Цитаты в теме «соль», стр. 6
Лег над пропастью русский путь.
И срывается в бездну даль.
Русский, русского не забудь.
Русский, русского не предай.
Не ступили бы мы за край,
Да подталкивают враги.
Русский, русского выручай.
Русский, русскому помоги.
Душу русскую сохрани.
Землю русскую сбереги.
В окаянные эти дни
Русский, русскому помоги.
Грелась тьма у моих костров.
Никого корить не берусь.
Но вставая из тьмы веков,
Русской силой держалась Русь.
Отслужила свое хлеб-соль.
Мир не стоит нашей любви.
Русский, русскому, как пароль,
Имя нации назови.
Перешел в набат благовест.
И нельзя избежать борьбы.
Могут вынести русский крест
Только наши с тобой горбы.
Русским духом, народ, крепись
У последней своей черты.
Русский, русскому поклонись.
Русский русского защити.
Душу русскую сохрани.
Землю русскую сбереги.
В окаянные эти дни
Русский, русскому помоги.
Это было давно и неправда,
Когда лето открыло границы,
На зеленых окраинах Киева,
Ни в Маями, ни в Каннах, ни в Ницце
Это было так мерзко и низко,
Она плача марала бумагу,
И грустила под песни Limp Bizkit,
А бывало под Lady Gagа
Когда дождь за окном барабанил,
Она двигала в такт головою,
Он в контакте её забанил,
И посыпал ей раны солью
А она зеркала все что в доме,
Раскрошила на тыщи осколков,
Ей бы место да в местном дурдоме,
Но нет места в дурдомах для стольких
Её мир переехало танком,
Она изредка слушая AFI,
Заедая остывшей манкой,
Громко плача марала бумагу
Ей бы чая, да с тортиком вкусным,
Да гулять не пускает мама,
А ей маленькой очень грустно,
Плюс вставать на учёбу рано
И сидя возле телеэкрана,
Она строчит ему смс-ки,
«Снизойди же ей Божья манна!»
Пока в телике жжет Анна Вески
А она ведь была уже взрослой!
И ей было без году двенадцать!
А ему 27, не до росток,
Вот такая любовь, блин, усратся.
Мой запас кофейный на тридцать чашек,
Чашек из стекла, обожженной глины,
«Мне бы так хотелось с тобой быть чаще,
Пусть не до конца, пусть до половины...»
Постелила скатерть, достала блюдца,
Звон посуды битой вонзился в сердце,
Только бы от боли не задохнуться...
«Что добавить? Сахара? Соли? Перца?»
«Просто кипяточку, - глаза тараща,
А в глазах - колодцев пустые ямы, -
Кофе не люблю, в месяц раз, не чаще,
Ни к чему все это, пустое... Зря мы...»
Мой запас кофейный - три чайных ложки,
Каждый день посчитан... отмерен... прожит...
Я еще скучаю, совсем немножко,
Утешаясь мыслью - забуду, может...
А теперь послушай. Я тебе говорю.
У нее будет комната — та, что окном на юг.
Будет письменный стол, в бокале холодный брют.
Будет пара любимых брюк.
Будет платье в шкафу — брюссельские кружева,
В этом платье по телу пальцами вышивать
В этом платье она чужая, она жена.
А без платья она жива.
У нее будут дети и кошки, стихи и сон,
у нее будет море с утра и на коже соль,
Каждый шаг ее будет спокоен и так весом,
Словно стоит еще двухсот.
У нее будет теплый дом, а за домом лес,
будет женщина-рысь, что ночами с ладони ест
У нее не будет тебя, понимаешь, Бес?
А пока только ты и есть.
Прости, что непростительно
груба, упряма, зла,
но соль была просыпана,
просыпана была.
Она лежала, белая,
странней цветка в грязи,
а я не знала, бедная,
чем это нам грозит.
Наветами опутанный,
сидел ты за столом,-
опутанный, окутанный
чужим далеким злом.
Чему ты верил, глупенький,
поспешный суд верша?
Душа моя обуглена,
ободрана душа.
Ободрана, оболгана
сверчок едва живой!-
оболгана, обогнана
лживою молвой.
Еще смотрю просительно,
еще не все — дотла,-
но соль была просыпана,
просыпана была!
Осталась снежной горкою.
Навеки? До весны?
Слезы мои горькие,
мои пустые сны!
Золою боль присыпана.
