Цитаты в теме «страх», стр. 95
Я всегда любила шоколад,
Чаще получая хлеб да соль.
Только ждать у моря не могла,
Как когда-то юная Ассоль.
Мы вели с судьбой неравный бой.
Пусть она капризна и жестка.
Я терпела холод, страх и боль,
Покрывало грёз своих соткав.
Вырывая каждый звёздный час,
Солнце собирая по лучам
Если и теряла — сгоряча,
То и находила — невзначай.
Может, были лёгкие пути,
Мне о них узнать не довелось.
Если утро жизнь вдруг подсластит,
Значит, просто ночью больше слёз.
А теперь, когда судьба сдалась,
Первый раз за много-много лет,
Предлагает мир и шоколад,
Выбираю снова соль и хлеб.
НА ЧЕТЫРЕХ ВЕТРАХ
Хочешь уйти — иди.
Хочешь остаться — что ж.
Только на полпути
Истины не найдёшь.
В путь? Так иди, как в бой.
Горестей не страшась.
Может быть, это твой
Самый последний шанс.
На четырёх ветрах,
После семи дорог
Душу покинет страх,
Сердце наполнит Бог.
Тьмы разрывая круг,
Выйдя на край земли,
Ты осознаешь вдруг,
Как этот мир велик.
В нём миллионы звёзд.
В нём переливы рек
Звон серебристых рос
На золотой заре.
Только одна звезда
Будет нужна всегда,
Та, что была видна
Из твоего окна.
Только одна река
Смоет твою печаль.
Только моя рука
Боль уберёт с плеча.
Знаю, когда-нибудь,
В дождь или сильный снег
Выберешь ты тропу,
Ту, что ведёт ко мне.
Значит, не зря искал.
Значит, не зря ждала.
Так велика тоска,
Что и земля мала.
А знаешь я всегда-всегда тебя ждала
С той самой осени в далеком нашем детстве
Судьба с тобой нас, словно реки, развела
Но так хотелось вновь к тебе душой согреться
А помнишь девочку – кудряшки у виска?
Ладошки теплые в твоих больших ладонях
Наш старый домик, покосившийся слегка
Чем дольше жизнь, тем всё больнее это помнить
Скажи а ты ведь тоже верил, как и я
Что жизнь, как в детстве, будто радуга цветная?
И что не будет страха, горя, воронья
И мама вечно с нами рядышком живая
Прости меня ведь столько лет с тех пор прошло
Но теплой искоркой в душе – родное имя
Теперь я знаю, если будет тяжело,
Меня укроешь ты ладонями своими
И я, как прежде, вновь почувствую покой
И растворятся все невзгоды и печали
Ведь мы теперь не потеряемся с тобой?
Ты помнишь, в детстве мы друг другу обещали.
Человек морален, когда не из страха перед авторитетами, а вследствие высокой сознательности и солидарности в нем не может даже зародиться желание совершать преступление. После же того, как мысль о преступлении зародилась, совершит его человек или не совершит, он для нас безнравственный человек, ибо, если бы не закон, запрещающий его, он совершил бы преступление. Он не совершает преступление не из сознания, что причинит лишение, горе или смерть ему подобному, а потому что это — грех, потому что преступление наказуемо. Иначе говоря, такой человек причинил бы вред другим, если бы это не угрожало тем же ему самому. Здесь нет нравственности, это — официальная нравственность.
Иди по головам, иди через гранит,
Переступи черту, впервые за сто лет,
Взгляни на красоту, взгляни на этот свет,
Шагая в темноту.
Скажи, что я её люблю,
Без неё вся жизнь равна нулю,
Без неё вся жизнь равна нулю.
И дождь сквозь плащ и капюшон,
И пробегает дрожь, и страшно и смешно,
И тесно облакам и кругом голова,
По буквам, по слогам возьми мои слова
И брось к её ногам.
Скажи, что я её люблю,
Без неё вся жизнь равна нулю,
Из-за неё вся жизнь равна нулю.
Постой, преодолевший страх,
Пропавший под водой, затерянный в песках.
Нарисовавший круг, опять в последний раз,
Неуловим для рук, невидимый для глаз,
Я превращаюсь в звук.
Скажи, что я её люблю,
Без неё вся жизнь равна нулю,
Без неё вся жизнь равна нулю,
Из-за неё вся жизнь равна нулю.
Ей оставалось сделать только шаг,
Но, как свинцом, налились сразу ноги,
Она застыла молча на пороге,
Не в состоянии сдвинуться никак
Произнести осталось только — Да,
Но, как в замок, сцепились крепко зубы,
И не сумели разомкнуться губы,
Оставив слово в сердце навсегда.
Глаза кричали болью и бедой,
И в горле комом замерло волнение,
Души её растерянной смятение
Не пролилось нечаянно слезой.
Душа немела и молила — Верь!,
Часы свой бег на миг остановили
Но опустились руки от бессилия,
Когда со скрипом закрывалась дверь.
Кляня в душе саму себя за страх,
Она стремительно ушла от двери,
Взвалив на плечи горькую потерю.
Ей оставалось сделать только шаг.
Когда вдруг мужчина уходит от вас,
Глупо реветь и вернуть всё пытаться.
Не стоит предатель и слёз даже — факт,
Ему всё равно. Так зачем убиваться?
Простите. Забудьте. Пусть с Богом идёт.
Не надо жалеть. Раз случилось, так надо.
Ни вы здесь, ни он — совсем не при чём,
Не тот человек, ни ваш он. Досадно.
Пусть больно, обидно, но раз он ушёл,
Не очень важны и нужны ему были.
И даже опомнится ещё если он —
Вам нужен такой, что покинуть посмеет?
