Цитаты в теме «сознание», стр. 34
в сущности, никакого счастья нет, есть только сознание счастья. Или, другими словами, есть только сознание. Нет никакой Индии, никакого поезда, никакого окна. Есть только сознание, а все остальное, в том числе и мы сами, существует только постольку, поскольку попадает в его сферу. Так почему же, думаю я снова и снова, почему же нам не пойти прямо к бесконечному и невыразимому счастью, бросив все остальное? Правда, придется бросить и себя. Но кто бросит? Кто тогда будет счастлив? И кто несчастлив сейчас?
Что касается ада — ничего подобного не существует. Не существует ни адского пламени, ни вечных мук, это все неправильное представление, воспитываемое священниками для того, чтобы поддержать свою власть. Никто никогда не был осужден, никто не был приговорен к вечным мукам. Не существует никаких чертей, прыгающих вокруг и вонзающих просмоленные вилы в ваше содрогающееся тело. Все это плод больного воображения тронувшихся умом священников, которые пытаются добиться власти над телами и душами тех, которым ничто лучшее не известно. Существует только надежда и сознание того, что, если человек будет работать в нужном направлении, он сможет искупить вину за любое преступление, каким бы тяжелым оно ни было. Бог никогда ни от кого не отвернется, никогда никого не покинет.
Человек с вялым, безвольным сознанием, с отсутствием ответственности за свою и всеобщую жизнь, охотно выдумывает Бога и все перекладывает на него, на его «могучие плечи», на него уповает, ему доверяет, и если нет Бога небесного, если он далеко и до него трудно дотянуться, производит земного, доморощенного, и уж молится ему, уповает на него, перекладывает ответственность и т. д. и т. п. [ ] И во все времена народ охотно возносил личность — на, красуйся, правь, ораторствуй, сияй! Но история неумолима, она доказала, что когда возносится личность, унижается народ.
За годы службы в полиции Норман пришёл к убеждению, что телепатия всё-таки существует. Другое дело, что это тяжёлая работёнка. Практически невыполнимая если не знать, на какую волну настраиваться. Прежде всего надо понять, как проникнуть в сознание того человека, который тебе нужен — врыться ему в мозги, наподобие крошечной землеройки, — и уловить даже не мысль, а волну, на которой работает его мозг. Вовсе не обязательно читать мысли. Самое главное — уловить образ мышления. И как только ты с ним разобрался, как только ты вжился в образ, тогда уже можно идти напрямик — не вслед за намеченной жертвой, но по тому же пути, опережая её на шаг, потому что ты можешь заранее предугадывать все её действия. И однажды вечером, когда он (или она, в данном случае) меньше всего этого ожидает, ты будешь на месте затаишься за дверью или спрячешься под кроватью с ножом в руке, готовый вонзить его сквозь матрас, как только бедняжка уляжется спать.
В дзэне такой подход к постижению нового называется «пустой чашей». Однажды в ХIХ веке профессор из одного университета пришел в гости к знаменитому учителю школы дзэн по имени Нанин. Профессор пришел, чтобы расспросить мудреца о дзэне, но так получилось, что в ходе разговора больше говорил, чем слушал. Нанин стал наливать профессору чай, пока он не полился через край на стол.
— Что вы делаете? — воскликнул профессор.
— Твое сознание наполнено подобно этой чашке, — ответил учитель — Перед тем как научить тебя чему-нибудь, тебе придется ее опустошить.
Опустошая чашку, мы соглашаемся отказаться от предрассудков, которые станут нам помехой на пути постижения нового.
< >
Опустошите чашку и оставьте ее пустой. Когда вам покажется, что вы уже все знаете и учиться больше нечему, знайте — вы свернули с пути. Сознание новичка есть сознание, полное мудрости.
Когда неожиданно умирает любимый человек, ты теряешь его не сразу. Это происходит постепенно, шаг за шагом, на протяжении долгого времени, — так перестают приходить письма, — вот улетучился знакомый запах из подушек, а потом из одежного шкафа и ящиков. Постепенно ты накапливаешь в сознании какие-то исчезающие частички этого человека; а потом наступает день, когда замечаешь: исчезло что-то особое, и охватывает щемящее чувство, что этого человека больше нет и никогда не будет; а потом приходит ещё день, и оказывается, что исчезло что-то ещё
— Я понимаю твои страдания, но ты должна осознать, что они не могут продолжаться вечно. Нет ничего постыдного в том, чтобы освободить свое сознание от воспоминаний о Винсенте.
