Цитаты в теме «сердце», стр. 73
Для любящих — племён и званий нет.
Влюблённый ближе к небу, чем аскет.
Без мук любви душа сухой травы мертвей,
Не знавшей ласк росы и сладостей дождей.
Нет в мире ничего достойнее, чем добро ближнему;
Нет ничего сладостнее, чем лотосоокая.
Любовь — огонь: не светит — всё темно,
А светит — так сгореть не мудрено.
Страдальцы любви, я завидую вам.
Знакомы вам язвы, знаком и бальзам.
Опасайся плениться красавицей, друг!
Красота и любовь — два источника мук.
Красавица, разящая сердца,
Ты брешь в безгрешной вере мудреца.
С разлукой убывает любовь людей подчас,
И сердце забывает всё, что не видит глаз.
Супружество — это искусство,
И его надо каждый день обновлять.
Мужчина, которого я не люблю,
Сегодня в дороге, тяжелой и дальней.
Ко мне он привязан любовью фатальной,
Мужчина, которого я не люблю.
Взойдет он на скалы, проникнет под воду,
Но в сердце мое не войдет никогда
Какому жестокому року в угоду
Накликана глупая эта беда?
Ах, что за морока! Напрасное дело.
Не с ним я нелегкую участь делю.
Зачем же так любит меня оголтело
Мужчина, которого я не люблю?
Но, если мне плохо и боль не проходит,
И если мой выигрыш равен нулю,
Ко мне неизменно на помощь приходит
Мужчина, которого я не люблю.
А ведь сильные тоже плачут
Их глаза постоянно грустны
И порою, они их прячут,
Чтобы боли ни видели мы.
А ведь сильные, тоже люди,
Только прячут всю боль в себе,
Всякий раз, улыбаясь на людях
Дома плачут, молча они.
И не правда, что всё они могут,
Просто воля у них сильней
Ведь за сильной их оболочкой
Сердце смертных простых людей.
И болит она как у обычных,
Те же беды и радости те,
Только сильные не сдаются,
Постоянно они в борьбе.
Приглядитесь Вы к ним поближе,
Посмотрите Вы им в глаза,
Ведь за всей этой их бравадой,
Человеческая душа! "
Я - гимн любви. Я - плачущая скрипка
Ты — мой смычок. В тебе моя душа.
В порыве чувств могу быть страстной, гибкой
Сыграй на мне искусно, не спеша
Твои объятья будут увертюрой,
Сонатой лунной — нежный поцелуй,
Блуждая кожи ласковой фактурой,
Истомы пульс найду Владей волнуй
Пускай всё тело дико вожделеет,
Заставлю сердце сладко трепетать
Ласкать, голубить, утешать, лелеять,
Чтоб от услады мог ты закричать
Диктуя ритм, движенья, интервалы,
Тон избери, другое уловлю,
Блаженствуй. Истязай. Побудь штурвалом,
Задай лишь курс и скорость кораблю.
Небесный почерк воссоздаст улыбка,
Пропахнет ложе духом спорыша
Я - гимн любви. Я - плачущая скрипка
Ты — мой смычок. В тебе моя душа.
Женская свобода
Вздохнув полной грудью второго размера,
Я запах свободы своей ощутив,
Избавившись лихо от лап изувера,
Энергии вновь ощутила прилив.
Я словно на крыльях парю в поднебесной,
Про лишние семь килограммов забыв,
С безмерною радостью я бессловесно
Свободой дышу, чуть глаза приоткрыв.
Смеюсь, что полжизни уже пролетело,
И розовый след от очков уж зарос.
Глаза широко я открыть не созрела,
Чтоб снова очки нацепить на свой нос.
И вновь предлагают мне руку и сердце,
Но жизненный путь мой извилист как змей,
От жгучего Чили до сладкого перца —
Познала я много, но нет тех дверей,
Которые б я так легко отворила,
И крылья свободы подрезать дала,
Чтоб в розовых снова очках заходила,
Чтоб существовала я, а не жила!
