Цитаты в теме «страх», стр. 93
Ты знаешь, что там, где кончается светлая грусть,
А в душу тоскою вгрызаются серые звери,
И где, как бы ни было больно, я в счастье не верю,
Там я преклоняю колени, и тихо молюсь.
Не важно, что нет предо мной алтаря и креста,
И в ноги впиваются камни, как острые бритвы,
Я знаю, что нет горячее и чище молитвы,
Идущей от сердца. Она коротка и проста:
«Храни его, Дева Мария, я очень прошу,
Пусть беды и страхи его обойдут стороною!
Храни, как хранила бы я, будь он рядом со мною,
Того, за кого я молюсь, кем живу и дышу».
Мы сняли куклу со штабной машины.
Спасая жизнь, ссылаясь на войну,
Три офицера — храбрые мужчины —
Ее в машине бросили одну.
Привязанная ниточкой за шею,
Она, бежать отчаявшись давно,
Смотрела на разбитые траншеи,
Дрожа в своем холодном кимоно.
Земли и бревен взорванные глыбы;
Кто не был мертв, тот был у нас в плену.
В тот день они и женщину могли бы,
Как эту куклу, бросить здесь одну
Когда я вспоминаю поражение,
Всю горечь их отчаянья и страх,
Я вижу не воронки в три сажени,
Не трупы на дымящихся кострах,-
Я вижу глаз ее косые щелки,
Пучок волос, затянутый узлом,
Я вижу куклу, на крученом шелке
Висящую за выбитым стеклом.
Когда за спиною – дымящийся ров выходных,
Прошедших в разлуке, размеренный ад уикенда,
Я делаю вид, что, конечно же, мне хоть бы хны,
Мелю чепуху кофемолкой, лечу, как ракета,
Навстречу тебе через тёмный и душный тоннель.
Два дня друг без друга – ведь это же целая вечность.
Она у меня за спиной, словно в скатке шинель.
И целый клубок из сомнений и страхов наверчен.
Она за спиной Я готовлю какую-то снедь
И очень хочу, избегая вопросов прицельных,
Твой голос по капле цедя, наконец опьянеть
И выдохнуть молча себе: «Вот и всё. Понедельник».
Есть минуты, от которых
Мы загадочно зависим!
Это редкие минуты —
Крик души, летящей к высям,
Это — жгучее цветение
Папоротника во мраке,
Беспощадная свобода,
Зажигающая факел!
В эти редкие минуты
Страха нет перед судьбою,
Потому что рвутся путы,
Сросшись намертво с тобою.
А таких минут от силы
В жизни есть пятнадцать-двадцать,
Остальное время было
Нам дано, чтоб их дождаться.
Это — редкие минуты,
Хороши они иль плохи.
И никем не обмануты
Те, кто жил на эти крохи.
Мне снится сон.
Я стою на льдине
Синее-красное небо
Сливается с горизонтом.
И ресницы, покрыты инеем.
Холод похлеще декабрьских дней,
Тучи спрятали своего атамана.
Где я?
Носы гигантских кораблей,
Обнюхивают льды океана.
Вдруг, из воды вылезает оно!
Чудовище детских кошмаров.
Я знаю, нам всем когда-нибудь суждено,
Принять на себя удары.
Косится наглая рожа страха,
Вьется будто голодный гриф.
Вдруг, удар со всего размаха!
Темнота. Ветер стих
И что же значило это видение?
Страх перед грядущим?
Рваных мыслей бред?
Нет!
Мысль формируется в сравнениях,
А сон, это и есть ответ.
И кричать, не разжимая губ, и ладонь твою сжимать до боли. Наша жизнь (который адов круг ) происходит не по нашей воле. Где же он, потерянный в веках, наш незримый гид-путеводитель? Я под веки загоняю страх, чтоб кричать ночами: «Помогите!» и захлёбываться в трёх простых словах
И молчать, не открывая глаз, проникая глубже внутривенных. Я с тобою счастлива сейчас, слишком просто и обыкновенно, чтобы перестать бояться стать незначительною или маловажной Рядом быть — не значит приручать, я об это спотыкалась дважды.
