог дает ей другое тело – мол, одевайся,
Подбирай свои сопли и уходи.
Нет совершенства в существах земных,
Есть розы, но — растут шипы на них.
На небесах есть ангелы, и что же —
У них найдутся недостатки тоже.
Павлин красив, а ноги — сущий стыд.
С милейшей дамой вдруг тебя пронзит
Такая смесь и скуки и досады,
Как будто начитался «Генриады»
В нежнейшей песни рифма вдруг резнёт, —
Так с мёдом жало попадает в рот.
Дюма — метис. И пятка погубила
Никем не побеждённого Ахилла.
Ярчайшая звезда на небесах
Подцепит насморк — и сорвётся в прах,
От сидра пахнет бочка терпким духом,
Да и на солнце пятна есть, по слухам.
А Вы мадам, Вы - идеал как раз.
Но ах! Кой-что отсутствует у вас.
А что? — глядите вы не понимая.
Груды! А в груди - нет сердца, дорогая!
Люди должны рождаться перед смертью и жить до зачатия, то есть в противоположную сторону. Потому что процесс умирания биологически такой же активный, как жизнь. Поэтому смерть не отличается от рождения. И поэтому люди теоретически могли бы рождаться за миллисекунды до смерти. Уже в самом начале они обладали бы жизненной мудростью, опытом и приходящим со временем спокойствием и рассудительностью. Они совершили бы уже все свои ошибки, измены и жизненные промахи. У них были бы уже все морщины и все воспоминания, и жили бы они в другом направлении. Кожа у них делалась бы все глаже, и с каждым днем любознательность их становилась бы все больше, волосы не такими седыми, глаза блестели бы ярче, сердце становилось бы все сильнее и открытее, чтобы принимать новые удары и новые любови. А потом, в самом конце, который стал бы одновременно началом, они исчезали бы из этого мира не в горести, не в страданиях, но в экстазе зачатия. То есть в ЛЮБВИ.
Любим мы друг друга или нет?
Кажется: какие тут сомненья?
Только вот зачем, ища решенья,
Нам нырять то в полночь, то в рассвет?
Знать бы нам важнейший постулат:
Чувства, хоть плохие, хоть блестящие,
Теплые иль яростно горящие,
Все равно: их строят и творят.
Чувства можно звездно окрылить,
Если их хранить, а не тиранить.
И, напротив: горько загубить,
Если всеми способами ранить.
Можно находить и открывать
Все, буквально все, что нас сближает.
И, напротив: коль не доверять,
Можно, как болячки ковырять,
Именно все то, что разделяет.
То у нас улыбки, то терзания,
То упреков леденящий душ,
То слияние губ, и рук, и душ,
То вражда почти до обожания.
То блаженство опьяняет нас,
То сердца мы беспощадно гложем,
Осыпая ревностями фраз,
Но причем ни на день, ни на час
Разлучиться все-таки не можем.
Кто ж поможет разгадать секрет:
Любим мы друг друга или нет?
Люблю сердца, способные простить.
Нет-нет, отнюдь не как — нибудь бездумно,
А с добрым сердцем, искренно и умно
Простить — как бы занозу удалить
Подчас так сладко горечь затаить,
Ведь нет теперь уже пути обратно
А выйдет случай — крепко отомстить!
Приятно? Да и как еще приятно!
Коль отомстил — считай, что повезло:
Дал сдачу на укусы бессердечности!
Но зло обычно порождает зло,
И так идет порой до бесконечности
От всепрощения сердце не согрето,
А беспринципность — сущая беда
Есть зло, когда прощенья просто нету!
И все же так бывает не всегда
Пусть гневаться и даже раздражаться
Приходится, хоть это не легко.
А все же зло, коль честно разобраться, -
Зачем хитрить?! Давайте признаваться:
Порой совсем не так уж велико!
Месть с добротою сложно совмещать
И что порой важнее, я не знаю,
И все-таки стократно повторяю:
ЛЮБЛЮ СЕРДЦА, СПОСОБНЫЕ ПРОЩАТЬ!
Когда мне говорят о красотеВосторженно, а иногда влюбленно, Я почему-то, слушая, невольноСейчас же вспоминаю о тебе.Когда порой мне, имя называя, О женственности чьей-то говорят, Я снова почему-то вспоминаюТвой мягкий жест, и голос твой, и взгляд.Твои везде мне видятся черты, Твои повсюду слышатся слова, Где б ни был я — со мною только ты, И, тем гордясь, ты чуточку права.И все же, сердцем похвалы любя, Старайся жить, заносчивой не став:Ведь слыша где-то про сварливый нрав, Я тоже вспоминаю про тебя
Толи мы сердцами остываем, толь забита прозой голова Только мы все реже вспоминаем светлые и нежные слова. Говорят, любовь немногословна: помолчи, помучься, раскуси Это все, по-моему, условно, мы же люди, а не караси! Что для нас лимон без аромата? Витамин, не более того. Что такое него без заката? Что без песен птица? Ничего! Пусть слова сверкают золотинками, и не год, не два, а целый век! Человек не может жить инстинктами, человек на то и Человек! И уж коль действительно хотите, чтоб звенела счастьем голова, говорите, люди, говорите САМЫЕ ХОРОШИЕ СЛОВА!