Я умру здесь. Исчезнут все частицы, из которых я состояла. Все-все. Кроме одной. Одной частицы. Она маленькая и хрупкая. Но она — единственное, ради чего стоит жить. Её нельзя терять, нельзя от нее отказываться, нельзя позволить им отнять ее у нас. Я надеюсь, что ты сумеешь отсюда выйти, как надеюсь, что мир в конце концов изменится к лучшему. Но больше всего я надеюсь на то, что ты поймёшь, когда прочтёшь вот эти слова, хотя я не знаю, кто ты, хотя я никогда тебя не увижу, не буду смеяться с тобой, плакать с тобой, целовать тебя, я тебя люблю. Всем своим сердцем, я люблю тебя.
Кому из нас по жребию придётся
Сухим щелчком курок судьбы взвести,
И в сердце, что тобою только бьется
Ударить первым, выстрелив: прости?
Кому из нас, бледнея тонкой кожей,
Учиться вновь умению дышать,
И падать с неба, но при этом всё же
Во что-то верить и чего-то ждать?
Вернётся эхо, снег с ветвей сбивая;
Какая мука палачей любить!
Он мне чужой она теперь чужая -
Кому из нас придётся с этим жить?
И звать весну, но так и не дозваться,
Вмерзая в снег расстрелянной душой,
И иногда счастливым притворяться
Тебе с другим, а может мне с другой?
Кому из нас, стирая память снова,
Гнать чей-то голос: что ты натворил!
И ни звонка полгода, ни полслова,
Как будто кто-то тоже всё забыл.
Следы укроют белые метели;
Кому из нас пробьет навылет грудь?
Пора и нам по правилам дуэли
По очереди жребий свой тянуть
Рука в перчатке – скручены бумажки;
С пяти шагов и чей-то ствол пустой
Мой номер – два. Последних две затяжки.
- Похоже первый выстрел за тобой.
И будет Свет... и будет миг
Схождения звезд над головою,
Когда Небесный Проводник
Сведет пути у нас с тобою.
Сведет как стрелки на часах,
Как струны рельс на переезде,
И ветер в Алых Парусах
Раскроет дверь в твоем подъезде.
Разбудит эхом сумрак стен,
Развеет гнезда ожидания,
И кожи сомкнутых колен
Коснется легкостью дыханья.
А ты ладонью проведешь
По волосам над синим взглядом,
И улыбнешься... и поймешь,
Что я, наверно, где-то рядом.
Что ледники сошли на нет,
И в сердце что-то изменилось,
Что через столько долгих лет
Ты вдруг опять в меня влюбилась.
И удивляться нет причин -
За наше счастье Бог в ответе,
Ведь изо всех твоих мужчин,
Я - твой единственный на свете.
Ты будешь знать, что я пришел,
И не звоню,... курю и плачу -
Я все-таки тебя нашел...
Да и могло ли быть иначе...?
Сад познания заполнен разными цветами и растениями, и хорошо, если среди них нет ядовитых. Часто ядовитыми мыслями люди отравляют себя, недоумевая, откуда болезни, уныние, подавленность и прочие следствия яда. Вот вспыхнула злобная мысль или мысль раздражения, своим ядом она раздражает прежде всего своего породителя, хотя по неразумию своему он и думает, что эта мысль направлена на соседа, но его самого поразить не может. Отчего же тогда каждое раздражение вызывает омрачение сознания? Или от злобы чернеет лицо? О самопоражениях от мыслей следует думать. Много вреда ими люди себе причиняют, не понимая, что сами наказуют себя. Конечно, наносится вред и окружающим, и пространству, и жертвам, на которых направлены злобные мысли, но более тяжко платящим является все же их породитель. Для черного сердца все черно, но светлому светел весь мир.
Бывают моменты, когда человек увлекается и говорит без умолку, почти не думая. Но сторонний наблюдатель увидит, что голова собеседника пуста, а язык его мелет сам по себе. В таком случае лучше всего заглянуть правде в глаза. Тогда правда проникнет и в сердце человека. Даже обмениваясь с человеком мимолетным приветствием, следует взвесить обстоятельства и, подумав, говорить так, чтобы не ранить чувства собеседника.
