Цитаты в теме «сомнение», стр. 33
— Не хотелось бы устраивать спор, — улыбнулся Адам, — но я могу согласиться с теорией Большого взрыва не больше, чем с людьми, которые считают, что мир покоится на гигантских черепахах.
— Нельзя не соглашаться с теорией Большого взрыва! — воскликнула Хизер.
— Почему?
— Ну, потому что это не просто точка зрения, а общепринятая теория, подтвержденная множеством доказательств. Это не что-нибудь такое, с чем можно соглашаться или не соглашаться по собственной прихоти. Ты, конечно, можешь попытаться доказать ее ошибочность, но это будет уже совсем другое дело.
— Значит, можно сформировать собственное мнение о креационизме или, скажем, о том, есть ли Бог, но нельзя подвергать сомнению историю о том, что вселенная началась оттого, что одна малюсенькая крошка по никому не известной причине вдруг взяла да взорвалась?
Надежда заключенного, лишенного свободы, — совершенно другого рода, чем настоящим образом живущего человека. Свободный человек, конечно, надеется (например, на перемену судьбы, на исполнение какого-нибудь предприятия), но он живет, он действует; настоящая жизнь увлекает его свои круговоротом вполне. Не то для заключенного. Тут, положим, тоже жизнь — острожная, каторжная; но кто бы ни был каторжник и на какой бы срок он ни был сослан, он решительно, инстинктивно не может принять свою судьбу за что-то положительное, окончательное, за часть действительной жизни. Всякий каторжник чувствует, что он не у себя дома, а как будто в гостях. На двадцать лет он смотрит будто на два года и совершенно уверен, что и в пятьдесят пять лет по выходе из острога он будет такой же молодец, как и теперь, в тридцать пять. «Поживем еще!» — думает он и упрямо гонит от себя все сомнения и прочие досадные мысли.
Если вы — курильщик, сигарета ни в чем не может быть виновата. Например, у курильщиков никогда не бывает кашля, вызванного курением, – у них просто постоянная простуда. В тот момент, когда вы перестаёте курить, вина за всё, что в вашей жизни идёт не так, возлагается на то, что вы прекратили курить. В этом случае, если у вас возникает ступор, вы не смиряетесь с этим, а говорите: «Если бы я закурил сейчас, это решило бы мои проблемы». Затем вы начинаете подвергать сомнению свое решение перестать курить.
Из всех чудовищно-безумных явлений прошлого война была, без сомнения, самым безумным. Пожалуй, в действительности она причиняла меньше вреда, чем такое менее заметное зло, как всеобщее признание частной собственности на землю, но губительные последствия войны были так очевидны, что ею возмущались даже в то глухое и смутное время. Войны того времени были совершенно бессмысленны. Кроме массы убитых и калек, кроме истребления громадных материальных богатств и растраты бесчисленных единиц энергии, войны не приносили никаких результатов. Древние войны диких, варварских племен по крайней мере изменяли человечество; какое-нибудь племя считало себя более сильным физически и более организованным, доказывало это на своих соседях и в случае успеха отнимало у них земли и женщин и таким образом закрепляло и распространяло свою власть. Новая же война не изменяла ничего, кроме красок на географических картах, рисунков почтовых марок и отношений между немногими, случайно выдвинувшимися личностями.
Мы на всё смотрели по-юношески просто. У нас были свои взгляды, резкие, непримиримые, и тот, кто с нами не соглашался, был в наших глазах защитником грабителей. В том, что происходит грабеж, у нас не было ни малейших сомнений. В этих роскошных домах засели землевладельцы и капиталисты со своими негодяями-юристами и обманщиками-священниками, а все мы, остальные, — жертвы их предумышленных подлостей. Конечно, они подмигивают друг другу и посмеиваются, попивая редкие вина среди своих бесстыдно разодетых и блистательных женщин, и придумывают новые потогонные средства для бедняков. А на другой стороне, среди грязи, грубости, невежества и пьянства, безмерно страдают их невинные жертвы — рабочие.