Джордж Бернард Шоу как-то сказал: «В жизни есть две трагедии: Первая — это потерять страсть в своем сердце, вторая вновь обрести его»
Похоже Шоу пару раз разбивали сердце
Походу Шоу был тупицей, трагедии бывают, что ж теперь сдаваться? Уйти? Нет! Когда твое сердце разбито — надо бороться за то, чтоб остаться в живых. Так надо! И эта боль и есть жизнь — страх, беспокойство, непонимание того, что тебя ждет лучшее будущее и за него надо бороться
Шоу был прав. Когда мы стремимся к тому, что улучшит нашу жизнь: деньги, популярность, слава — мы забываем о главном. О простых вещах, таких как дружба, семья, любовь. О том, что у нас уже есть
Да, потерять страсть — это трагедия, но обрести ее вновь это все, о чем ты можешь мечтать Моя мечта сбылась, и если это трагедия, то пусть так никому ее не отдам
Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем взлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольных бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! Дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешения,
Да брат мой от меня не примет осуждения,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.
Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолётное виденье,
Как гений чистой красоты.
В томлениях грусти безнадёжной,
В тревогах шумной суеты,
Звучал мне долго голос нежный
И снились милые черты.Шли годы.
Бурь порыв мятежный
Рассеял прежние мечты,
И я забыл твой голос нежный,
Твои небесные черты.
В глуши во мраке заточения
Тянулись тихо дни мои
Без божества, без вдохновения,
Без слёз, без жизни, без любви.
Душе настало пробуждение:
И вот опять явилась ты.
Как мимолётное виденье,
Как гений чистой красоты.
И сердце бьётся в упоение,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновение,
И жизнь, и слёзы, и любовь.
Если существует на свете что-либо ужасное, если есть действительность, превосходящая самый страшный сон, то это: жить, видеть солнце, быть в расцвете сил, быть здоровым и радостным, смеяться над опасностью, лететь навстречу ослепительной славе, которую видишь впереди, ощущать, как дышат легкие, как бьется сердце, как послушна разуму воля, говорить, думать, надеяться, любить, иметь мать, иметь жену, иметь детей, обладать знаниями, — и вдруг, даже не вскрикнув, в мгновение ока рухнуть в бездну, свалиться, скатиться, раздавить кого-то, быть раздавленным, видеть хлебные колосья над собой, цветы, листву, ветви и быть не в силах удержаться, сознавать, что сабля твоя бесполезна, ощущать под собой людей, над собой лошадей, тщетно бороться, чувствовать, как, брыкаясь, лошадь в темноте ломает тебе кости, как в глаз тебе вонзается чей-то каблук, яростно хватать зубами лошадиные подковы, задыхаться, реветь, корчиться, лежать внизу и думать: «Ведь только что я еще жил!».
И вот я берусь за перо, чтобы сказать, что люблю её, что у неё самые длинные на свете волосы и моя жизнь утонула в них, а если тебе это смешно, мне жаль тебя, её глаза для меня, она — это я, я — это она, и когда она кричит, я тоже кричу, и все, что я в жизни сделаю, сделаю для неё, всегда, всегда, всегда я буду отдавать ей всё, и до самой смерти не будет ни одного утра, чтобы я встал с другой мыслью, кроме мысли о ней, и буду любить её так чтобы она любила меня, и целовать снова и снова её руки, её плечи, её груди, и тогда я понял, что человек, когда он влюблён, пишет слова, которым нет конца, и некогда ставить точки, надо писать, писать, бежать впереди собственного сердца и фраза тянется и тянется, в любви нет пунктуации, и страсть истекает слезами; когда любишь, обязательно пишешь и не можешь остановиться; когда любишь, обязательно воображаешь себя Альбером Коэном.
Человек пришёл из картинок. Таких картинок много в сети, это яркие рисунки, фотографии со счастливыми и безупречно красивыми людьми, оттиски природы, исписанные строчками стихов. Боже мой, как не люблю я этот разноцветный, разношерстный фейерверк изображений, но человек пришёл из них. Человек проявился словами. Короткими, ничего не значащими фразами в аське, наигранно глубокомысленными комментариями к письмам в никуда, ссылками на улыбки и осторожными намёками на что-то важное в моём почтовом ящике. Боже мой, как не люблю я это пустословие и обмен жёлтыми шаблонными смайликами, но человек пришёл из них. Человек пришёл и начал расти. Прорастая побегами радости в моих глазах, уходя корнями в грудь, отчего сердце больно и сладко сжималось. Человек примерял к душе крылья стрекозы, крадя у жизни пространство между нами, человек стал частью каждого моего утра, каждого вечера, каждого дня. Без обещаний, без страха одиночества и целеустремленного поиска любви, он стал частью меня самого.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Сердце» — 7 340 шт.
