Цитаты

Цитаты в теме «спасение», стр. 18

Я не пришёл и вряд ли уж приду
Закатом томным, залитым в багрянец,
Восходом, росы облачая в глянец,
Не принесу ни радость, ни беду

Ты извини я больше - не приду
Ты говоришь, что больше не придешь,
В слова красиво облекаешь горе
И рушишь наше тонкое родное

И думаешь, что во спасенье ложь
А я схожу с ума ты не придешь
Предательски молчит дверной звонок.
Давно уснули за стеной соседи,

Я жду, как ждут чудес лишь только дети,
Или как те, кто так же одинок
Ну что же он молчит, дверной звонок!
Проходит ночь за окнами рассвет

Порадовал бы солнышком весенним
Но вместо солнца проползают тени
По шторам сквозь луны унылый свет
Зачем же без тебя пришел рассвет

Набатом бьются в голове слова,
Которым не хочу, не смею верить
Моя такая горькая потеря,
Так странно, что я все еще жива
Когда во мне болят твои слова.
Помнишь, дождь шелестел?
Мы с тобой его слушали-слушали
Помнишь? Капли стучали,
Морзянкой шифруя все тайны?

Просто мы говорили руками,
Губами и душами
Просто это казалось
Ни капельки нам не случайным

Помнишь, тысячи раз я
В тебе находила спасение?
Прилетала на свет
И хотела остаться надолго

Ты же знаешь, что я
Не люблю эту пору осеннюю
Разбиваю печаль, как на счастье,
На сотни осколков.

На листве пожелтевшей
Стихами нам осень ответила
Мы читали их вместе,
Шепча невпопад эти строчки

И, наверно, был знак
На судьбе небольшая отметина
Я по-прежнему жду,
Даже если и верю не очень

Знаешь, всё неспроста:
Этот дождь, эти листья кленовые
Только я, как и ты,
Не привыкла босою да в осень

Может быть, просто время
Нам сказку придумало новую
В тонких струях дождя?
И её мы с собою уносим
Помнишь, дождь шелестел?
Мама часто ему говорила, что ей жалко людей. Они так стараются превратить этот мир в безопасное, организованное место. Но никто не понимает, как здесь тоскливо и скучно: когда весь мир упорядочен, разделен на квадратики, когда скорость движения везде ограничена и все делают то, что положено, — когда каждый проверен, зарегистрирован и одобрен. В мире уже не осталось места для настоящего приключения и истинного волнения. Разве что для такого, которое можно купить за деньги. На американских горках. Или в кино. Но это волнение все равно — искусственное. Вы заранее знаете, что динозавр не сожрет детишек. Конец обязательно будет счастливым. В мире уже не осталось места для настоящего бедствия, для настоящего риска — а значит, и для спасения тоже. Для бурных восторгов. Для истинного, неподдельного возбуждения. Радости. Новых открытий. Изобретений.
Законы дают нам относительную безопасность, но они же и обрекают нас скуку.
Он был один. Прошлое умерло, будущее нельзя вообразить. Есть ли какая нибудь уверенность, что хоть один человек из живых — на его стороне? И как узнать, что владычество партии не будет вечным? И ответом встали перед его глазами три лозунга на белом фасаде министерства правды:
ВОЙНА — ЭТО МИР
СВОБОДА — ЭТО РАБСТВО
НЕЗНАНИЕ — СИЛА
Он вынул из кармана двадцатипятицентовую монету. И здесь мелкими четкими буквами те же лозунги, а на оборотной стороне — голова Старшего Брата. Даже с монеты преследовал тебя его взгляд. На монетах, на марках, на книжных обложках, на знаменах, плакатах, на сигаретных пачках — повсюду. Всюду тебя преследуют эти глаза и обволакивает голос. Во сне и наяву, на работе и за едой, на улице и дома, в ванной, в постели — нет спасения. Нет ничего твоего, кроме нескольких кубических сантиметров в черепе.