Я тону в холодном ноябре, слишком томном, слишком близком сердцу. И росой прикована к земле маленькая весточка из детства. Ты же крепко держишь — не упасть, и тепло с тобой, и непривычно, ты меня читаешь постранично, а я так и не разобралась. Люди называют это участь, а действительно — это та часть меня, которой ты небезразличен.
У меня от тебя мурашки
Холодок нежно так по спине
Я тебя представляю в рубашке
И с букетом ромашек в руке.
Лето, море, причал, волны плещутся,
Поёт песню вечерний прибой
А представь, мы могли и не встретиться,
Нас могло не случиться с тобой.
Я в тебе утопаю, как в омуте,
Я теряю сомненья и страх,
Мы с тобою закроемся в комнате,
За теряясь в словах и руках.
Мы с тобой, словно разные полюсы,
Притяжения не преодолеть,
Ветер нежность вплетает мне в волосы,
В синь очей не устанешь смотреть.
Мы губами к губам растворяемся
Грань стирая у дней и ночей,
Мы друг другом с тобою спасаемся
От других отболевших людей.
Если кто-нибудь тонет, есть тот, кто бы мог спасти.
Кто-то строил дороги, кому-то по ним — идти.
Убегавшему вслед свистит поборовший страх,
Этот свист, словно пуля, пуля из серебра. -
Если в спину настигнет — позор, если в лоб — убьет:
Тут нельзя ни бояться, ни смелыми быть — вдвоем,
Потому что у мира мораль, и мораль строга:
Кто-то должен догнать пустившегося в бега.
Потому что у мира логика мудреца —
Если кто-то ушел, то кто-то остался сам.
Так и было бы годы, века, но ты должен знать:
Человек появился и создал полутона.
Сотни разных оттенков, сквозных, переходных чувств,
Повелел «так хочу», отказался «я не хочу».
Приходи же и слушай, слушай теперь меня:
С очевидным не спорят. Но если решил — меняй.
Как ветер мокрый, ты бьешься в ставни,
Как ветер черный, поешь: ты мой!
Я древний хаос, я друг твой давний,
Твой друг единый,- открой, открой!
Держу я ставни, открыть не смею,
Держусь за ставни и страх таю.
Храню, лелею, храню, жалею
Мой луч последний — любовь мою.
Смеется хаос, зовет безокий:
Умрешь в оковах,- порви, порви!
Ты знаешь счастье, ты одинокий,
В свободе счастье — и в Нелюбви.
Охладевая, творю молитву,
Любви молитву едва творю
Слабеют руки, кончаю битву,
Слабеют руки. Я отворю!
Мама, мамочка... ах, что ж ты жить не научила
Где спросить теперь, что' делала не так.
Больно бьюсь о жизнь синицею бескрылой
Снова меркнет солнце... снова липкий мрак.
Мама, мамочка... ах, как, родная, не хватает
Теплых слов твоих: «все будет хорошо...»
Мне нельзя быть слабой надо, чтоб из стали
Или жизнь тебя, как щепку - в порошок.
Мама, мамочка... ах, где, скажи, найти покоя
В кровь израненной, измученной душе
Так хотелось журавля поймать рукою
Глядь - а счастье растворилось в мираже
Мама, мамочка... ах, ты прости, что часто плачу
Ты прости мне одиночество и страх
Слышишь, мама попроси там мне удачу
Нет... молчишь и только небо всё в слезах.
Она никогда не смотрела в глаза,
Все больше любила глядеть точно в душу.
Ни вправо, ни влево, а только туда
Вонзала свою синеокую стужу.
Пленяла до слез безграничной тоской
И что - то бессвязно все время шептала.
Она так привыкла быть вечно одной,
Что верить кому - то совсем перестала.
Отчаяние словно бурлило в зрачках,
И в ней сочетались такие пороки,
Что раньше неведомый, искренний страх,
Рождал непонятное чувство тревоги.