И в страхе потом проводить дни и ночи,
Боясь, что однажды случится опять
Разбитая чашка не станет уж целой —
К былым возвращаться — ошибка вдвойне.
Так пусть же идёт. Он — урок, и не больше.
Он — опыт, пусть горький. Такая вот жизнь.
Захочет вернуть, так везде он найдёт вас,
А нет, так не надо. Любви, значит, нет.
То было на Валлен-Коски.
Шел дождик из дымных туч,
И желтые мокрые доски
Сбегали с печальных круч.
Мы с ночи холодной зевали,
И слезы просились из глаз;
В утеху нам куклу бросали
В то утро в четвертый раз.
Разбухшая кукла ныряла
Послушно в седой водопад,
И долго кружилась сначала
Всё будто рвалася назад.
Но даром лизала пена
Суставы прижатых рук,-
Спасенье ее неизменно
Для новых и новых мук.
Гляди, уж поток бурливый
Желтеет, покорен и вял;
Чухонец-то был справедливый,
За дело полтину взял.
И вот уж кукла на камне,
И дальше идет река
Комедия эта была мне
В то серое утро тяжка.
Бывает такое небо,
Такая игра лучей,
Что сердцу обида куклы
Обиды своей жалчей.
Как листья тогда мы чутки:
Нам камень седой, ожив,
Стал другом, а голос друга,
Как детская скрипка, фальшив.
И в сердце сознание глубоко,
Что с ним родился только страх,
Что в мире оно одиноко,
Как старая кукла в волнах.
Друзья твердят: «Все средства хороши,
Чтобы спасти от злобы и напасти
Хоть часть Трагедии, хоть часть души»
А кто сказал, что я делюсь на части?
И как мне скрыть — наполовину — страсть,
Чтоб страстью быть она не перестала?
Как мне отдать на зов народа часть,
Когда и жизни слишком мало?
Нет, если боль, то вся душа болит,
А радость — вся пред всеми пламенеет.
И ей не страх открытой быть велит —
Ее свобода, та, что всех сильнее.
Я так хочу, так верю, так люблю.
Не смейте проявлять ко мне участия.
Я даже гибели своей не уступлю
За ваше принудительное счастье.
Узри, господь, я жалок, мал и слаб.
Песчинка в море смерти — жизнь моя.
Когда б я мог бороться и швырнуть
В лицо тебе проклятье бытия!
Но нет, господь, я жалок, мал и слаб,
Бескрылый, одинокий и больной
Господь, будь я твой царь, а ты мой раб,
Того б не сделал я, что сделал ты со мной.
Узри, господь, я жалок, мал и слаб
Из той страны, где правят боль и страх,
Пришел я к людям и стучался к ним.
Хотел найти приют в людских сердцах.
Согреться пониманием людским.
Но хоть сердца людские и теплы,
Туда, где холод, изгнан я опять.
Я звал их, ждал и снова звал из мглы,
Услышали — и не смогли понять.
Он странный был, его боялись.
Шептали: "Демон иль святой?"
Глаза его, с отливом стали,
Сияли странной глубиной.
Он покорял в одно мгновенье
Простолюдинов и вельмож.
Он проповедовал ученье,
Где с правдой смешивалась ложь.
Простой извозчик из Сибири,
Личину святости одев,
Лечить умел гемофилию,
Снимать хандру у юных дев.
То поражал всех добротою,
То мог внушить ужасный страх.
То скудная слеза, порою,
Могла мелькнуть в его глазах.
Он говорил царю: " Когда — то,
Когда враги убьют меня,
Россия рухнет в яму ада.
Все сгинут: ты, твоя семья».
Его в ловушку заманили,
Травили ядом — он живой.
Стреляли — выжил. Утопили.
Он захлебнулся под водой.
И что же? Рухнула Россия.
Убита царская семья.
Кто он? Мессия? Искуситель?
Решайте каждый для себя.
Стань моей птицей, стань моей птицей,
Чтобы во мне повториться, чтобы во мне повториться.
Стань моей кровью, стань моей раной,
Чтоб задыхаясь на плаху, чтоб на прощание не плакать,
Чтоб четыре крыла по периметру неба,
Чтоб кричали тела горячо и нелепо
Чтобы высохшим ртом по периметру пульса, не целуйся.
Стань моей крохой, стань моим сыном,
Чтобы во мне не остыло, чтобы во мне не остыло.
Стань моей смертью, стань моим страхом,
Чтоб задыхаясь на плаху, чтоб на прощание не плакать
Чтоб четыре крыла по периметру неба, чтоб кричали тела горячо и нелепо
Чтобы высохшим ртом по периметру пульса, не целуйся.
Чтоб четыре крыла по периметру неба,
Чтоб кричали тела горячо и нелепо.
Чтоб четыре крыла по периметру неба,
Чтоб кричали тела горячо и нелепо.
Чтобы высохшим ртом
По периметру пульса, не целуйся.
Стань моей птицей.
В нашем доме жизнь начинается вечером, именно тогда можно смотреть новости, или же, наконец-то выключить его. Бесконечно болтающий Лунтик! Заглянуть» в контакт», без страха быть уверенно вытесненными воплями: "Я не доиграл! а-а-а», с чистой совестью повыбрасывать на фиг все эти — очень - преочень необходимые колесики, фантики, огрызки яблок, припрятанные в самом неожиданном месте. И, конечно, кофе, только заварила. Особенно вечеру рада наша мышь Кэтрин, не понятно почему-мышь, она все-таки хомяк. Кэтрин вечером не кормят сосисками или майонезом, не лечат мазьками, не выковыривают из домика вязальными спицами Кэтрин вечером счастлива, у нее жизнь, впрочем, как у всех. А дети? Дети спят.
Не исчезай! