Цитаты в теме «смерть», стр. 46
Душевная красота отражается на лице и делает его прекрасным без того, что называется красотой у сластолюбцев. Образец красоты, по их суждению, представляет собой просто хорошее мясо — ничего более. Мясо, красиво размещенное вокруг безобразного скелета, мясо, окрашенное и мягкое для прикосновения, без шрамов или пятен. Это самый тленный род красоты: болезнь портит ее, годы бороздят ее морщинами, смерть уничтожает ее, но большинство мужчин ищет ее в торговых сделках с прекрасным полом. Большинство шестидесятилетних повес, прогуливающихся по Пикадилли и претендующих выглядеть на тридцать лет, ожидают, как Шейлок, свой «фунт» или несколько фунтов юного мяса. Желание не утонченное, не интеллектуальное, но оно есть, и единственно по этой причине «дамы» из кафе-шантана делаются развращающим элементом и будущими матерями аристократии.
— Что получается? Живём, потом умираем. Все! И я в том числе. Обидно, конечно. Но зачем, думаю, в мире от древних времен так устроено, что мы сами смерть ближнего и свою ускоряем? Войны, эпидемии, неустройство систем. Значит в мире зло. Объективное зло в силах и стихиях природы, и субъективное от несовершенства наших мозгов. Значит общая задача людей это зло устранять. Общая задача для предков, тебя и твоих потомков. Во время войны ясно — бери секиру или автомат. А в мирное время? Прихожу к выводу, что в мирное время работа есть устранения всеобщего зла. В этом есть высший смысл, не измеряемый деньгами и должностью.
Есть такая картина с идущим человеком: он начинает с момента, когда был еще крохотным младенцем. И вот он идет и идет, становясь высоким и сильным, а потом понемногу стареет, горбится, у него подкашиваются ноги Я бы всем посоветовал повесить эту картину себе на стенку. Так человек может каждое утро вставать и говорить: «Вот в какой точке жизненного пути я сейчас нахожусь». Если смотреть на эту картину каждый день и спрашивать себя, сколько лет вам еще осталось, вы научитесь не тратить время попусту. Жизнь коротка, даже если доживешь до девяноста. Живи на полную катушку — вот как я считаю. Цени каждый миг, каждый час, каждый день, потому что не успеешь и глазом моргнуть, как все кончится. Я абсолютно уверен, что для большинства людей их смерть становится неожиданностью.
Помню петли волос каштановых,
По утрам отдающих в медь,
Помню - как я тебя обманывал,
Что веснушчатых жгли как ведьм...
Как мешала проспаться досыта,
Дулась букой по три часа,
Как чихала и злилась до смерти,
Не успев подвести глаза...
Помню - как ты искрилась весело,
Даже если трясло внутри,
Как лечила свою депрессию
Под трофимовы "Снегири"...
Как мечтала дожить до пятницы,
Как искала себя в себе,
Как шептала, что всё наладится
В косолапой моей судьбе...
Помню всех твоих жгучих чёртиков,
Кожу с запахом хризантем...
Помню всё... до последней чёрточки...
Жаль, никак не пойму - зачем...
Не для того я эти слезы лью,
Чтоб ты жалел меня.
Я жалость не терплю
Она порой бывает худшим злом;
Так пташку с перешибленным крылом,
Из жалости ребята подберут —
Насильно кормят, теребят
И мнут, ей предлагают-клетку
И питье, покуда не ускорят смерть ее
Нет, не затем горю и слезы лью, -
Хочу я слабость женскую мою,
Как в горне переплавить, закалить,
В душе былую гордость возродить
Хочу чтоб снова, радостен
И смел-забыв тебя-мой чистый смех звенел,
Чтоб стала вновь дерзка и весела,
Какой до нашей встречи я была.
Умирали пацаны страшно,
Умирали пацаны просто,
И не каждый был снаружи прекрасный,
И не все были высокого роста,
А я им пел рок-н-рольные песни,
Говорил им - все будет нормально,
Я кричал им, что мы все вместе,
Да как то слышалось это банально,
Но когда на меня смотрели
Эти пыльные глаза человечьи
Не по-птичьи, да не по-овечьи,
По-людски они меня грели
Чем ближе к смерти, тем чище люди
Чем дальше в тыл, тем жирней генералы
Здесь я видел что может быть будет
С Москвой, Украиной, Уралом.
Восемнадцать лет - это не много
Когда бродишь по Тверской и без денег,
И не мало когда сердце встало
А от страны тебе - пластмассовый веник
Страна поет им рок'н'рольные песни,
Говорит - все будет нормально
Страна кричит им, что мы все вместе,
Да звучит это как то банально...
Умирали пацаны страшно,
Умирали пацаны просто
И не каждый был снаружи прекрасным,
И не все были высокого роста...