Хотелось кричать от ее красоты,
Но в горле застряло дрожащее имя.
Она так боялась познать теплоты,
Что в сердце её появилась пустыня.
Давно — отвергнутый тобою,
Я шёл по этим берегам
И, полон думой роковою,
Мгновенно кинулся к волнам.
Они приветливо яснели.
На край обрыва я ступил —
Вдруг волны грозно потемнели,
И страх меня остановил!
Поздней — любви и счастья полны,
Ходили часто мы сюда.
И ты благословляла волны,
Меня отвергшие тогда.
Теперь — один, забыт тобою,
Чрез много роковых годов,
Брожу с убитою душою
Опять у этих берегов.
И та же мысль приходит снова —
И на обрыве я стою,
Но волны не грозят сурово,
А манят в глубину свою.
Ма-а-а-аленький недостаток
Сердечный друг мой силён фигурой,
Красив лицом.
Беда одна, что считает сдуру
Себя певцом.
Умом совсем не обижен, вроде.
Не идиот.
К семейной жизни, как штык он годен.
Да вот Поёт.
Бывает, песню затянет в душе —
Зело вельми!
От страха жмутся к затылку уши.
Ведь, чёрт возьми,
Выводит громче, чем Витас жаброй
Он во сто крат.
Соседи злобно нам в стенку шваброй
И лбом стучат.
Бугай конкретный. Полно здоровья.
Вопит дуром.
И тараканы уходят строем
В соседний дом.
И воют волки, тоску почуя,
На всю луну.
Но к жизни годен. Я поцелуем его заткну.
Вы не можете винить новости за запугивание вас больше, чем вы можете винить фильмы ужасов или дома с привидениями. Это то, за что люди платят. И причина, по которой люди так легко покупают страх и складируют его в том, что вам намного проще поверить во всю эту херню, вы знаете: иммигранты пытаются отнять у вас работу, педофилы пытаются ***ать ваших детей, террористы собираются взорвать именно твой Форд Фокус. Это людям намного приятней покупать, чем принять реальность, в которой, вероятно статистически высокая вероятность, что ничего что-либо значимого не случится с тобой в целой твоей скучной жизни.
Где ты бродишь, моя хулиганка?
С кем ты ночи проводишь теперь?
Что сейчас у тебя за приманка?
Скольких ловишь на страхе потерь?
Скольким даришь пустые надежды?
Скольким лестью ласкаешь сердца?
Буду верить, ты та же, как прежде,
Та, чьего не забыть мне лица
С кем теперь ты воюешь, малышка,
За свое «я решу все сама»?
Кто теперь тот несчастный мальчишка,
Хитрым взглядом сведенный с ума?
Для кого ты теперь, моя радость,
Стала смыслом всех будущих дней?
Знал бы он, как же мало осталось
Называть тебя нежно своей.
Знал бы он, скольких ты погубила.
Знал бы он, как потом без тебя.
И какая нужна будет сила,
Выжить так безответно любя.
А днём, всё чаще, тянет закрыть глаза. Лучше б твоей ладонью, пахнущей горьким летом, и оказаться за гранью добра и света. И не вернуться назад, пока не закончится эта вендетта души моей с головою /обе пока не настроены поговорить со мною /. А ещё, иногда предаёт тело. Так, не обидно, по мелочи: вдруг, под утро, услышу твой запах и просыпаюсь от страха : что это, сон или явь ? До берега одиночества вплавь, из памяти, добираются самые отчаянные запахи, слова, жесты. Определяю им место возле душевной двери, чтоб не наглели. Но они, как умные звери, ведут себя так, что начинаешь им верить, и уже себе не находишь места. Я за сто этих дней стала сильней. Мало курю и почти не пью в одиночку. Скоро осмелюсь поставить точку в теме письма. Только вот, до сих пор, сама, чувствую боль твою, как свою.
Значит, пока ещё лю ... зЛЮсь/моЛЮсь/любЛЮ.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Страх» — 2 087 шт.
