Цитаты в теме «сила», стр. 49
Не живите ожиданием лучшего, создавайте это лучшее сами, всеми возможными и невозможными силами, вопреки всему. Ведь жизнь на столько коротка, что оглянувшись назад — понимаешь, что провел её в ожидании, толком не живя в настоящем, а только в надежде на будущее. Время не ждет, оно идет своим ходом и каждая потерянная минута в ожидании сокращает будущее, которое иронией судьбы, может вас не дождаться.
Когда вы тусуетесь в шумном, переполненном баре, вы всегда можете заметить разницу между одинокими и парами. Вам всего лишь нужно обратить внимание на знаки. Одинокие остаются на ногах для маневренности, а пары, уставшие уже только от того, что они вышли из дома, как правило, одержимы идеей найти себе место, чтобы посидеть. Есть также и множество других признаков, начиная с выбора социальной смазки и заканчивая основными чертами языка тела. Смысл в том, что есть много способов определить, у какого человека жизненная сила холостяка, а у какого парная кома.
Как только разжались объятья,
Девчонка вскочила с травы,
Смущенно поправила платье
И встала под сенью листвы.
Чуть брезжил предутренний свет,
Девчонка губу закусила,
Потом еле слышно спросила:—
Ты муж мне теперь или нет?
Весь лес в напряжении ждал,
Застыли ромашка и мята,
Но парень в ответ промолчал
И только вздохнул виновато
Видать, не поверил сейчас
Он чистым лучам ее глаз.
Ну чем ей, наивной, помочь
В такую вот горькую ночь?!
Эх, знать бы ей, чуять душой,
Что в гордости, может, и сила,
Что строгость еще ни одной
Девчонке не повредила.
И может, все вышло не так бы,
Случись эта ночь после свадьбы.
Индейская западняКанадские индейцы делают очень простые западни для медведей. Это большой, обмазанный медом камень, подвешенный на веревке к ветке дерева. Как только медведь замечает то, что он считает лакомством, он подходит и пытается схватить камень, ударив его лапой. Таким образом, создается движение маятника, и камень бьет его в ответ. Медведь нервничает и начинает колотить по камню изо всех сил. Чем сильнее удары медведя, тем сильнее удары, которые он получает в ответ. Все заканчивается нокаутом зверя.
Медведь не способен подумать: «А если я прерву цикл насилия?» Он чувствует только обиду. «Меня бьют, я даю сдачи!» — говорит он себе. Его бешенство нарастает. А ведь если бы он перестал драться, камень стал бы неподвижным, и зверь, обретя былое хладнокровие, быть может, заметил бы, что это всего лишь предмет, привязанный к веревке. И ему осталось бы только перегрызть веревку клыками, дать камню упасть и слизать мед
Не отчаивайся Ты молод? Тогда очень жаль, что твое чистое детство ушло навсегда. Ты зрелый человек? Печально, что ты уже не молод, теряешь здоровье и заботы морщинами избороздили твое лицо. Ты состарился? Прискорбно, что твои силы иссякают и тебе остались только воспоминания. В любом случае, воспоминания — это все, что остается у тебя от жизни. Какой в них прок? Рассуди сам. Поэтому, если ты еще молод, скорей ищи то, что никогда не уйдет от тебя, как ушло навсегда твое детство. Если ты пока еще зрелый человек, скорее ищи то, что ты никогда не потеряешь и что просветит твое лицо и сердце. Если ты уже состарился и твои силы на исходе — не отчаивайся, отсеки пустые воспоминания и пытайся познать то, что пребудет с тобой вечно и даст тебе вечную жизнь во Христе. Сказал старый монах: «Сохрани в себе Бога и Бог сохранит тебя».
Мы теперь уходим понемногу
В ту страну, где тишь и благодать.
Может быть, и скоро мне в дорогу
Бренные пожитки собирать.
Милые березовые чащи!
Ты, земля! И вы, равнин пески!
Перед этим сонмом уходящим
Я не в силах скрыть своей тоски.
Слишком я любил на этом свете
Все, что душу облекает в плоть.
Мир осинам, что, раскинув ветви,
Загляделись в розовую водь.
Много дум я в тишине продумал,
Много песен про себя сложил,
И на этой на земле угрюмой
Счастлив тем, что я дышал и жил.
