Цитаты в теме «старое», стр. 116
Старые истины
Почему-то судьба прежде, чем улыбнуться, обязательно должна ударить.
Человек лжет не тогда, когда не знает правды, а тогда, когда ее знает.
Иногда чей-то потолок — это всего лишь чей-то пол.
Неразделенное безразличие еще хуже неразделенной любви.
При дневном свете привлекательнее добродетели, при ночном — пороки.
Разлюбившие становятся к нам вдвойне равнодушнее, чем не любившие нас никогда.
Если умело подпевать, можно пробиться и в солисты.
То, что говорится прямо, почему-то дольше доходит.
Некоторые надежды рождаются уже со смертельным диагнозом.
Очень трудно заниматься самоуничтожением красиво.
Для того чтобы достичь многого, порой не хватает самой малости.
Когда корабль бросает якорь, ты идешь, чтобы принести воды, и зачерпываешь вместе с водой корешки и ракушки. Но мыслями ты должен быть на корабле, ты постоянно оглядываешься, как бы хозяин корабля не позвал тебя, он может позвать тебя в любое время, и ты должен повиноваться этому зову и выбросить все эти посторонние вещи, чтобы на тебя не смотрели как на овец, что связаны и брошены в трюм.
Так и с человеческой жизнью. И если вместо корней и ракушек у тебя появятся жена и дети, ничто не должно помешать тебе взять их. Но когда хозяин позовет тебя, беги на корабль, брось их и не оглядывайся. А если ты стар, не уходи далеко от корабля, потому что хозяин может позвать тебя в любую минуту, а ты можешь оказаться не готов.
Адам немного поел. Никакая рыба, размышлял он, не бывает так же хороша на вкус, как на запах; трепетная радость предвкушения меркнет от этого слишком прозаического контакта с костями и мякотью; вот если бы можно было питаться, как Иегова – «благоуханием приношения в жертву ему»! Он полежал на спине, перебирая в памяти запахи съестного – отвратительный жирный вкус жареной рыбы и волнующий запах, исходящий от неё; пьянящий аромат пекарни и скука булок. Он выдумывал обеды из восхитительных благовонных блюд, которые проносят у него под носом, дают понюхать, а потом выбрасывают бесконечные обеды, во время которых запахи один другого слаще сменяются от заката до утренней зари, не вызывая пресыщения, – а в промежутках вдыхаешь большими глотками букет старого коньяка
— Но где ваш Бог, если он еще жив?<..> Почему он молчит? В начале мира Бог ходил по саду и разговаривал с Адамом и Евой. Потом он стал понемногу отдаляться, и уже Моисей слышал только его голос. Позже, во времена Даниила, он состарился — его называли Ветхими Днями. А где он теперь? Жив ли еще, только немыслимо стар, немощен и безумен, не способен ни мыслить, ни действовать, ни говорить, ни даже умереть — пустая скорлупа, внутри которой все давно сгнило? И если так оно и есть на самом деле, разве не будет высшим благодеянием, истинным доказательством нашей любви к Богу найти его и преподнести ему в дар смерть?
Для кого-то жизнь складывается,
А для кого-то вычитается, —
Написал мне старый друг,
А я не ответил.
Опять забыл, зачем родился.
Живые очереди в нашем городе
Давно умерли.
Теперь у меня всё есть,
Но мало чего хочется.
И я брожу бездомной собакой
В старом парке,
И собираю в воздухе осколки времени,
В котором у меня ничего не было,
Но всё было.
Пустила в душу погреться,
А он в грязных ботинках.
Научилась опаздывать вовремя.
--------------
Все-таки хочется встретить весной
Настоящего друга,
Которому не надо к семи домой,
Который умеет не думать о деньгах,
Которому можно пить воду из-под крана.
И, конечно, мы не будем пить воду из-под крана,
Но об этом потом.
Сначала мы будем глотать глазами
Весеннее солнце
И авитаминозно-красивых женщин,
Потому что они соскучились по нам —
Молодым, красивым, сорокалетним,
Которым всё по плечу и даже ниже,
Которые боятся в жизни только одного — скуки.
Вася Обломов — Метро
Посмотри, капля за каплей вода
В разные города отправляется поезд
Подожди, уходят вагоны метро
Как в старом черно-белом кино
Ты уже не слышишь мой голос
И нам будет некуда больше бежать
Метро, и я уже не хочу домой,
Но в этом городе я всем чужой,
А через тысячи квадратных миль
В холодном море продолжается штиль
Я иду, где-то на самом краю
След от руки на снегу, дождь ударяет по окнам
Я люблю, слышишь меня, я люблю.