Я хочу от ненастья укрыться,
От беды без оглядки бежать,
Чтоб не рухнула раненной птицей,
И детей никому не отдать.
Не отдать их ни чёрту, ни Богу,
Пусть живут сколько жить суждено.
Дверь закрыть, если смерть у порога,
Шторы сдвинуть, коль смотрит в окно.
Как же я защитить их сумею,
Если мир переполненный злом?
Я от горя и страха немею,
И не знаю, что будет потом?!
Люди, милые, что ж вы творите?
Убиваете братьев своих...
Не гневите Христа, не гневите,
Пожалейте себя же самих.
За беспечность всегда отвечаем,
Смерть нас косит, ещё молодых.
Мы скорбим, если близких теряем,
Почему не щадим мы чужих?
А расплата за нашу беспечность,
И за нашу жестокость, придёт.
Лишь добро, пониманье, сердечность,
Этот мир от разрухи спасёт.
Я отвечаю на один вопрос,
Который задают мне постоянно.
Зачем пишу стихи свои из слёз,
Подписываясь именем, Татьяна?!
Вопрос простой, но как ответить просто,
Чтоб ясно было, что хочу сказать?!
Совсем одна, стою, как в поле росном,
И от вопросов хочется сбежать.
Когда я счастлива, то каждый миг храню,
Не отвлекаясь ни на что иное.
С друзьями своей радостью делюсь,
И счастье множится, становится большое.
А если плохо мне, тогда пишу стихи,
За них я прячусь, словно за стеной.
Своё несчастье сброшу на листки,
Чтоб легче стало на душе больной.
Вот так живу, то плачу, то смеюсь,
То развлекаюсь, то стихи пишу.
И даже если я чего-нибудь боюсь,
То только смерть, которой не ищу.
Я срублю себе дом с трубой
У созвездий всех на виду,
Погрущу вечерок-другой
И зверёныша заведу.
Буду чистить ему ворсу,
Пересчитывать волоски.
Я от смерти его спасу,
Он от смертной меня тоски.
А когда к нам войдут с огнём,
Волоча за плечами тьму,
Мы лишь морды к земле пригнём
И рванём поперёк всему,
Мимо ржавых крестов и звезд,
Прямиком за Полярный Круг
До чего же он будет прост,
Мой неистово нежный друг!
Даже в самой сплошной ночи,
Где ни зги и мороз до ста,
Он не взвоет мне: "Замолчи!"
И чужим не подаст хвоста.
Так и будем друг друга греть,
Перешептываться сквозь снег:
Я и сам уже зверь на треть,
Он без четверти человек.
Материнская Молитва Cеверине
Примяв траву подошвами босыми,
Стояла мать, и из последних сил
Просила Богородицу за сына:
«Спаси его, родимая, спаси!
Не приведи по дитятку родному
Мне обрядиться в страшный чёрный плат»
Негромкий шёпот, под раскаты грома
Звучащий, был сильнее, чем набат!
Сквозь ночь, исполосованную бритвой
Грозы, сквозь громовые голоса
Летела материнская молитва
И настежь раскрывались небеса
Навстречу той, чей лик Пресвят и Светел
Планета окунулась в тишину,
Когда душой, отмоленной у смерти —
Сыновней — стало больше на одну.
«Тебе»
Я несу твое сердце в себе,
Твое сердце в моем.
Никогда не расстанусь я с ним,
И куда не пойду
Ты со мной дорогая,
Все дела и поступки мои разделю
Я с тобой моя радость,
Я судьбы не боюсь,
Ибо ты мне судьба и звезда,
Мне не нужен весь мир,
Ты мой мир, Моя истина и красота.
Это тайна известная многим,
Это корень корней,
Ствол стволов, Небо небес,
Дерево имением жизнь,
Растущего выше мечтаний души
И ума дерзновений, это чудо,
Хранящее звезды от смерти.
Я несу твое сердце,
Твое сердце в моем.
Какой смелостью надо обладать, чтобы однажды утром взглянуть на себя в зеркало и задать себе вопрос: «Имею ли я право на ошибку? » Отчетливо произнести каждое слово Какой смелостью надо обладать, чтобы взглянуть жизни в лицо — и не увидеть в ней ничего стабильного, ничего гармоничного. И все сломать, разворотить — из чистого эгоизма? Конечно, нет, хотя Так в чем же дело? Инстинкт выживания? Прозорливость? Страх смерти?
Мужество быть откровенным с самим собой. Хоть раз в жизни. Противостоять себе. Только себе. Себе одному — «Право на ошибку» — простое выражение, всего несколько слов, но кто тебе скажет, есть ли оно у тебя? Кто, кроме тебя самого?