Счастлив тем, что целовал я женщин,
Мял цветы, валялся на траве,
И зверье, как братьев наших меньших,
Никогда не бил по голове.
Знаю я, что не цветут там чащи,
Не звенит лебяжьей шеей рожь.
Оттого пред сонмом уходящим
Я всегда испытываю дрожь.
Знаю я, что в той стране не будет
Этих нив, златящихся во мгле.
Оттого и дороги мне люди,
Что живут со мною на земле.
Красавицы девятнадцати и двадцати девяти лет одинаково уверены в собственной силе, тогда как в десятилетие, разделяющее эти два возраста, требовательность женского естества мешает женщине ощущать себя центром вселенной. Дерзкая уверенность девятнадцатилетних сродни петушиному задору кадет; двадцатидевятилетние в этом смысле скорей напоминают боксеров после выигранного боя.
Но если девчонка девятнадцати лет попросту избалована переизбытком внимания, женщина двадцати девяти черпает свою уверенность из источников, более утончённых. Томимая желанием, она умело выбирает аперитивы; удовлетворённая, смакует, точно деликатес, сознание своей власти. К счастью, ни в том, ни в другом случае она не задумывается о будущих годах, когда её внутреннее чутьё всё чаще станет мутиться тревогой, страшно будет останавливаться и страшно идти вперёд. Но девятнадцать и двадцать девять — это лестничные площадки, где можно спокойно повременить, не ожидая опасности ни снизу, ни сверху.
Ничто так сильно не ослабляет психической энергии, как неумение удержать ее в равновесии. Все эмоции астрала ее расточают. Даже радость астрального порядка. Каждое более усиленное биение сердца уносит драгоценную мощь. Лишь все, совершаемое и переживаемое в спокойствии, не растрачивает сил. Потому спокойствие прежде всего. Если беснуются люди, то это еще не причина для собственного беснования. Много сейчас бесноватых, только называют их теперь по-иному, не по — евангельски. Психическая энергия — это сила, которой надо овладеть, прежде чем ею пользоваться. Овладение ею и есть овладение собой, ибо все движения души есть произвольные или непроизвольные уявления этой силы. Или она нами владеет, или мы ею. Ученик должен собою овладеть во что бы то ни стало и какой угодно ценой.
Охваченный любовью, человек зарождает настоящую полноту жизни в контакте с другим человеком, в нем высвобождается его творческая сила, так дело всей жизни, вся внутренняя плодотворность и красота могут брать свое начало только из этого контакта, ибо это именно то, что для каждого человека означает «все» — момент связи с недостижимой подлинностью вещей. Она — средство, при помощи которого с ним говорит сама жизнь, которая неожиданно становится чудесной, яркой, как будто она говорит на языке ангела, милостью которого она находит необходимые именно для него слова.
– Смотрите, – сказал граф, схватив молодых людей за руки, – смотрите, ибо клянусь вам, на это стоит посмотреть: вот человек, который покорился судьбе, который шёл на плаху, который готов был умереть, как трус, правда, но без сопротивления и жалоб. Знаете, что придавало ему силы? Что утешало его? Знаете, почему он покорно ждал казни? Потому, что другой также терзался; потому, что другой также должен был умереть; потому, что другой должен был умереть раньше него! Поведите закалывать двух баранов, поведите двух быков на убой и дайте понять одному из них, что его товарищ не умрёт; баран заблеет от радости, бык замычит от счастья, а человек, созданный по образу и подобию божию, человек, которому бог заповедовал, как первейший, единственный, высший закон – любовь к ближнему, человек, которому бог дал язык, чтобы выражать свои мысли, – каков будет его первый крик, когда он узнает, что его товарищ спасён? Проклятие. Хвала человеку, венцу природы, царю творения!
Было тяжело смотреть на этих людей и представлять себе мрачные маршруты их судеб. Они были обмануты с детства, и, в сущности, для них ничего не изменилось из-за того, что теперь их обманывали по-другому, но топорность, издевательская примитивность этих обманов — и старых, и новых — поистине была бесчеловечна. Чувства и мысли стоящих на площади были также уродливы, как надетое на них тряпьё, и даже умирать они уходили, провожаемые глупой клоунадой случайных людей. Но, подумал я, разве дело со мной обстоит иначе? Если я точно так же не понимаю — или, что ещё хуже, думаю, что понимаю — природу управляющих моей жизнью сил, то чем я лучше пьяного пролетария, которого отправляют помирать за слово «интернационал»? Тем, что я читал Гоголя, Гегеля и еще какого-нибудь Герцена? Смешно подумать.
