Цитаты в теме «стиль», стр. 9
Катайся в Ниццу, носи Армани —
Ему-то, детка, какое дело?
Он будет вежлив. Он не обманет.
(Сама сорвешься за все пределы).
Шикарный мальчик.
Писать бы оды
Взлетает резко, стреляет в душу;
Прокачан стилем, обласкан модой,
Ни слова лести в чужие уши.
Он был бы фейком — но вроде дышит.
Он был бы гадом — но где улики?
Пускаешь слюни? Попробуй тише.
Без злых истерик, без пошлых криков.
Он стоит рая, с таким-то взглядом
Толпа поклонниц — ревет и воет
Ну здравствуй, дура.
Вливайся в стадо.
Скандируй с ними никнейм героя.
И можно биться за этот кубок,
И можно ложью прорваться ближе, —
Но как пророчит ворчун-рассудок,
Тогда и вовсе проблемно выжить.
Я с ним целуюсь. Во сне.
Стабильно. Прекрасный бонус,
Но жаль, что сольный.
И как сдержаться, когда так сильно?
И как не плакать, когда так больно?
Его прислали в оплату штрафов.
Причем авансом.
Причем без скидки.
И я б забила на весь свой пафос,
чтоб просто греться в его улыбке.
Когда судьба сплетает нити в узел
И кажется нет выхода из пут,
Ты осознал, что в схватке с нею струсил?
И что не ты хозяин жизни тут?
А где же спесь и самообладание,
Улыбка лучезарного лица?
Мешают мысли самоистязания —
Потуги очумевшего глупца?
Куда исчезла вольность и беспечность,
Твой перст грозящий и лукавый взгляд?
Ты славил стиль и знаний безупречность,
Но кто-то поменял твой рай на ад?
И надо бы бежать, но в силах ль скрыться
От платы за желанья по счетам?
Нет в клетке журавля, и нет синицы,
Которую отверг когда-то сам.
Как часто рубим нить самодовольно,
Не ведая, что нити тоже больно.
В лоне царствия земного
Среди пьянства и утех
Изменился лик святого —
Модным стал сегодня грех.
Поклоняемся желаньям,
Чувствам, стилю и семье,
Без любви стремимся к знаниям,
Ходим днём в ночном белье.
Ритуалам бьём поклоны,
К боли ближнего остыв,
Просим счастья у иконы,
Бога в сердце позабыв.
Разобщились по сектантствам,
Где б повыгоднее в рай,
Внешней формой и убранством
Скрыть ли сумрачный сарай?
Молим к тем, в кого не верим,
Веря тем, кто снимет боль,
По науке душу мерим,
Разбавляя знанием соль.
Чей-то истиной стреляем
Уловленные сердца,
В тьме кромешной доверяем
Лишь злотым огням тельца.
По причине беззаконий
Охладеет в нас любовь
Отсекая хвост драконий
Снова пустим чью-то кровь?
Холода у нас опять, холода
Этот вечер для хандры — в самый раз
В магнитоле — «Облади-облада»,
А в бокале черной кровью — «Шираз».
И с зимою ты один на один,
И тебе не победить, знаешь сам
Не до лампы ли тебе, Аладин,
Что поныне не открылся Сезам!
И не хочется ни дела, ни фраз,
И не хочется ни проз, ни поэз
Проплывают облака стилем брасс
Акваторией свинцовых небес.
Но уходят и беда, и вина,
Разрываются цепочки оков
От причуд немолодого вина
И четвёрки ливерпульских сверчков.
Ничему ещё свой срок не пришел,
И печали привечать не спеши,
Если памяти чарующий шёлк
Прилегает к основанию души.
Так что к холоду себя не готовь,
Не разменивай себя на пустяк
Это, в общем-то, стихи про любовь,
Даже если и не кажется так.
Оконные шторы в классическом стиле
Зелёным играют огнём.
Уже и октябрь с ноябрём обносились,
А он всё живёт этим днём:
Блаженным, прощальным,
Воздушным, бордовым,
Осенних ночей пилигрим.
И ночи теперь, словно белые совы,
Пронзительно стонут над ним
Он помнил разлуки томительной жало
И женщину рядом с собой.
Она, не прощаясь, спокойно сказала,
Когда уезжала домой:
Живи от души, если можешь, как дети,
И что б ни случилось живи!.
И он ничего, ничего не заметил
В глазах её, кроме любви.
Черемухой пахнет так, что можно бы и влюбиться.
И ночь тепла и бела, как по заказу, но
Только один из всех — в сердце вязальной спицей.
Значит, если не с ним, — то лучше совсем одной.
Минута цепляет день, мелькают, как титры, числа.
Я строю себя по клеткам в стиле дель арт нуво.
И собственно, что со мной может еще случиться,
Если уже научилась — без воздуха. Без него.
Какие еще вопросы? Ответы ищи у хрена.
И пять номеров в неделю. Как сажа белы дела.
Все важное — мелким шрифтом. И ногти в ладонь — рефреном.
Ах, как черемуха пахнет! Не плакать же, не плачь.
У каждого из нас — свой дивный, странный мир,
Наполнен он несхожими, особыми мечтами
Невидимых границ, тончайших паутин,
Которые, увы, придумываем сами.
