Цитаты в теме «смерть», стр. 45
Я не знала, чего хотела:
Душу, сердца, тепла иль тела...
Не любила, скорей терпела...
До конца... Разве это дело?
Я, как магма, кипела в вулкане,
Находилась всегда на грани,
На веревке, петле, аркане,
Уличая себя в обмане...
Что казалось таким бесценным,
И чему отдалась всецело...
Оказалось неполноценным,
Инфантильным, весьма бесцельным...
Где же выход из круговерти,
Сколько можно страдать? До смерти?!
И пустых прилагать усердий...
Не могу больше так, поверьте!
Не цепляется за живое,
Не мое это все, чужое!
Как ранение ножевое...
Отболело пережитое...
В голове вместо мыслей - вата...
И на кой это все мне надо?
Люди издавна верили, что в мире торжествует зло, а добро вознаграждается после смерти. Получалось своего рода уравнение, связывавшее землю и небо. В наше время уравнение превратилось в неравенство. Небесное вознаграждение кажется сегодня явным абсурдом. Но торжества зла в земном мире никто не отменял. Поэтому любой нормальный человек, ищущий на земле позитива, естественным образом встает на сторону зла: это так же логично, как вступить в единственную правящую партию. Зло, на сторону которого встает человек, находится у него в голове, и нигде кроме. Но когда все люди тайно встают на сторону зла, которого нет нигде, кроме как у них в голове, нужна ли злу другая победа?
Если хочешь понять, что такое год жизни, задай вопрос студенту, который завалил годовой экзамен. Если хочешь понять, что такое месяц, спроси у матери, которая родила недоношенного ребёнка и ждёт, когда его извлекут из инкубационной камеры. Если неделя — спроси человека, который работает на конвейере или в шахте, чтобы прокормить семью. Если день — спроси влюблённых, которые ждут встречи. Если час — спроси у страдающего клаустрафобией человека, который застрял в лифте. Секунда — посмотри на выражение того, кто в тысячную долю мига избежал смерти, или спроси у спортсмена, который только что выиграл серебряную медаль на Олимпийских играх вместо золотой, ради которой тренировался всю жизнь.
— Глупость несусветная, — сказал я. — Все эти громкие слова и красивые позы «они не пройдут», «все-таки она вертится», «родина или смерть», «готов умереть за свои убеждения» — все это становится чушью, когда приходит настоящая смерть Все это — для детей. И для взрослых, которые ими манипулируют
Наталья одобрительно кивнула.
— Но она все-таки вертится, — сказал я. — Ведь так? Она вертится, а они не пройдут, родина остается родиной, даже если смерть становится смертью, и никто не готов умереть, но иногда проще умереть, чем предать
Он знал много видов страха: страх мучительный и темный; страх, от которого останавливается дыхание и цепенеет тело, и последний, великий страх — страх живого существа перед смертью; но этот был иной — ползучий, хватающий за горло, неопределенный и
угрожающий, липкий страх, который словно пачкает тебя и разлагает, неуловимый и непреодолимый, — страх бессилия и тлетворных сомнений: это был развращающий страх за другого, за невинного заложника, за жертву беззакония, страх перед произволом, перед властью и автоматической бесчеловечностью, черный страх нашего времени.
Эта ночь — вся такая разбитая
Не оставила мне ничего
Я не злюсь — я до смерти завидую,
Когда ты так глядишь на него
Он сбежал, подарив тебя прошлому,
Наигрался в наивность твою
Ты со мною такая хорошая,
Даже если скулишь, когда сплю
Ты помадой выводишь признания,
Треплешь крестик, прижавшись к груди
И целуешь меня так отчаянно,
Что полдня не могу отойти
А когда, разогнав все сомнения,
Я поверю, что чудо нашёл
Он придёт и попросит прощения
Задирая у платья подол.
Душевная красота отражается на лице и делает его прекрасным без того, что называется красотой у сластолюбцев. Образец красоты, по их суждению, представляет собой просто хорошее мясо — ничего более. Мясо, красиво размещенное вокруг безобразного скелета, мясо, окрашенное и мягкое для прикосновения, без шрамов или пятен. Это самый тленный род красоты: болезнь портит ее, годы бороздят ее морщинами, смерть уничтожает ее, но большинство мужчин ищет ее в торговых сделках с прекрасным полом. Большинство шестидесятилетних повес, прогуливающихся по Пикадилли и претендующих выглядеть на тридцать лет, ожидают, как Шейлок, свой «фунт» или несколько фунтов юного мяса. Желание не утонченное, не интеллектуальное, но оно есть, и единственно по этой причине «дамы» из кафе-шантана делаются развращающим элементом и будущими матерями аристократии.
