Цитаты

Цитаты в теме «шаг», стр. 57

Нелепо и смешно.
Ты просто есть.
Вот как простуда,
Деньги или вторник, неважно,

Что сегодня ты не здесь,
И что тебя опять в дороге кормят
Роскошным небом над чужой страной.
Я так светло и счастливо скучаю,

Хотя ты даже близко не со мной.
Но темными ночами, или когда
Как мятый лист восток,
А облака свинцом к домам стекают,

Я думаю, что ты — глухой восторг и нежность кая.
(А может каина?) нелепо и смешно.
Я это я. хотя сменила имя,
Моя любовь она всегда со мной —

И тем доступней, чем необходимей,
Но кормят пустота и тишина,
Возможность раствориться в чьих-то мыслях,
И радует, что все же не одна,

И даже влюблена в каком-то смысле
А все-таки ищу тебя с утра,
Потрогав всех на улице глазами, ты —
След на коже, вязь из нежных ран, души экзамен.

Я? просыпаюсь в сизой тишине,
Сквозь облако шагами город мечу — 
Нелепо и смешно, что ты во мне,
Куда б ни ехал, но вернешься — встречу.
Между эскадроном и неприятелями уже никого не было, кроме мелких разъездов. Пустое пространство, саженей в триста, отделяло их от него. Неприятель перестал стрелять, и тем яснее чувствовалась та строгая, грозная, неприступная и неуловимая черта, которая разделяет два неприятельские войска
«Один шаг за эту черту, напоминающую черту, отделяющую живых от мертвых, и — неизвестность страдания и смерть. И что там? кто там? там, за этим полем, и деревом, и крышей, освещенной солнцем? Никто не знает, и хочется знать; и страшно перейти эту черту, и хочется перейти ее; и знаешь, что рано или поздно придется перейти ее и узнать, что там, по той стороне черты, как и неизбежно узнать, что там, по ту сторону смерти. А сам силен, здоров, весел и раздражен и окружен такими здоровыми и раздраженно-оживленными людьми». Так ежели и не думает, то чувствует всякий человек, находящийся в виду неприятеля, и чувство это придает особенный блеск и радостную резкость впечатлений всему происходящему в эти минуты.
Когда душа испытывает боль, её ощущение жизни притупляется. Она словно дезориентируется, теряет своё место в пространстве. Пол меняется у неё местами с потолком. И где потолок, где пол — она теперь уже не знает. Если раньше душа могла отличить «хорошее» от «дурного», то теперь она абсолютно растеряна — «хорошо» и «дурно» превращаются для неё в пустой звук.
От боли, от невыносимой тягостности своего страдания, душа — как оглушённая рыба. Она не знает, что ей надлежит делать, а чего, напротив, ей делать не стоит ни в коем случае. Она растеряна. Ее словно несёт огромным, безудержным течением. Часто именно в такие моменты человек с «оглушённой» душой совершает все свои самые ужасные глупости, страшные и непростительные ошибки.
Но всё же в этом — таком странном, таком тягостном, таком даже в чем-то болезненном состоянии — есть нечто очень и очень важное для души человека. Когда теряются, размываются грани реальности, когда нивелируются и исчезают условности, душа впервые видит этот мир как бы со стороны. Она отделяется, словно левитирует. Она осознает, что она и мир — это не одно и то же.
Это лишь первый шаг — всё начинается с бесконечности одиночества.
Первый, но очень важный
Нет ничего более постоянного, чем временное. Не знаю, чьи это слова Может, это сказал Шекспир, а, может, Стинг, но эта фраза как нельзя лучше описывает мой порок – неспособность меняться. Думаю, я в этом не одинок. Чем больше я узнаю других, тем чаще убеждаюсь, что беда эта общая. Быть прежним, оставаться неизменным – так проще Пусть ты страдаешь, что ж, по крайней мере, боль тебе знакома А если ты поверишь, сделаешь шаг вперёд, совершить что-то неожиданное, кто знает, какая боль ждёт тебя потом А вдруг станет хуже? И ты сохраняешь статус Кво, выбираешь путь, которым уже прошёл, и кажется, что всё не так уж и плохо, ты не наркоман, ты никого не убил кроме себя разве что А когда ты всё же меняешься, это не взрыв и не землетрясение – ты становишься другим человеком, но это не так уж заметно. Другие не увидят, если не будут вглядываться очень пристально, чего они, слава Богу, никогда не делают Но главное, что ты сам это осознаёшь внутри тебя всё вдруг по-другому, и ты надеешься, что наконец-то стал тем человеком, которым останешься навсегда и тебе больше никогда не придётся меняться
Этой осенью хочется только снов.
Одеяла, пледы, горячий чай —
Это формула жизни, тугое дно,
Приучившее отличать

По шагам, дыханию, тишине,
Темной форме чужих зрачков —
Кто останется рядом,
А кто и не, и отваживать чужаков

Без тринадцати лето.
Какой-то год. бесконечная нежность стрел.
Кто-то трогал чернилами мой уход,
Кто-то меня хотел,

Кто-то пел мне песни,
А кто-то знал мое имя по буквам, вплавь —
Эта осень нежности —
Тронный зал моей памяти, но оставь

Меня в этой осени хоть на час
И немедленно город затянет сном,
Все машины встанут, отключат газ,
Все движенье замрет в одном

Бесконечном зевке, полусонном па,
На обрывке из полуслова
Аберация памяти — старый парк.
Там, где счастье с волос текло.

Там, где было лето,
Звенящий шаг, упоительное «живем»,
Там, где целоваться, как и дышать,
Было проще всего вдвоем

Упустили, сквозь пальцы,
Как тишину — и комкаем теперь внутри
Бесконечную осень —
Еще одну в невозможности говорить.