У каждого из нас — свой личный, фарс и стиль,
И сердце есть — ранимое, но чуткое до боли,
То вверх несет, то вниз, и шторм сменяет штиль,
Судьба для нас давно — распределила роли
У каждого из нас — свой вымышленный Рай
Душе позволен пир, вкушая плод запретный,
Где чувственность эмоций прольется через край,
Созвучен он мелодии, единственной, заветной
У каждого из нас — свой дивный, странный мир,
Наполнен он несхожими, особыми мечтами
Невидимых границ, тончайших паутин,
Которые, увы, придумываем сами.
Резко меняется набор культурных текстов, который люди воспринимали в детстве и юности как некий образец для себя. Раньше поколения людей текли сквозь некие истины и стили. Сейчас, наоборот, за одну жизнь человек воспринимает множество стилей и направлений искусства. Начало твоей сознательной юности совпадает с доминированием художников одного стиля. Ты начинаешь вникать в изобразительное искусство, там уже доминирует другое. Начинаешь учиться — там третье. Выходишь из института — востребовано четвертое. Сам становишься художником — уже пятое. Ищешь свой собственный художнический язык — на дворе иные, шестые образцы. Только укрепился в них, начал выставляться, а это уже глубокая архаика, тебе на пятки наступают седьмые, восьмые, девятые, десятые. Смена поколений в искусстве идет со все убыстряющейся скоростью.
Мне нравится следить за подъёмом карьер эстрадных артистов, пока они ещё борются за достижение успеха [с подросткового возраста до тридцати лет]. Мне нравится узнавать о них всё, и, если нельзя достать достаточно информации, то хватит и таблоидов. Я люблю панк-рок. Я люблю девушек со странными глазами. Я люблю наркотики (но моё тело и мозг не могут позволить мне принимать их). Я люблю страсть. Я люблю то, что хорошо построено. Я люблю наивность. Я люблю и благодарен рабочим — синим воротничкам, существование которых освобождает артистов от необходимости заниматься низкооплачиваемой работой. Я люблю подавлять ненасытность. Я люблю мухлевать, играя в карты. Я люблю разные музыкальные стили. Я люблю высмеивать музыкантов, у которых я обнаруживаю плагиат или оскорбление музыки как искусства, пользуясь раскруткой смущающее жалких версий их работы. Я люблю писать стихи. Я люблю игнорировать других панк-поэтов. Я люблю винил. Я люблю природу и животных. Я люблю плавать. Я люблю общаться со своими друзьями. Я люблю быть один. Я люблю чувствовать себя виноватым в том, что я белый американский мужчина.
В нашей жизни имеется некоторое количество моментов, когда ты, вот так же как тот курьер, загораешься, чтобы сделать что-нибудь особенное. Перейти свой Рубикон, поднять планку, сменить работу, уехать в другую страну и т. д.. Что – нибудь изменить в своей жизни.
Ты живешь с мыслью несколько дней, месяцев, лет. Затем она постепенно отходит на второй план, ты понимаешь, что рыпаться бесполезно, все равно ничего не изменить. Ты все больше попадаешь в плен заскорузлых идей разряда: «всяк сверчок – знай свой шесток» и «где родился – там и сгодился» и прочие мерзости, подрезающие человеку крылья с рождения. Ты оправдываешь многое воспитанием, средой обитания, родителями, которые с детства отучали тебя совершать необдуманные поступки. Ты вспоминаешь все то, что могло бы оправдать твое бездействие и стиль жизни, подобный бревну на лесосплаве. А ведь кто-то делает в жизни резкие движения? Им просто везет?
О, да, ты и в этом случае найдешь себе оправдание в том, что огромное количество людей бросающихся к солнцу, так и сгорают, не долетев до него. Единицам везет. Но все-таки лучше вот так. Без особых колебаний и риска для здоровья спокойно и размеренно, ибо все определено. Вот так получается армия курьеров, несущих себя к пункту доставки, именуемому «Судьба», в надежде получить у адресата чаевые «за ноги». Но Судьба не особенно щедра на чаевые. В лучшем случае хватит на замену стоптанных по дороге ботинок. Бездействие и безволие – вот два бича населения Среднерусской возвышенности. Будь я на месте ребят из «Nike», я бы точно сменил промо-слоган для территории России с «Just do it» на «Do something».
Муж ревновал жену ужасно,
И, затаив в душе печаль,
Следя за милой ежечасно,
Он как-то спрятался в рояль.
Ворча на трудности фортуны,
Ревнивец тихо лёг на струны.
Тут постучали в двери дома,
Муж вздрогнул, как осенний лист.
К его жене пришёл знакомый,
Известный очень пианист.
И, улыбнувшись гостю мило,
Жена в ответ на комплимент,
К роялю гостя пригласила.
И тот присел за инструмент.
Пока игралась фуга Баха,
Муж только трепетал от страха.
Когда ж минут так через пять
Пошла сплошная оперетта,.
То струны стали доставать
Уже до самого скелета.
Когда же гость довольно круто.
Вдруг выдал что-то в стиле рок,
То, потерпев ещё с минуту,
Муж больше вытерпеть не мог.
Раздался в инструменте гул,
И с криком: «Режут, караул!!!»
Как будто с парашютной вышки,
Муж выпал на пол из-под крышки!
В итоге наш ревнивец глупый,
Стал инвалидом первой группы!
Мужчины, слушайте мораль,
Чтоб не было таких сюрпризов,
Не прячьтесь никогда в рояль,
Куда спокойней в телевизор!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Стиль» — 184 шт.
