Цитаты в теме «сила», стр. 50
– Смотрите, – сказал граф, схватив молодых людей за руки, – смотрите, ибо клянусь вам, на это стоит посмотреть: вот человек, который покорился судьбе, который шёл на плаху, который готов был умереть, как трус, правда, но без сопротивления и жалоб. Знаете, что придавало ему силы? Что утешало его? Знаете, почему он покорно ждал казни? Потому, что другой также терзался; потому, что другой также должен был умереть; потому, что другой должен был умереть раньше него! Поведите закалывать двух баранов, поведите двух быков на убой и дайте понять одному из них, что его товарищ не умрёт; баран заблеет от радости, бык замычит от счастья, а человек, созданный по образу и подобию божию, человек, которому бог заповедовал, как первейший, единственный, высший закон – любовь к ближнему, человек, которому бог дал язык, чтобы выражать свои мысли, – каков будет его первый крик, когда он узнает, что его товарищ спасён? Проклятие. Хвала человеку, венцу природы, царю творения!
Было тяжело смотреть на этих людей и представлять себе мрачные маршруты их судеб. Они были обмануты с детства, и, в сущности, для них ничего не изменилось из-за того, что теперь их обманывали по-другому, но топорность, издевательская примитивность этих обманов — и старых, и новых — поистине была бесчеловечна. Чувства и мысли стоящих на площади были также уродливы, как надетое на них тряпьё, и даже умирать они уходили, провожаемые глупой клоунадой случайных людей. Но, подумал я, разве дело со мной обстоит иначе? Если я точно так же не понимаю — или, что ещё хуже, думаю, что понимаю — природу управляющих моей жизнью сил, то чем я лучше пьяного пролетария, которого отправляют помирать за слово «интернационал»? Тем, что я читал Гоголя, Гегеля и еще какого-нибудь Герцена? Смешно подумать.
Странно устроена наша память
Со временем память стирает лица,
И сердце может в груди оттаять,
Простить, закрыть у судьбы страницу.
Так и живем полосатой жизнью,
Где черное с белым переплетается,
То, поддаваясь тоске и унынью,
То убеждаясь, что жизнь продолжается
Кто-то кого-то трусливо бросил,
Кто-то обидел и сделал больно,
Кто-то уехал, когда стал взрослым,
С кем-то пути разошлись добровольно
Мозг еще будет искать причину,
Вернуть пытаться, чтоб все исправить,
И разрываться наполовину,
И напрягаться, тревожа память.
Пока все силы не истощатся,
Пока не закроется дверца у сердца,
Пока не закончится время запаса
Соленых сухариков черного хлебца
Тускнеют события, числа, даты,
И раны души покрываются коркой,
И все забывается, только цитаты
За память цепляются поговоркой.
Кого бы ты сейчас ни обнимал,
Желаю полюбить ее. Наверно
Так важно, чтобы кто-то понимал,
Мелькал и, даже, действовал на нервы.
Кого бы ты сейчас ни целовал,
Хочу, чтобы любимым был без меры.
По сути, человек — ничтожно мал,
Когда ему — ни помощи, ни веры.
Когда ему и летом и зимой,
Одно лицо — блондинки и брюнетки.
И как невыносим этот покой.
А смелые мы все по малолетке
И что бы ты сейчас ни возразил,
Когда мы чувственно с тобой погасли,
Я из последних вымотанных сил,
Тебе желаю искренне: будь счастлив!
Счастье растворено во времени и оседает в простых вещах. Я ничего не могу тебе обещать, да и нужно ли что-нибудь обещать? Вот утро начинается снегопадом, вечер заканчивается дождем. Я все еще жив, ты рядом и мы ничего не ждем. Если кто-то и продолжает еще высчитывать что к чему, дай Боже ему терпения, прощения дай ему, а нам, оставляющим тьму в покое, бредущим по декабрю, дай никогда, никогда не вспомнить то, о чем я не говорю. Чтобы согреться, ты должен прежде позволить себе остыть. Мысли подобны другой одежде — праздничны и чисты, каждая мелочь имеет силу, каждая речь и часть, если ты просишь Его о счастье, научи себя замечать. Замечать, как имя твое превращается в нежный звук, как город становится радостным, готовится к новому Рождеству. Если ты хочешь увидеть смысл, никогда его не ищи. Счастье растворено во времени, это знает каждый опытный часовщик.
Душа на бабочку похожа.
Ей тело — кокон до поры.
Настанет миг и станет вхожа
В иные, вечные, миры.
А до того она взрослеет,
Приобретает свой окрас.
И столько разных свойств имеет,
Что удивляешься подчас.
Она и любит, и ревнует,
Добром и светом озарит,
Завидует, хлопочет всуе,
Злословит и благотворит.