Кажется, я не доплыву,
Иней замерзает на веслах
И нам будет некуда больше бежать
Метро, и я уже не хочу домой,
Но в этом городе я всем чужой,
А через тысячи квадратных миль
В холодном море продолжается штиль
Я знаю точно, что-то не то,
Вся моя жизнь как немое кино
И через сотни слов в ICQ
Находишь нужные: I love you
Люди медленных пространств, мы только сейчас
по-настоящему начинаем различать сорта времени.
******
Как будто бы родились в поезде
Под перестуки бесконечные -
Читатели вагонных повестей,
Где каждая строка отмечена.
Прикрыты снегом, как рогожею,
Промелькивают мимо сосенки.
Какие дни стоят хорошие,
Жаль только уходящей осени.
Жаль до безумия, до колики
Не прожитого и прошедшего,
Мальца на старом мотороллере,
И на пустом перроне женщину.
Всё мимо, мимо дни короткие
С мелодией, когда-то слышанной, -
Виолончели звуки кроткие
Над левитанскими крышами.
— Кое-кто говорит о границах разума. Они изучают чудесный мир алкоголя и наркотиков, но Это не та граница. Очередной самообман. Мы придумали ложную границу с компьютерами, которые позволяют людям думать, что они сбежали. Граница с платой за доступ.
— А космос? Последняя граница?
— «Стар Трек» — это не космос, а телевидение. Тоже мне, граница. И потом, сколько народу побывало в космосе? Нет, настоящая граница здесь, автострада 60. Вот зачем ее построили. Это место для тех, кому хочется жить по-другому.
— А это правда, мистер Коди?
— Если нет, то должно быть.
— Мы покидаем Форкс.
— Почему?
— Карлайл должен выглядеть на 10 лет старше. Люди начинают замечать.
— Что-ж мне нужно придумать что сказать отцу .(через несколько секунд) А говоря мы ?!
— Это я и моя семья.
— Эдвард, то что случилось с Джаспером, это мелочь
— Ты права. Это была мелочь. Я ждал эту мелочь ведь могло случиться непоправимое. Тебе не место в моём мире, Бэлла.
— Моё место рядом с тобой.
— Нет, это не так.
— Я с тобой!
— Бэлла, ты не нужна мне там
— Я не нужна тебе?!
— Нет.
— Это всё меняет. Всё.
— Если тебе не слишком трудно, можешь мне кое что пообещать?! Не делай глупости Хотя бы ради отца . Я тоже пообещаю тебе кое что взамен, больше ты никогда не увидишь меня, я не вернусь, живи своей жизнью, я в неё вмешиваться не буду, словно меня никогда и не было.
— Ты можешь забрать мою душу, она не нужна мне если нет тебя.
— Дело не в твоей душе. Ты просто мне не подходишь.
— Я не достойна тебя?
— Прости, надо было всё это сделать раньше.
— Прошу, Эдвард!..
— Прощай.
— Постой, Николь! Моя грунтовка. Даже не моя, а самого Ван Гога или кого-нибудь из его ближних. Я собственноручно соскабливал её со старых холстов 19 века. Вот так, видишь? На это уходят недели, но без этого нет аромата подлинности. Эх, не думаю, чтобы Ван Гогу его картины стоили такого упорного труда.
— Ну, да. И ещё бы он был Ван Гог!
— Хэх, всё это так, дорогая, но ведь известно, что за всю свою жизнь он продал только одну картину. А твой отец для увековечивания его трагического гения продал уже две!
3 сентября, среда. Становится прохладнее, наступает осень, хотя на улице пока ещё тепло. Ко мне приехали сестры, Карин и Мария. Приятно снова быть вместе как в старые добрые времена. Я намного лучше себя чувствую. Мы даже немного погуляли. Для меня это такое событие, ведь я так давно не выходила на улицу. Вдруг мы засмеялись и побежали к старым качелям, которые не видели с детства. Мы сели на них как три примерные сестры, Анна начала нас качать мягко и медленно. Вся моя боль прошла, потому что люди, которых я люблю, были со мной. Я слышала, как они болтали. Я чувствовала присутствие их тел и тепло их рук. Я хотела остановить время и подумала: «Пойдёмте со мной, вот оно — счастье». О лучшем я и не мечтала. В течение нескольких минут я была абсолютно счастлива. И я благодарна моей судьбе, которая так щедро меня одарила.