— Что получается? Живём, потом умираем. Все! И я в том числе. Обидно, конечно. Но зачем, думаю, в мире от древних времен так устроено, что мы сами смерть ближнего и свою ускоряем? Войны, эпидемии, неустройство систем. Значит в мире зло. Объективное зло в силах и стихиях природы, и субъективное от несовершенства наших мозгов. Значит общая задача людей это зло устранять. Общая задача для предков, тебя и твоих потомков. Во время войны ясно — бери секиру или автомат. А в мирное время? Прихожу к выводу, что в мирное время работа есть устранения всеобщего зла. В этом есть высший смысл, не измеряемый деньгами и должностью.
Есть такая картина с идущим человеком: он начинает с момента, когда был еще крохотным младенцем. И вот он идет и идет, становясь высоким и сильным, а потом понемногу стареет, горбится, у него подкашиваются ноги Я бы всем посоветовал повесить эту картину себе на стенку. Так человек может каждое утро вставать и говорить: «Вот в какой точке жизненного пути я сейчас нахожусь». Если смотреть на эту картину каждый день и спрашивать себя, сколько лет вам еще осталось, вы научитесь не тратить время попусту. Жизнь коротка, даже если доживешь до девяноста. Живи на полную катушку — вот как я считаю. Цени каждый миг, каждый час, каждый день, потому что не успеешь и глазом моргнуть, как все кончится. Я абсолютно уверен, что для большинства людей их смерть становится неожиданностью.
Помню петли волос каштановых,
По утрам отдающих в медь,
Помню - как я тебя обманывал,
Что веснушчатых жгли как ведьм...
Как мешала проспаться досыта,
Дулась букой по три часа,
Как чихала и злилась до смерти,
Не успев подвести глаза...
Помню - как ты искрилась весело,
Даже если трясло внутри,
Как лечила свою депрессию
Под трофимовы "Снегири"...
Как мечтала дожить до пятницы,
Как искала себя в себе,
Как шептала, что всё наладится
В косолапой моей судьбе...
Помню всех твоих жгучих чёртиков,
Кожу с запахом хризантем...
Помню всё... до последней чёрточки...
Жаль, никак не пойму - зачем...
Не для того я эти слезы лью,
Чтоб ты жалел меня.
Я жалость не терплю
Она порой бывает худшим злом;
Так пташку с перешибленным крылом,
Из жалости ребята подберут —
Насильно кормят, теребят
И мнут, ей предлагают-клетку
И питье, покуда не ускорят смерть ее
Нет, не затем горю и слезы лью, -
Хочу я слабость женскую мою,
Как в горне переплавить, закалить,
В душе былую гордость возродить
Хочу чтоб снова, радостен
И смел-забыв тебя-мой чистый смех звенел,
Чтоб стала вновь дерзка и весела,
Какой до нашей встречи я была.
Умирали пацаны страшно,
Умирали пацаны просто,
И не каждый был снаружи прекрасный,
И не все были высокого роста,
А я им пел рок-н-рольные песни,
Говорил им - все будет нормально,
Я кричал им, что мы все вместе,
Да как то слышалось это банально,
Но когда на меня смотрели
Эти пыльные глаза человечьи
Не по-птичьи, да не по-овечьи,
По-людски они меня грели
Чем ближе к смерти, тем чище люди
Чем дальше в тыл, тем жирней генералы
Здесь я видел что может быть будет
С Москвой, Украиной, Уралом.
Восемнадцать лет - это не много
Когда бродишь по Тверской и без денег,
И не мало когда сердце встало
А от страны тебе - пластмассовый веник
Страна поет им рок'н'рольные песни,
Говорит - все будет нормально
Страна кричит им, что мы все вместе,
Да звучит это как то банально...
Умирали пацаны страшно,
Умирали пацаны просто
И не каждый был снаружи прекрасным,
И не все были высокого роста...
Я хочу от ненастья укрыться,
От беды без оглядки бежать,
Чтоб не рухнула раненной птицей,
И детей никому не отдать.
Не отдать их ни чёрту, ни Богу,
Пусть живут сколько жить суждено.
Дверь закрыть, если смерть у порога,
Шторы сдвинуть, коль смотрит в окно.