Кроме того, если ты слышишь, что кто-то непочтительно отбывается о Пути самурая или о твоей провинции, с таким человеком следует говорить резко, без малейших церемоний. Для этого нужно быть заранее готовым к таким ситуациям.
Когда молодой Хотта Кага-но-ками Ма-самори был слугой сегуна, он проявлял такое упорство и настойчивость, что сёгун решил проверить, что скрывается в глубине его сердца. Для этого сёгун нагрел щипцы и положил их на жаровню. Обычно Масамори подходил к противоположной стороне жаровни, брал щипцы и приветствовал господина. На этот раз, когда он, ни о чем не подозревая, взял щипцы, он сразу же обжег руки. Однако он опустился в поклоне, как и обычно, и тогда сёгун быстро поднялся и забрал у него щипцы.
Морозно на улице, дышится.
На сердце ещё холодней.
Просто так, стихи ведь не пишутся,
В оковах серости дней...
У каждой строчки своя история,
Каждый стих – чьей-то жизни кусочек.
Когда внутри сгораем, как в криматории,
Чернила врастают в бумажный листочек.
Кулаки разбивая о стену,
Пытаясь убить любовь,
Лезвием режем вены
На листок проливая кровь.
По щеке, когда, катятся слёзы.
И когда их не в силах унять.
Про замёрзшие, мёртвые розы
Мы стихи начинаем писать.
И, со временем, становится легче...
Доходим до точки и боль отступает.
Только шрамы остались навечно...
И в груди льда осколок по весне не растает.
Пойдем на базарную площадь...я расскажу тебе тишину, которая там обитает...
среди шума и гама....
нет, не та, что скрыта в пещерах и ненарушаема...а иная, настоящая...
которая успокоит тебя...если ты сумеешь войти в её сердце...
пойдем на базарную площадь...
там факиры, змеи, арбузы, фейерверки, тысячи соблазнов...
пойдем в самое сердце суеты...обрети там себя...
ибо только там возможно освобождение от наносного, от предлагаемого праздника жизни, который осыпется как серпантин в один из дней...
нет, не отвергай этот праздник!...но познай его после тишины...изнутри тишины
и ты увидишь иное Звучание жизни.
Ножевая и назаретовая
В библиотеке Бога так много книг...
Он читает каждую - каждого.
Струны для новорожденных арфы и скрипки...
Он слушает каждого...
Он знает, что с той стороны картины больно каждому.
Он знает о всемогуществе смертных,
Готовясь испытывать на прочность их сердца...
Он плачет, отпуская нас в познание тяжести...
Так падаем мы в рассвет, ударившись теменем о столп яркого света.
Бог стирает нашу память, сравнивая счёт.
И сжигая нежные связки первым криком,
Мы становимся сопричастными дрожи...
Трепету кожи, цвету повторений,
Прагматике исчезающего, сердцу вечного...
В этом бездомном родстве
Призванные смотреть обноски снов,
Пришедшие из созвездия любви...
Что ты примешь тут и что отдашь?
До момента...
До самого Высшего,
В котором произносится "прости" -
Самая жаркая молитва любви на ледяной латыни...
Ножевая и назаретовая.