— Как, черт возьми, ты можешь меня понять? Это невозможно! У тебя даже души нет, ты ничтожная конструкция! Ты не знаешь, каково это — быть человеком!
Может быть я и избавилась от своих страхов и стала умнее, чем была раньше Но от этого я не чувствую себя менее опустошенной!
И как раз этого-то ты и не можешьпонять, потому что ты бесстрастная груда камней!
— Даже бесстрастная груда камней знает цену отпушенного тебе срока на земле. А еще я знаю, что невозможно жить, упиваясь жалостью к самому себе. Ты выше этого. Ты достойна большего. Пришло время излечить свою душу, измениться и бесстрашно посмотреть в лицо смерти.
Я сделана из камня, Дина.
А из чего сделана ты?
Но разве я вообще могу умереть? Возможно ли, что я вот так просто исчезну из времени?.. Я никогда не видел этот мир иначе, как объятым моим сознанием; и как же я могу уйти, не взяв его с собой? И даже если все они, горы, дома, солнце (а я в этом сомневаюсь), будут по-прежнему существовать в сознании других людей и для других — это будут уже другие, не эти горы, дома, солнце. Всё, что простирается передо мной, исчезнет вместе со мной. Подобно тому, как стоит мне закрыть глаза, и повсюду становится темно.
Не постарела, а поумнела, — улыбнулся ей учитель. — Умнеть всегда нелегко. Теперь вы становитесь взрослее, если постигли, что познания, которые дает вам школа, и испытания, которым она вас подвергает, совсем не для того, чтобы набить ваши головы простой суммой законов и фактов. Это коридор необходимости, через который надо пройти каждому, чтобы выпрямить свои инстинкты, научиться чувству общественного сознания, и прежде всего осторожности в действиях и тонкости в обращении с людьми. Коридор предельно узок и труднопроходим.
В процессе перелома все становится запутанным и неясным. Люди становятся чужими, хлопочущими о пустяках, и скука мертвой петлей сдавливает желания. Ни за что не зацепишься, гаснет романтика пейзажа, и человек мутнеет даже в его лучших по чувству и искренности положениях. Кажется, что вся эта сложная, нагроможденная жизнь, с культурой городов, с клетками взаимоотношений, делается людьми от нечего делать, игра в «будто бы», но лишенная истинного значения игры: легкости, фантастики, а главное, всегдашнего, как у детей, сознания, что это игра, что несчастья и горя она не причинит, а если ее система завинчивается туго, — игру меняют Гадко разыгрываются игры у взрослых, — они построены на подчинении своим похотям похотей других, и все это всерьез и навечно; к тому же на карту ставится и сама жизнь, конечно, другого и право на нее.
Когда обнаруживаешь, что не существует никакого объективного внешнего мира, что ты знаком только с отфильтрованным и обработанным воспроизведением, то нельзя не задуматься о том, что в этом случае остальные люди не что иное, как обработанная тень, а значит, получается, что каждый человек словно заточен внутри себя и изолирован своим собственным ненадёжным аппаратом чувств. А от этого лишь шаг до мысли, что человек на самом деле одинок. Что мир состоит из разделённых сознаний, изолированных в своей чувственной иллюзии, плавающих в пустоте, лишённой каких-либо свойств.
За долгие ночи и долгие дни под кокаином в ягиной комнате, мне пришла мысль о том, что для человека важны не события в окружающей его жизни, а лишь отражаемость этих событий в его сознании. Пусть события изменились, но, поскольку их изменение не отразилось в сознании, такая их перемена есть нуль, — совершеннейшее ничто. Так, например, человек, отражая в себе события своего обогащения, продолжает чувствовать себя богачем, если он еще не знает, что банк, хранящий его капиталы, уже лопнул. Так, человек, отражая в себе жизнь своего ребенка, продолжает быть отцом, раз до него не дошла еще весть, что ребенок задавлен и уже умер. Человек живет, таким образом, не событиями внешнего мира, а лишь отражаемостью этих событий в своем сознании.