Где-то в Лондоне стоит ёлка, а под ней подарки, которые никто никогда не откроет. Я думал, что если выберусь из этой заварушки, то пойду в тот дом, извинюсь перед его матерью и приму наказание, которое она мне выберет. Тюрьма Смерть Не важно. Потому что если я сяду в тюрьму, то по крайней мере смогу выбраться из этого Брюгге. А потом на меня снизошло озарение, и я понял: «Чёрт, парень, может это и есть ад?! Целая вечность в Брюгге ». И я очень надеялся, что не умру. Я очень, очень надеялся, что не умру.
Однажды, когда Набэсима Аки-но-ками Сигэтакэ сел обедать и съел ровно половину поданных блюд, к нему неожиданно пришел гость, и он оставил поднос с едой на столе. Позднее, один из его слуг сел за стол и начал есть жареную рыбу, которая лежала на подносе. Как раз в этот момент господин Аки вернулся и увидел его; слуга же смутился и убежал. Господин Аки закричал ему вслед:
«Что ты за презренный раб, если ешь то, что уже кто-то ел!» после чего сел и доел то, что оставалось.
Это одна из историй Дзинэмона. Говорят, что этот слуга был одним из тех, кто совершил цуйфуку после смерти своего господина.
"Танец смерти в тиши, в небе ночном.
Птицей печальною машет крылом.
Переплетение судеб и слов,
Робкий шопот отчаянья, сказок и снов...
Песнь дубов, за рекой, ропот прощения.
Мёртвые омуты, страхи, сомнения.
Засыпай мой малыш, в полёте души,
Эта ночь будет долгой, в этот мир не спеши...
Слёзы прольются с небес на цветы,
Серебряной нитью в мир пустоты.
Обернутся дождём, облик свой потеряв
Блеском звезды жизнь как миг оборвав."
...А за окном, всё
Тлеет закат,
Небо в солнца
Лучах сжигая...
Догорает свеча,
Близитсяя ад...
Закрывай же глаза,
Сладким сном
Засыпая....
Там, в белой немоте, есть строй неколебимый
В движенье яростном тех золотых шаров
Вокруг костра огня, вокруг звезды родимой, -
В круговращении неистовом миров!
Что за чудовищность бессчетных порождений!
Листва из пламени, кустарник из огней,
Растущий ввысь и ввысь, живущий в вечной смене,
Смерть принимающий, чтоб вновь пылать ясней!
Огни сплетаются и светят разом,
Как бриллианты без конца
На ожерелье вкруг незримого лица,
И кажется земля чуть видимым алмазом,
Скатившимся в веках с небесного лица.
Мое мнение таково: с каждым человеком в жизни случается какое-то чудо. Ну, то есть, конечно, маловероятно, что в меня попадет молния или я получу Нобелевку, или стану диктатором маленького народа, обитающего на каком-нибудь островке в Тихом океане, или подцеплю неизлечимый рак уха в конечной стадии, или вдруг самовозгорюсь. Но, если посмотреть на все эти необыкновенные явления вместе, скорее всего, с каждым хоть что-то маловероятное да происходит. Я, например, мог бы попасть под дождь из лягушек. Или высадиться на Марсе. Жениться на английской королеве или несколько месяцев в одиночестве болтаться в море, находясь на грани жизни и смерти.
Но для того, чтобы до конца это осознать, понадобится нахлебаться досыта грязи, испытать гнетущий груз одиночества, походить под смертью, чтоб после наверняка уж себе сказать: у мужчины бывает только одна женщина, потом все остальные, и от того, какая она будет, первая, зависит вся последующая мужичья судьба, наполненность души его, свойства характера, отношение к миру, к другим людям, и прежде всего к другим женщинам, среди которых есть мать, подарившая ему жизнь, и женщина, давшая познать чувство бесконечности жизни, тайное, сладостное наслаждение ею.
Вера в Бога это не вопрос здравого смысла, логики или аргумента, а — чувства. Доказать существование Бога столь же невозможно, сколь и опровергнуть его. Я не верю в Бога. Не вижу необходимости в такой идее. Я не верю в загробную жизнь. Понятие грядущего наказания я нахожу бесчеловечным, а грядущего вознаграждения — нелепым. Я убежден, что после смерти я вообще прекращу существование, я вернусь в землю, из которой вышел. Однако я могу представить себе, что когда-нибудь в будущем я смогу поверить в Бога, но это будет, как и сейчас, когда я в него не верю, вопросом не рассуждений и наблюдений, а только чувств.
Доказательства, приводящиеся в подтверждение истинности одной религии, стоят столько же, что и доказательства, приводимые в подтверждение истинности другой. Интересно, почему христиане не задумываются над тем, что родись они в Марокко. они были бы магометанами, а на Цейлоне — то буддистами; и в этом случае христианство казалось бы им в той же мере абсурдным и со всей очевидностью ложным, в какой эти религии кажутся христианам.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Смерть» — 3 997 шт.