Зола, как соль, бела
Но —
соль
была просыпана,
просыпана была
Стань для меня сильным,
Вводной строкой главной,
Песни, стихи, фильмы
Чтобы про нас, славный,
Чтобы насквозь светом
Тонкий пера росчерк,
Чтоб босиком в лето,
Чтобы не знать прочих —
Кто без ножа режет,
Кто для души душит
Мне бы дышать реже,
Знаки чертить тушью,
Тенью стоять рядом,
Сыпать круги солью
Стань мне огнем, ядом,
Слева родной болью,
В книге листом белым,
Чистым моим снегом,
Стань для меня смелым,
Чтобы в ладонь — небо,
Рифмой живой, острой,
Ролью моим пьесам,
Тонущий мой остров,
Ангелом стань, бесом,
Талой водой, влагой,
Горьким моим вдохом
Сделай меня слабой —
Стань для меня Богом.
Какого вкуса чувства наши —
И скорбь и лютая тоска?
И впрямь горька страданий чаша?
Любовь и впрямь, как мёд сладка?
Горчинка лёгкая в стакане
У грусти явственно слышна.
Живая соль на свежей ране,
Когда обида солона.
Среди страстей, среди борения
Я различить тот час берусь
И резко-кислый вкус презрения
И кисловатый скуки вкус.
Под вечер горькая услада,
И на просвет почти черно
Вино дождя и листопада,
Печали терпкое вино.
Но все оттенки бред и бренность,
И ничего не слышит рот,
Когда стоградусная ревность
Стаканом спирта оплеснёт.
Всё так. И пусть. И горечь тоже.
Приемлю мёд. Приемлю соль.
От одного меня, о Боже,
По милосердию уволь:
Когда ни вьюги и ни лета,
Когда ни ночи и ни дня,
Когда ни вкуса и ни цвета,
Когда ни льда и ни огня!
Книгу жалоб разукрасьте за вчерашнее число —
Мне заказанное счастье чуть потрепанным пришло:
Не блестит его обертка в летних солнечных лучах,
Не прожарена середка и не тает на губах.
И не жалко было соли? Или повар так влюблен,
Что, мечтая, поневоле так пересолил бульон?
Как обидно, неприятно! Мне директора сюда!
Нет его? Тогда понятно, что творится, господа!
Каждый сам себе готовит без рецепта «на ура»,
Все пропорции запомнит. Для себя вы — повара.
Нет, я вовсе не задира и не требую скандал!
Вот бы каждый житель мира свой кусочек оторвал,
Прожевал и насладился, а не выплюнул в окно,
И с улыбкой убедился — в жизни счастье как в кино!
Мадам, я Вам не кролик!
Позвольте Не позволю!
А как же, да никак,
Мадам, я вам не кролик
И даже не ишак,
Поездили, и хватит
Использовать меня,
Не плот я и не катер,
Не лох, не размазня!
В зубёнки — сигарету,
А в горло двести грамм,
Пойду гулять по свету
Без вас, без вас, мадам;
Щипну попень девчонке,
Поглажу грудку ей,
Очищу песней бронхи
Среди ночных аллей!
Не стар я и не молод,
Но, видно, на века
Желанием проколот
От пят до мозжечка;
Легка любовь подруги
(Случайной!) на пути,
А вам за секс услуги
Плати, плати, плати!
Позвольте не позволю!
А как же, да никак,
Пока мы центнер соли
Не съели натощак,
Уйду я мир лохматить,
Искать свой пирожок,
А не жевать в кровати
За деньги ваш сосок!
Старик, который любил птиц. Скамейка, подсохший хлеб и пёстрые голуби, воркующие о весне и доверчиво подходящие так близко, что можно рассмотреть в круглых глазах отражение парка и кусочек неба. Это всё, чем он владел, но большего он и не желал. Но как трогательно, как глубоко он любил эту резную скамейку, этих смешных неуклюжих птиц. Так может любить человек на излете жизни, человек, смирившийся с одиночеством, человек, у которого не осталось ничего, чем можно дорожить, что страшно однажды потерять. Когда-то давно он любил море, и сейчас шорох крыльев напоминал ему мягкий шёпот прибоя. Раскидав хлеб, он закрывал глаза и ему казалось, что он слышит крики чаек, и воздух пахнет солью, а он так молод, так счастлив, и вся жизнь ещё впереди, и лучшее обязательно случится. И тогда он обнимал слабыми, дрожащими руками свой крохотный мирок, далёкий от суеты города, рождённый на углу парка из тихой нежности и блеклых воспоминаний, и не хотел умирать. Когда ему стало плохо, когда приехала скорая и какие-то люди с ласковыми улыбками на равнодушных лицах увозили его, он плакал. Нет, не от боли, она привычна, она по сути своей пустяк. Но он плакал и пытался дотянуться до кармана, где еще лежали остатки хлеба, остатки его собственной жизни.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Соль» — 452 шт.
