Цитаты в теме «сила», стр. 33 ▷ Socratify.Net

Сила воли — самое главное в медицине.

Только тот, кто обладает силой духа, способной исцелять болезни, может быть назван настоящим врачом. Все остальные — какие бы медицинские трактаты они ни читали, какие бы снадобья ни готовили по чужим рецептам — есть лгуны, шарлатаны и обманщики. Все болезни, за исключением механических повреждений, происходят от упадка духа.

Сила воображения может вызвать у человека болезнь и может излечить его.

Боль, которую вы чувствуете сегодня, станет силой, которую вы почувствуете завтра.

Мужчина, который мутит с двумя женщинами одновременно, на самом деле не может ничего дать ни одной из них. Женщина же в силу своей природы думает, что он просто выбирает. Но он ничего не выбирает, ему и так все ясно. Он просто боится взять ответственность за женщину.

Имя - это временность...
Есть больше за этим телом...
есть жарче за этим огнём...
есть Сила, что сильней силы...
есть нежность, что земным не открыта....
есть место, где никто не уходит....
есть встреча, равная Богу.

Страшнее не сила, а ум, управляющий силой.

Уверенность в себе в большей мере придаёт человеку силы, чем сила –
уверенности в себе.

Когда любовь набирает силу, всё остальное теряет смысл.

Запомните сегодняшний день, потому что это начало вечности, обещание, которое будет наградой одиночеству, вера друг в друга и счастье любви, решение игнорировать, забыть про обиды прошлого. Сделка, которая скрепляет союз двух сердец, остается в прошлом, празднование шанса, которым воспользовались, и вызов, который еще предстоит бросить. Двое всегда сильнее одного, как те, кто бросает вызов стихии. И любовь всегда будет главной движущей силой в жизни. Сегодняшнее мероприятие – это формальность, это объявление всему миру о чувствах, которые были скреплены священным союзом очень давно.

«Ты полюбишь меня, если я проращу в тебе то, что ко мне потянется. Но не жалобами на страдания — они скоро опротивеют тебе. Не упреками — они озлобят тебя. Не доводами, почему ты должна меня любить, — нет на свете таких причин и доводов. Основание для любви — любовь. Я не стану стараться быть таким, каким ты когда-то меня полюбила. Такого меня ты не любишь больше. Иначе была бы по-прежнему со мной. Я постараюсь разбудить в тебе что-то мое. И если во мне есть сила, ты увидишь вместе со мной ту картину, которая сделает тебя моим другом.»

Что знаем мы друг о друге? Можно писать очерки счастливого человека, удивляя и радуя других непоколебимым оптимизмом и негасимым солнцем в глазах, а ночами, выключая компьютер, нервно курить в окно, пить горький чай и надрывно молчать в подушку, потому что плакать уже нет сил. А можно писать трогательно, больно, на одном дыхании выворачивая душу, обнажая жалющую тоску мира, ничем не прикрытую, острую, как первый снег, как чистый лист, а потом Идти на улицу и смеяться, подставляя лицо дождю. И шлепать по лужам, разбрызгивая вокруг себя радугу, включать музыку на полную громкость и танцевать на кухне, завернувшись в простынь, легко шутить, показывая из окна язык угрюмому хмурому человеку на улице и дышать невероятной смесью света, неба и улыбок случайных прохожих, рождающихся, когда они заглядывают в твои глаза. Каждый из нас — сумма счастья и горя, безупречное творение природы, удивительный акт жизни во всем его многообразии. Каждый из нас — вмещает в себя все.

Грубым дается радость,
Нежным дается печаль.
Мне ничего не надо,
Мне никого не жаль.

Жаль мне себя немного,
Жалко бездомных собак,
Эта прямая дорога
Меня привела в кабак.

Что ж вы ругаетесь, дьяволы?
Иль я не сын страны?
Каждый из нас закладывал
За рюмку свои штаны.

Мутно гляжу на окна,
В сердце тоска и зной.
Катится, в солнце измокнув,
Улица передо мной.

На улице мальчик сопливый.
Воздух поджарен и сух.
Мальчик такой счастливый
И ковыряет в носу.

Ковыряй, ковыряй, мой милый,
Суй туда палец весь,
Только вот с эфтой силой
В душу свою не лезь.

Я уж готов. Я робкий
Глянь на бутылок рать!
Я собираю пробки —
Душу мою затыкать.

Я и не жаждала счастья, нет. Я хотела спастись, да, да, именно спастись. Но слишком поздно поняла, в какую сторону идти: в сторону желаний. Люди полагают, будто их спасет что-то еще: долг, честь, доброта, справедливость. Нет. Спасают желания. Только они истинны. Будь с ними – и ты спасешься. Слишком поздно я это поняла. Если дать жизни время, она так к тебе повернется, что уже ничего не переделать, и тогда всякое твое желание приносит сплошные мучения. Тут-то все и рушится, и деваться уже некуда, и чем сильнее мечешься, тем сильнее запутываешься, чем больше рыпаешься, тем больше набиваешь шишек. Замкнутый круг. Когда было слишком поздно, я начала желать. Изо всех сил. И причинила себе такие муки, о которых ты и не подозреваешь.