Все эти душе ощущения
На крыльях выткали ковры.
Кружочки, ромбики, каменья,
Оттенков радужных миры.
Однажды ангел прилетит
И призовет покинуть тело,
Душа, как бабочка взлетит,
Доверившись ему несмело.
И полетит за ним в тот край,
Который жизнью заслужила.
Пусть это будет Божий рай —
Там ангелов небесных сила.
Хочу, чтоб бабочка моя
Цветами солнышка искрилась.
И чтоб ромашки белизна
Как конфетти её покрыла.
Да спасет тебя любовь моя! Да коснется тебя надежда моя! Встанет рядом, заглянет в глаза, входнет жизнь в помертвевшие губы! Прижмется лицом к кровавым бинтам на ногах. Скажет, это я, твоя Катя. Я пришла к тебе, где бы ты ни был. Я с тобой, что бы ни случилось с тобой. Пускай другая поможет, поддержит тебя, напоит и накормит — это я, твоя Катя. И если смерть, склониться над твоим изголовьем и больше не будет сил бороться с ней, и только самая маленькая, последняя сила останеться в сердце — это буду я, и я спасу тебя.
Как странно, как непостижимо играет нами судьба наша! Получаем ли мы когда-нибудь то, чего желаем? Достигаем ли мы того, к чему, кажется, нарочно приготовлены наши силы? Всё происходит наоборот. Тому судьба дала прекраснейших лошадей, и он равнодушно катается на них, вовсе не замечая их красоты, тогда как другой, которого сердце горит лошадиною страстью, идет пешком и довольствуется только тем, что пощелкивает языком, когда мимо его проводят рысака. Тот имеет отличного повара, но, к сожалению, такой маленький рот, что больше двух кусочков никак не может пропустить, другой имеет рот величиною в арку Главного штаба, но, увы, должен довольствоваться каким-нибудь немецким обедом из картофеля. Как странно играет нами судьба наша!
Ведь и в правду есть такие мужчины,
От которых просто сносит крышу,
Их желаешь просто, без причины.
Только исчезают и не пишут
От таких выпрыгивает сердце,
От таких бурлит вулканом кровь,
В их объятьях хочется согреться,
Вот такая странная любовь.
С ним не надо ни цветов ни баров,
Слов, признаний и фальшивых взглядов,
С ним достаточно топтание тротуаров,
И его родные руки рядом.
С ним как будто в кровь адреналин,
И порой не спится до утра,
Он один из тысячи мужчин,
Кем забита сутки голова.
По таким без устали скучаешь,
Для таких стараешься лишь жить,
Только чаще вот таких мужчин теряешь,
И уже не в силах позабыть.
После бала
Ах, право, Азазелло, не до флирта!
Подайте сахар. Что-то мне не сладко.
Вы думали, нальёте даме спирта,
И дама — Ваша? Вся и без остатка?
Не греет спирт. Зажгите лучше примус.
Поставьте чайник и поджарьте гренки.
Я на балу продрогла ощутимо
Да не хватайте Донну за коленки!
Нет, Мастер не ревнив, поскольку знает,
Что я ему верна, как та волчица.
Вы думали — холодная, стальная
А я люблю, как Вам и не приснится!
Да, крем у Вас, конечно же, улётный,
Но действовал недолго. Я устала.
Полёты — шабаш — танцы График плотный!
Как хочется скорей под одеяло
Ещё раздать призы от Королевы —
Тому веселья, этому забвения —
И мантию долой! Подите все вы!
Пижаму, шаль и вазочку варенья!
«Ах, если бы сейчас дай силы, Боже,
Не попросить за что мне мука эта
Да-да, я помню сами всё предложат
И всё дадут дожить бы до рассвета»
А Вы как кукла с бантиком подарочным.
Вам дашь от силы – двадцать, двадцать пять.
Я ж перебрал с не марочным и марочным,
Что не могу никак двух слов связать
Вы с гордостью свой нос курносый носите,
Ни капли не пьянея от вина.
В глазах бедовых, как и в этой осени,
Не разберёшь - где Бог, где сатана.
Вы, кажется, души в себе не чаете,
Все возле Вас - как курица с яйцом...
А я всё жду – когда же Вы отчалите
С каким-нибудь залётным жеребцом
И всё, что было до, - уже не главное,
И целый мир сейчас - как западня,
Где хмель в башке и вы, такая славная,
Ни капли не влюблённая в меня...