— В том-то и дело, — сказал Горбовский. — Поэтому-то я здесь и сижу. Вы спрашиваете, чего я боюсь. Я не боюсь задач, которые ставит перед собой человечество, я боюсь задач, которые может поставить перед нами кто-нибудь
другой. Это только так говорится, что человек всемогущ, потому что, видите ли, у него разум. Человек — нежнейшее, трепетнейшее существо, его так легко обидеть, разочаровать, морально убить. У него же не только разум. У него так называемая душа. И то, что хорошо и легко для разума, то может оказаться роковым для души. А я не хочу, чтобы все человечество — за исключением некоторых сущеглупых — краснело бы и мучилось угрызениями совести, или страдало от своей неполноценности и от сознания своей беспомощности, когда перед ним встанут задачи, которые оно даже и не ставило. Я уже все это пережил в фантазии и никому не пожелаю. А вот теперь сижу и жду.
— Очень трогательно, — сказал Турнен. — И совершенно бессмысленно
1) Я считаю, что человек живет на планете, а не в государстве.
2) Музыка вообще ничего никому не должна.
3) Бог — это не кумир и не повальный целитель. Это Бог, и к нему неуместно применять обычные наши эмоции.
4) В Ленинграде рок делают герои, в Москве — шуты.
5) Я подразумевал под переменами освобождение сознания от всяческих догм, от стереотипа маленького, никчемного равнодушного человека, постоянно посматривающего «наверх». Перемен в сознании я ждал, а не конкретных там законов, указов, обращений, пленумов, съездов.
6) Как прожить следующий день, я даже не знаю, потому что мы никогда не строим никаких планов, никогда не думаем, как мы будем играть там или как поступить так, чтобы получилось так-то. Просто мы вот живем и живем.
**************
Я свободный человек потому, что я всегда занимался тем, что мне нравится и не делал того, что не хочется.
Мне остается: вымолить, вытравить, выплакать
Эту дыру не возьмет никакая глина.
Богу решать, казнить меня или миловать,
Или ж оставить так, чтоб сама казнила
Собственною рукою, душею, сердцем,
Тысячами осколков надежд разбитых,
Боль прижимает и никуда не деться,
Так и лежать, теряясь в своих обидах.
И доставать из памяти по кусочку,
Все, что она хранит обойдя запреты.
Ставить в который раз несомненно — точку,
Тут же стирать, сжигая себя при этом.
Сотый ли круг, сознание угасает
«Боже скажи, он счастлив по небесами?
Я поняла, ты тот, кто всегда спасает!
Свой ад на земле устраиваем мы сами.»
Я всегда искал путь к жизни,
Где будет радость, тишина, покой.
Крутил в сознании глухие механизмы,
И прикрутился неожиданно домой.
И вот приехал, здесь около недели,
Давно не то, чего я долго ждал.
Скрипят уныло старые качели,
И двор уже не тот, каким его я знал.
И что же? Видимо опять в дорогу!
Опять вокзальный шум и суета,
Я в городе своем чужой, ей богу.
Иная сердце греет красота.
Быть может, я противник постоянства?
А может не нашел тот самый путь.
Пусть мой поступок сродни хулиганства,
Но некуда мне больше повернуть.
Ложиться тяжкий груз на плечи,
И хочется купить билет туда,
Где раны все мои залечит,
Не сон, не время, а новая, другая красота.
Я новый круг жизни сейчас начинаю...
Я новый круг жизни сейчас начинаю,
Я вижу в сознание другую себя,
Я мыслями этими мир свой меняю,
И снова внутри бьётся сила моя.
Оставлю в покое всё, что было раньше,
И в новый круг жизни войду смело я,
В витке добрых чувств, я расти буду дальше,
И будет расти во мне сила моя.
Ответственность эту себе я вверяю,
Судьбу для себя я сама создаю,
Я знанием великим теперь обладаю,
И знаю, что если хочу я могу.
Поэтому верю — открыта дорога
В ту жизнь, куда я собираюсь прийти,
И верю, что помощь придёт мне от Бога,
И люди помогут, мне путь мой пройти.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Сознание» — 756 шт.