Мы при этом охотно забываем, что, в сущности, все в нашей жизни случайно, начиная от нашего зарождения вследствие встречи сперматозоида с яйцеклеткой, случайность, которая поэтому и участвует в закономерности и необходимости природы и не зависит от наших желаний и иллюзий. Разделение детерминизма нашей жизни между «необходимостями» нашей конституции и «случайностями» нашего детства в частностях еще нельзя определить; но в целом не может быть сомнения в важном значении именно наших первых детских лет. Мы все еще недостаточно преклоняемся перед природой, которая, по неясным словам Леонардо, напоминающим речи Гамлета, «полна неисчислимых причин, которые никогда не подвергались опыту». Каждый из нас, человеческих существ, соответствует одному из бесчисленных экспериментов, в которых эти области природы должны быть подвергнуты опыту.
Склонив голову набок, Дьявол молча рассматривал черные брови, слегка припудренные щеки и новую, пышно взбитую прическу.
— Ну, и как вообще я выгляжу? — с сомнением спросил он.
— Офигительно, — захлебнулся пиар-директор.
Дьявол еще раз бросил любопытный взгляд в зеркало.
— У меня странное ощущение, что я похож на Сергея Зверева, — вынес вердикт князь тьмы. — Мои сторонники ожидают увидеть именно его?
— Для многих Зверев, собственно и есть Сатана. — Главу адского «паблик рилейшнз» было трудно застать врасплох. — Да вы хотя бы церковь спросите. Они подтвердят.
— Они что хочешь подтвердят, — поморщился Дьявол. — У них после зевка рот не перекрестил — уже воплощение Ада. В принципе я рассчитывал на нечто другое — такое стильное, мрачное, готичное зло в стиле вокалиста «Лакримозы». Ну ладно на крайняк уж и так сойдет
Всё зависит от того, что подразумевать под любовью. Где проходит граница между любовью и нелюбовью? В какой момент je t'aime bien превращается в je t'aime? Самый простой ответ: ты знаешь, когда ты влюблен, потому что когда ты влюблен, у тебя нет сомнений, любишь ты или нет, — точно так же, как если у тебя дома пожар, ты точно знаешь, что это пожар. Но вот в чём загвоздка: когда ты пытаешься описать состояние влюбленности, ты неизбежно впадаешь либо в тавтологию, либо в метафору. Когда ты влюблён, у тебя ощущение, как будто ты сейчас взлетишь Или тебе просто кажется, что именно так должен чувствовать себя человек, который сейчас взлетит? Или ты убеждаешь себя, что ты должен чувствовать себя так, как будто сейчас взлетишь?
Иногда мне кажется, что реальные события и воспоминания о них имеют между собой мало общего. Прошлое — спектакль. Каждый раз его приходится играть заново. Вспоминая, я беру в руки и заставляю танцевать незнакомую куклу, другую, совсем не ту, что танцевала вчера или на прошлой неделе. Комплексы, неврозы, возрастные изменения, застенчивость и гордыня, сомнения и уверенность — все новые нити тянутся к кукле, прорастая в колени, локти, виски, стопы и ладони. Я чувствую: они щекочут тело памяти. Кукла пляшет, как взбесившийся шаман, дергая конечностями и содрогаясь в конвульсиях, а я думаю:
«Это я? Неужели это я? »
И радуюсь, что завтра, когда мне взбредет в голову блажь снова окунуться в реку времени, я буду иной: и тот, который смотрит из неподвижного сегодня, и тот, который пляшет в изменчивом вчера.
Разве истинный поэт или художник не ясновидящий? Разве он не единственный ясновидящий на нашей Земле? Конечно же, нельзя считать ясновидцем ни ученого, ни тем более психиатра. Какая же часть человеческого организма у ясновидящего нужней и ранимей всего? Конечно глаза. И как бы ни было противоречиво заключение судебного эксперта — пусть он объявит причиной смерти Туберкулез, или Одиночество, или Самоубийство, неужто Вам не понятно, от чего умирает истинный поэт-ясновидец? И я заявляю, прав я или не прав, что настоящего поэта-провидца, божественного безумца, который может творить и творит красоту, ослепляют насмерть его собственные сомнения, слепящие образы и краски его собственной священной человеческой совести.