Не дай мне Бог — не оплатить мой хлеб
Не допусти мне крошками питаться
Стоять на паперти с протянутой рукой,
Глаза прикрыв, краснея побираться
Позволь Мой Бог, наоборот — делить
Делить свой кров, с нуждавшимся и пищу
Позволь за всё тебя благодарить
Позволь душой светлее стать и чище
Дай милость мне, приблизиться к тебе,
Очистив разум от печали смертной
Заполнить сердце нежностью к другим,
Любить людей, любовью беззаветной
Не дай мне Бог, забыть мне кто я есть
Не дай возвысить, до небес гордыню
Не позволяй жалеть себя, скулить,
И поддаваться гадкому унынию
Дай силы мне, подняться и идти,
Вселив Надежду, Веру в тех кто рядом
Не позволяй кого-то осудить,
И провожать во след с укором, взглядом
Я знаю, я сама грешнее всех
Но к милости твоей взываю тоже:
Суди меня Суди меня, Господь
Но близких мне, прошу - помилуй, Боже
Помоги, Всевышний, измениться...
Не желаю больше я терять,
Дай мне сил в душе не возгордиться
И любимым боль не причинять
К мыслям горьким мне б не возвращаться,
Верой жить, прощать и доверять,
Праведною жизнью наслаждаться
И ошибок чтоб не повторять
Ты мне подставляешь свои руки
В миг тяжёлый, даришь мне покой
И спасаешь от безмерной скуки,
Чтобы не казалась жизнь пустой
Помоги, Всевышний, измениться,
Не хочу терять своих друзей,
На врагов чтоб прекратила злиться,
Боже, помоги мне стать добрей...
Стареет мама.
Ей уже не в радость
Звонки подруг и шалости внучат.
На плечи давят годы и усталость,
И руки подниматься не хотят.
А ноги не идут – иссякли силы.
Глаза слезятся, голос чуть дрожит.
Я слышала – она вчера просила:
«Ты дай ещё мне, Господи, пожить»
Болеет мама. Ночью ей не спится -
Все сновидения кончились давно.
Лежит и ждет: вдруг юркая синица
Под утро стукнет клювиком в окно?
Поставлю свечи – помоги мне Боже -
Добавь здоровья ей и сил моих.
Пусть станет мама хоть чуть-чуть моложе,
А мудрости нам хватит на двоих.
Сама я мать. Ни от кого не скрою –
Бываю и несносна и резка,
И знаю, что обидные, порою,
Эпитеты слетают с языка.
Конечно, не со зла, а от досады
Могу слова ненужные сказать .
Не обижайтесь, сыновья, не надо -
Простить порою легче, чем понять...
И ты, родная, улыбнись отважно,
Смотри – весна на подступах опять.
Живи подольше. Знаешь, нам так важно
Что рядом с нами бабушка и мать.
Заглянула в душу — темно
И чего же в ней только нет?
Я гляжу будто через окно:
Вижу ночь там и вижу рассвет.
Вижу светлые силы и темные.
Вижу радость и вижу печаль.
Я желания вижу тут скромные,
Ну, а дальше развратные жаль.
И упорство там есть, и старание,
И коварство, и легкая ложь.
А еще в недостатках признание.
Глубина вызывает дрожь
Вижу свежие раны, обиды
И прощение вижу за боль,
Причинённую недругом видимо,
А на ранах свежую соль.
И на самом, на самом на донышке
Ярким светом горит полыхая
Словно лучики от солнышка,
То любовь моя неземная.
Забота очень важна, мистер Авасти, в ней заключается целительная сила, она словно ладонь успокаивающая боль. Ребёнок чувствует себя уверенней, когда знает, что о нём кто-то заботится, никогда не помешает просто так безо всякого повода приобнять его, поцеловать, просто для того, чтобы дать ему знать: «дитя моё, я люблю тебя, если у тебя возникнут трудности, приходи ко мне, если ты оступился совершил ошибку, я всегда помогу, я всегда буду рядом». Это и называется заботой, вы согласны со мной, мистер Авасти?
Сида Китиносукэ говорил: «Поначалу очень тяжело бежать до тех пор, пока не выбьешься из сил. Но зато тебя охватывает исключительно хорошее ощущение, когда ты останавливаешься, закончив бег. Даже еще лучшее ощущение возникает, когда ты присядешь. Еще лучше, когда ты ляжешь. И еще лучше положить подушку и хорошо поспать. Вся жизнь человека должна быть подобна этому. Прилагать большие усилия, когда ты молод, и потом спать, когда ты стар или чувствуешь приближение смерти,— это то, как должно быть. Но сначала спать, а потом прилагать усилия... Выбиваться из сил всю свою жизнь и закончить ее в тяжком труде — это достойно сожаления». Эту историю рассказал Симомура Рокуроуэмон.
У Киносукэ есть и другие слова, подобные этим: «Человеческая жизнь должна быть как можно более тяжелой».
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Сила» — 4 657 шт.