Вот такая хрень, мой друг, вот такая
И как это изменить, нет идеи.
Я во всем тебе, мой друг, потакаю.
Даже в том, что ты не ведаешь, где я.

Абсолют не держит веса пространства.
Небеса ложатся серой бумагой,
На которой мне завещано «странствуй».
Вот и странствую — ни дома, ни флага.

А ветра бывают так безутешны
И они порой лишаются силы.
Да, своя рубашка ближе, конечно.
А моя ну что моя износилась.

Я молчу. Ты все равно не услышишь,
Как дожди опять меня выбирают
Потому что вероятней и ближе
Но они непостижимо стирают

Между нами невозможную схожесть,
Как единственную нашу примету.
Мы друг к другу больше в души не вхожи,
Как закрытые туманом планеты.

И твои звонки похожи на милость —
Торопливы, коротки и не часты.
И во мне, не знаю что, надломилось,
И как-будто разлетелось на части

И уже, наверно, больше не важно.
Потому что мы случились чужими.
Только знаешь, друг мой, если однажды
Ты паролем назови мое имя.

Я становлюсь податливей и тише
Я замираю птицею в руках,
И чувствую с улыбкой, как ты дышишь
На пёрышки, зарывшись в волосах

Как будто бы сто зим и сто апрелей
Незримо прошумели за спиной,
Как будто мы всю жизнь вот так сидели —
Обнявшись

Не размыкая рук, сердец и мыслей,
Укутаны друг в друга на века.
И даже по ночам старались сниться
Лишь вместе засыпающим Богам

Отныне за границами реала
Не мог нас разлучить короткий сон:
Ныряя в темноте под одеяло,
Синхронно мы дышали в унисон

Найдя себя друг в друге преумножив
Бубенчиками детских голосов,
Как прежде, колдовали осторожно
Над чашами таинственных весов

Не в силах уяснить: какою мерой
Измерить необъятную любовь,
Поднявшую доверие до веры
За гранью обещаний или слов.

Подвиги совершают не те, кто ростом велик, а те, в ком есть отвага, широкое сердце и решимость пожертвовать собой. И на войне те, в ком есть отвага, имеют и доброту и не убивают других, потому что в отваге нет варварства. Такие люди стреляют не во врага, а вокруг него и вынуждают его сдаться. Добрый предпочитает быть убитым, нежели убивать. Человек, настроенный таким образом, приемлет божественные силы. Люди же злые трусливы и малодушны, свой страх они прикрывают наглостью, боятся и самих себя, и других и потому от страха стреляют без остановки.

Мы не становимся моложе,
Так значит нужно стать мудрей
Пусть совесть нас всё чаще гложет,
И каждый день для нас ценней

Мы не становимся моложе,
Но нужно возраст свой любить.
Быть не к другим — к себе по строже,
И правду чаще говорить.

Мы не становимся моложе
Звонки здоровья теребят.
Но всё же унывать негоже,
Хоть души всё сильней болят.

Мы не становимся моложе
Но дай нам Бог в маразм не впасть.
Не стать занудами о, Боже!
И жизнью наслаждаться всласть.

Мы не становимся моложе
Куда от этого бежать?
Но я прошу — давайте всё же
Жизнь добротою украшать,

Давайте видеть, слушать, помнить
О тех кто рядом и вдали.
И соучастием жизнь наполнить
Ведь в наших силах, черт возьми!

Мы не становимся моложе
Так значит нужно стать мудрей
И не считать морщинок кожи
Морщины душ куда страшней!

Сердце, сердце, что случилось,
Что смутило жизнь твою?
Жизнью новой ты забилось,
Я тебя не узнаю

Всё прошло, чем ты пылало,
Что любило и желало,
Весь покой, любовь к труду.
Как попало ты в беду?

Беспредельной мощной силой
Этой юной красоты,
Этой женственностью милой
Пленено до гроба ты.

И возможна ли измена?
Как бежать, уйти из плена,
Волю, крылья обрести?
К ней приводят все пути

Ах, смотрите, ах, спасите,
Вкруг плутовки сам не свой,
Я пляшу, едва живой
Жить в плену, в волшебной клетке,

Быть под башмачком кокетки,
Как позор такой снести?
Ах, пусти, ЛЮБОВЬ, пусти.

Затяну протяжно песню, заунывно, без причины,
Слово вяжется за словом чуть протяжно, чуть уныло.
Что на душу мою пало, зацепилось мимолётом,
И тяну я задушевно для себя, не для кого-то
Будто бы многоголосье, где у песни той начало?
И тяну, душа коль просит, коль нашлась и зазвучала!
То на слух неразличимый, еле слышу сердца ропот,
Силы будто растерявший, перешедший в слабый шёпот.
То вдруг силы накопивший, где-то в недрах почерпнувший,
Вновь крепчает сердца голос, завораживает душу.
Льётся голос задушевно, раздувая грудь натужно,
И на сердце безмятежно, знать, живу я с ними дружно.
Бередят, лелеют душу отголоски той печали,
Налетевшей ниоткуда и не понятой вначале.