Как же я защитить их сумею,
Если мир переполненный злом?
Я от горя и страха немею,
И не знаю, что будет потом?!
Люди, милые, что ж вы творите?
Убиваете братьев своих...
Не гневите Христа, не гневите,
Пожалейте себя же самих.
За беспечность всегда отвечаем,
Смерть нас косит, ещё молодых.
Мы скорбим, если близких теряем,
Почему не щадим мы чужих?
А расплата за нашу беспечность,
И за нашу жестокость, придёт.
Лишь добро, пониманье, сердечность,
Этот мир от разрухи спасёт.
Я отвечаю на один вопрос,
Который задают мне постоянно.
Зачем пишу стихи свои из слёз,
Подписываясь именем, Татьяна?!
Вопрос простой, но как ответить просто,
Чтоб ясно было, что хочу сказать?!
Совсем одна, стою, как в поле росном,
И от вопросов хочется сбежать.
Когда я счастлива, то каждый миг храню,
Не отвлекаясь ни на что иное.
С друзьями своей радостью делюсь,
И счастье множится, становится большое.
А если плохо мне, тогда пишу стихи,
За них я прячусь, словно за стеной.
Своё несчастье сброшу на листки,
Чтоб легче стало на душе больной.
Вот так живу, то плачу, то смеюсь,
То развлекаюсь, то стихи пишу.
И даже если я чего-нибудь боюсь,
То только смерть, которой не ищу.
Я срублю себе дом с трубой
У созвездий всех на виду,
Погрущу вечерок-другой
И зверёныша заведу.
Буду чистить ему ворсу,
Пересчитывать волоски.
Я от смерти его спасу,
Он от смертной меня тоски.
А когда к нам войдут с огнём,
Волоча за плечами тьму,
Мы лишь морды к земле пригнём
И рванём поперёк всему,
Мимо ржавых крестов и звезд,
Прямиком за Полярный Круг
До чего же он будет прост,
Мой неистово нежный друг!
Даже в самой сплошной ночи,
Где ни зги и мороз до ста,
Он не взвоет мне: "Замолчи!"
И чужим не подаст хвоста.
Так и будем друг друга греть,
Перешептываться сквозь снег:
Я и сам уже зверь на треть,
Он без четверти человек.
Материнская Молитва Cеверине
Примяв траву подошвами босыми,
Стояла мать, и из последних сил
Просила Богородицу за сына:
«Спаси его, родимая, спаси!
Не приведи по дитятку родному
Мне обрядиться в страшный чёрный плат»
Негромкий шёпот, под раскаты грома
Звучащий, был сильнее, чем набат!
Сквозь ночь, исполосованную бритвой
Грозы, сквозь громовые голоса
Летела материнская молитва
И настежь раскрывались небеса
Навстречу той, чей лик Пресвят и Светел
Планета окунулась в тишину,
Когда душой, отмоленной у смерти —
Сыновней — стало больше на одну.
«Тебе»
Я несу твое сердце в себе,
Твое сердце в моем.
Никогда не расстанусь я с ним,
И куда не пойду
Ты со мной дорогая,
Все дела и поступки мои разделю
Я с тобой моя радость,
Я судьбы не боюсь,
Ибо ты мне судьба и звезда,
Мне не нужен весь мир,
Ты мой мир, Моя истина и красота.
Это тайна известная многим,
Это корень корней,
Ствол стволов, Небо небес,
Дерево имением жизнь,
Растущего выше мечтаний души
И ума дерзновений, это чудо,
Хранящее звезды от смерти.
Я несу твое сердце,
Твое сердце в моем.
Какой смелостью надо обладать, чтобы однажды утром взглянуть на себя в зеркало и задать себе вопрос: «Имею ли я право на ошибку? » Отчетливо произнести каждое слово Какой смелостью надо обладать, чтобы взглянуть жизни в лицо — и не увидеть в ней ничего стабильного, ничего гармоничного. И все сломать, разворотить — из чистого эгоизма? Конечно, нет, хотя Так в чем же дело? Инстинкт выживания? Прозорливость? Страх смерти?
Мужество быть откровенным с самим собой. Хоть раз в жизни. Противостоять себе. Только себе. Себе одному — «Право на ошибку» — простое выражение, всего несколько слов, но кто тебе скажет, есть ли оно у тебя? Кто, кроме тебя самого?
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Смерть» — 3 997 шт.