Если бы вещи могли разговаривать, то на вопрос «Кто ты?» пишущая машинка ответила бы: «Я — пишущая машинка», автомобиль сказал бы: «Я — автомобиль» или более конкретно: Я — «форд» либо «бьюик», либо «кадиллак». Если же вы спрашиваете человека, кто он, он отвечает: «Я — фабрикант», «Я — служащий», «Я — доктор» или «Я — женатый человек» или «Я — отец двоих детей», и его ответ будет означать почти то же самое, что означал бы ответ говорящей вещи. Так уж он воспринимает себя: не человеком с его любовью, страхами, убеждениями и сомнениями, а чем-то абстрактным, отчужденным от своей подлинной сущности, выполняющим определенную функцию в социальной системе. Его самооценка зависит от того, насколько он преуспеет: может ли он удачно продать себя, может ли получить за себя больше того, с чего он начинал, удачлив ли он.
Не сказано – не спрошено,
Не понято – додумано
А семя уже брошено,
Надеждою окутано,
Желаньем припорошено,
Оправдано мечтою.
Оправдано мечтой,
Святою простотой
Взлелеяно заботой,
Омыто красотой.
Душевной чистотой
В восторг возведено.
И вот оно – смятение,
Разлука, испытание.
Стихи как наваждение.
Сомнения - в молчание.
И в чем найти спасение
Что прорастет – посеяно.
Посеяно нечаянно,
Слезами не оплакано,
У Бога не отмолено,
Реалиями сковано,
Мечтами позабыто,
Надеждой не умыто.
Надеждой не умытое,
Небрежно семя брошено.
Что прорастет - забыто
И с сорняками скошено
Ты с кем-то заснешь, а с кем-то проснешься утром,
Она приготовит, может быть вкусный завтрак.
А я по асфальту, снова прямым маршрутом,
Сквозь осень ступаю тихо, в свое «завтра».
И вы улыбнетесь друг другу, допьете кофе,
Она без сомнения будет в твоей футболке,
А я активировав модный режим — «По фиг»,
Достану из сердца застрявшие там осколки.
Пока вы помчите куда-то по автостраде,
Красивые и молодые, полны света.
Я буду любить осень, хотя во взгляде
Моем уже никогда не умрет лето.
И как там у вас все сложится, не узнаю.
Надеюсь отлично, а в прочем, тут вру конечно.
Сквозь осень и боль я в новую жизнь шагаю,
Но имя твое, на сердце клеймом — навечно.
Когда за спиною – дымящийся ров выходных,
Прошедших в разлуке, размеренный ад уикенда,
Я делаю вид, что, конечно же, мне хоть бы хны,
Мелю чепуху кофемолкой, лечу, как ракета,
Навстречу тебе через тёмный и душный тоннель.
Два дня друг без друга – ведь это же целая вечность.
Она у меня за спиной, словно в скатке шинель.
И целый клубок из сомнений и страхов наверчен.
Она за спиной Я готовлю какую-то снедь
И очень хочу, избегая вопросов прицельных,
Твой голос по капле цедя, наконец опьянеть
И выдохнуть молча себе: «Вот и всё. Понедельник».
Обои, стены, шторы, потолок,
Окно направо, а налево двери,
Диван, компьютер, маленький порог,
Через него давно ушло доверие.
В экран уткнувшись, ползаешь в сети,
Душа в сомненьях, мысли все скрываешь,
Так и бывает в семьях без любви,
Ты не живёшь, ты время проживаешь.
Жить рядом, созерцая пустоту,
И видя пустоту в глазах друг друга,
Хотеть обнять но в общем-то не ту
Где выход тот из замкнутого круга
Пройдут года и время всё изменит,
Ты станешь старше, дети подрастут,
Обои, шторы ты, возможно, сменишь,
Но не желание порой обнять не ту
Не понимание, стены, потолок,
Желание подчас шагнуть за двери,
И мысли, что ты мог, а что не мог,
Где нет любви нет места и доверию.
У меня от тебя мурашки
Холодок нежно так по спине
Я тебя представляю в рубашке
И с букетом ромашек в руке.
Лето, море, причал, волны плещутся,
Поёт песню вечерний прибой
А представь, мы могли и не встретиться,
Нас могло не случиться с тобой.
Я в тебе утопаю, как в омуте,
Я теряю сомненья и страх,
Мы с тобою закроемся в комнате,
За теряясь в словах и руках.
Мы с тобой, словно разные полюсы,
Притяжения не преодолеть,
Ветер нежность вплетает мне в волосы,
В синь очей не устанешь смотреть.
Мы губами к губам растворяемся
Грань стирая у дней и ночей,
Мы друг другом с тобою спасаемся
От других отболевших людей.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Сомнение» — 763 шт.