Странно устроена наша память
Со временем память стирает лица,
И сердце может в груди оттаять,
Простить, закрыть у судьбы страницу.
Так и живем полосатой жизнью,
Где черное с белым переплетается,
То, поддаваясь тоске и унынью,
То убеждаясь, что жизнь продолжается
Кто-то кого-то трусливо бросил,
Кто-то обидел и сделал больно,
Кто-то уехал, когда стал взрослым,
С кем-то пути разошлись добровольно
Мозг еще будет искать причину,
Вернуть пытаться, чтоб все исправить,
И разрываться наполовину,
И напрягаться, тревожа память.
Пока все силы не истощатся,
Пока не закроется дверца у сердца,
Пока не закончится время запаса
Соленых сухариков черного хлебца
Тускнеют события, числа, даты,
И раны души покрываются коркой,
И все забывается, только цитаты
За память цепляются поговоркой.
Кого бы ты сейчас ни обнимал,
Желаю полюбить ее. Наверно
Так важно, чтобы кто-то понимал,
Мелькал и, даже, действовал на нервы.
Кого бы ты сейчас ни целовал,
Хочу, чтобы любимым был без меры.
По сути, человек — ничтожно мал,
Когда ему — ни помощи, ни веры.
Когда ему и летом и зимой,
Одно лицо — блондинки и брюнетки.
И как невыносим этот покой.
А смелые мы все по малолетке
И что бы ты сейчас ни возразил,
Когда мы чувственно с тобой погасли,
Я из последних вымотанных сил,
Тебе желаю искренне: будь счастлив!
Счастье растворено во времени и оседает в простых вещах. Я ничего не могу тебе обещать, да и нужно ли что-нибудь обещать? Вот утро начинается снегопадом, вечер заканчивается дождем. Я все еще жив, ты рядом и мы ничего не ждем. Если кто-то и продолжает еще высчитывать что к чему, дай Боже ему терпения, прощения дай ему, а нам, оставляющим тьму в покое, бредущим по декабрю, дай никогда, никогда не вспомнить то, о чем я не говорю. Чтобы согреться, ты должен прежде позволить себе остыть. Мысли подобны другой одежде — праздничны и чисты, каждая мелочь имеет силу, каждая речь и часть, если ты просишь Его о счастье, научи себя замечать. Замечать, как имя твое превращается в нежный звук, как город становится радостным, готовится к новому Рождеству. Если ты хочешь увидеть смысл, никогда его не ищи. Счастье растворено во времени, это знает каждый опытный часовщик.
Душа на бабочку похожа.
Ей тело — кокон до поры.
Настанет миг и станет вхожа
В иные, вечные, миры.
А до того она взрослеет,
Приобретает свой окрас.
И столько разных свойств имеет,
Что удивляешься подчас.
Она и любит, и ревнует,
Добром и светом озарит,
Завидует, хлопочет всуе,
Злословит и благотворит.
Все эти душе ощущения
На крыльях выткали ковры.
Кружочки, ромбики, каменья,
Оттенков радужных миры.
Однажды ангел прилетит
И призовет покинуть тело,
Душа, как бабочка взлетит,
Доверившись ему несмело.
И полетит за ним в тот край,
Который жизнью заслужила.
Пусть это будет Божий рай —
Там ангелов небесных сила.
Хочу, чтоб бабочка моя
Цветами солнышка искрилась.
И чтоб ромашки белизна
Как конфетти её покрыла.
Да спасет тебя любовь моя! Да коснется тебя надежда моя! Встанет рядом, заглянет в глаза, входнет жизнь в помертвевшие губы! Прижмется лицом к кровавым бинтам на ногах. Скажет, это я, твоя Катя. Я пришла к тебе, где бы ты ни был. Я с тобой, что бы ни случилось с тобой. Пускай другая поможет, поддержит тебя, напоит и накормит — это я, твоя Катя. И если смерть, склониться над твоим изголовьем и больше не будет сил бороться с ней, и только самая маленькая, последняя сила останеться в сердце — это буду я, и я спасу тебя.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Сила» — 4 657 шт.