Мы часто рассуждаем о Божественном вдохновении, о порыве, данном свыше, волшебстве неземного откровения. Когда художники видят во сне свои будущие картины, когда поэты пишут стихи на одном дыхании, захлебываясь словами, когда ученые кричат эврика, а в их расширенных зрачках сходится в ровную формулу то, что было лишь предчувствием чего-то большого. Прорыв, открытие, экстаз. Манна небесная или плод труда? Результат одержимости своим делом? Ведь человек, полной грудью вдыхающий свое творчество, будь то искусство, наука, что-угодно, человек живущий этим, влюбленный в свою работу, каждый день пропускающий сквозь разум, сквозь душу, сквозь сердце мысли, идеи, размышления, чувства, все оттенки выбранного ремесла, больной этой неудержимой страстью, рано или поздно начинает переносить ее на все области жизни, создавая еще один парадокс подсознания. Так домохозяйка, каждый день взвешивающая учебу своего сына, волнующаяся за него, вдруг начинает видеть во сне, как он проваливает экзамен. И если реальность по стечению обстоятельств складывается аналогично сну, то ее живой страх, остро переживаемый каждый день, явится аналогом вещего сна, тем самым Божественным откровением, являясь на деле не большим, чем стандартной функцией мышления. Но как хочется человеку верить в чудо, в богоизбранность, в касание ангельских крыл. Так пусть будет каждому по вере его.
Мы только что весело пообедали в мужской компании. Один из гостей, старый мой приятель, сказал мне:
— Давай пройдемся пешком по Елисейским полям. И мы пошли медленным шагом по длинному проспекту, под деревьями, едва опушенными листвой. Кругом ни звука, только обычный глухой и неустанный гул Парижа. Свежий ветерок веял в лицо, по черному небу золотой пылью были рассыпаны мириады звезд. Спутник мой заговорил:
— Сам не знаю отчего, тут мне ночью дышать вольнее, чем где-либо. И легче думать. У меня здесь бывают минуты такого озарения, когда чудится, что вот-вот проникнешь в божественную тайну мироздания. Потом просвет исчезает. И все кончается.
Временами мимо нас, прячась под деревьями, скользили две тени; мы проходили мимо скамеек, где двое, сидя рядом, сливались в одно черное пятно.
Мой приятель вздохнул:
— Бедные люди! Они внушают мне не отвращение, а безмерную жалость. Из всех загадок человеческого бытия я разгадал одну: больше всего страдаем мы в жизни от вечного одиночества, и все наши поступки, все старания направлены на то, чтобы бежать от него. И они, эти любовники, приютившиеся на скамейках под открытым небом, подобно нам, подобно всем живым тварям, стремятся хотя бы на миг не чувствовать себя одинокими; но они, как и мы, всегда были и будут одиноки.
Иные ощущают это сильнее, другие слабее — вот и вся разница.
С некоторых пор меня мучает жестокое сознание страшного одиночества, в котором я живу и от которого нет.., ты слышишь?., нет спасения! Что бы мы ни делали, как бы ни метались, каким бы ни был страстным порыв наших сердец, призыв губ и пыл объятий, — мы всегда одиноки.
Я уговорил тебя пойти погулять, чтобы не возвращаться домой, потому, что мне теперь нестерпимо безлюдье моего жилища. Но чего я достиг? Я говорю, ты слушаешь, и оба мы одиноки, мы рядом, но мы одиноки. Понимаешь ты это?
Блаженны нищие духом, сказано в Писании. Им кажется, что они счастливы. Им непонятна наша одинокая тоска, они не бредут по жизни, как я, не зная другой близости, кроме мимолетных встреч, не зная другой радости, кроме сомнительного удовлетворения, что именно я увидел, понял, разгадал и выстрадал сознание нашей непоправимой вечной разобщенности.
По-твоему, у меня голова не в порядке? Выслушай меня. С тех пор, как мне стало ясно, до какой степени я одинок, мне кажется, будто изо дня в день я все глубже спускаюсь в угрюмое подземелье, стен его я не могу нащупать, конца его я не вижу, да и нет у него, быть может, конца! Я иду, и никто не идет вместе со мной, рядом со мной; один, без спутников, совершаю я этот мрачный путь. Это подземелье — жизнь. Временами мне слышатся голоса, крики, шум Я ощупью пробираюсь навстречу невнятным звукам, но я не знаю, откуда они доносятся; я никого не встречаю, никто в этой тьме не протягивает мне руки. Понимаешь ты меня?
Бывали порой люди, которые угадывали эту нестерпимую муку. Мюссе восклицал:
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Сердце» — 7 340 шт.