— Но я боюсь, что ты такая же, как я.
— В смысле?
— Ну, ты же понимаешь одиночка Когда твоя мать ушла, я никому не позволил занять её место. Помнишь наш старый стол для пинг-понга?
— Да.
— После твоей матери я много лет играл один Просто поднимал другую часть стола, и шарик, конечно, отскакивал в мою сторону, но отскок был всегда предсказуем, понимаешь? Я в точности знал, где он окажется, я постоянно кого-нибудь искал, с кем мог бы сыграть партию, но не мог найти подходящего партнёра Кто-то играл слишком хорошо, кто-то недостаточно хорошо, но, по крайней мере, всё было по-новому. Знаешь, я понимаю, что жизнь в одиночестве — это ужасно уныло, каждый должен найти свою половинку, так что, если ты кого-то нашла, я рад за тебя.
Дамы и господа, фильм, который вы сейчас увидите — фильм ужасов, со всем упадничеством, присущим этому жанру. Это не произведение искусства. Сегодня искусство почти мертво, его заменило некое рекламное отображение лица Нарцисса в зеркале воды. Можно воспринимать этот фильм как посвящение Эдгару По, у которого я позаимствовал некоторые мотивы, и Mаркизу Де Саду, которому этот фильм обязан богохульством и всеми ниспровергающими идеями. В сущности, фильм предлагает идеологическую дискуссию о том, как управлять сумасшедшим домом. В принципе, существует два способа это делать. Оба в равной степени экстремальны. Один поощряет абсолютную свободу, другой, старый и опробованный, — абсолютный надзор и наказание. Но есть и третий метод, который комбинирует и обобщает худшие стороны двух первых. Это сумасшедший дом, в котором мы живем.
— Я хотел извиниться.
— Хорошо.
— Я не закончил, я сказал хотел, а потом понял, что я не сожалею.
— Ты скорее умрешь, чем станешь человеком и хочешь чтобы я смирилась?
— Я и не говорил, что ты должна смириться. Я просто сказал, что не сожалею. Но ты ведь знаешь, кто я. Эгоист. Я принимаю решения, причиняя при этом тебе боль. Да, я лучше бы умер, чем вновь стал человеком. Я лучше умру сейчас, чем проведу с тобой годы, и потеряю, когда стану старым и беспомощным, а ты останешься собой. Лучше я умру прямо сейчас, чем проведу последние годы жизни, думая о том, как раньше было хорошо. Потому что я такой, Елена, и я не изменюсь. И не одно извинение в мире не изменит того, что я тебе совсем не подхожу.
— Ладно, мне тоже не жаль. Не жаль, что я встретила тебя. Не жаль, что знакомство с тобой подняло множество вопросов, и даже после смерти ты тот, кто заставляет меня чувствовать себя живой. Ты был просто ужасным. Ты часто делал неправильный выбор, но за всю мою жизнь, возможно это будет самой большой моей ошибкой, но мне не жаль, что я люблю тебя. Я люблю тебя, Деймон.
Душа как птенец. Приходя в этот мир, она смотрит на него из родительского гнезда. Она может петь и веселиться, беззаботно глядеть вокруг, наслаждаясь прекрасными видами. Наивность ребёнка — это счастье души. Но проходит время, человек становится старше, и наступает момент, когда кто–то выталкивает его душу из «гнезда». Но речь не идёт о родительском доме, речь идёт о том доме, что вырос внутри самого человека.
Этот внутренний дом человека, это внутренний уклад его жизни — его картина мира, его представления о мире, его представления о самом себе. Это его мечты, надежды, желания. И этот дом рушится. Оказывается, что жизнь другая. В ней никому нет дела ни до твоих надежд, ни до твоих желаний. Никому. В ней и до тебя–то никому нет никакого дела, потому как каждый занят только своими надеждами и желаниями. Каждый занят только собой.
И разверзается бездна, и душу охватывает ужас. Чтобы ты смог взлететь, ты должен начать падать. Ты должен увидеть дно своей жизни, чтобы внутри тебя родилась потребность взмыть вверх. И потому душа, сама того не понимая, ищет то самое дно, ту крайнюю степень падения, без которой ее истинный, исполненный силы полет невозможен. Она бросается вниз, она готова разбиться и погибнуть Это мнимое стремление к смерти на самом деле — стремление к истинной жизни. Но если бы она это знала, она бы не бросилась вниз
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Старое» — 2 321 шт.
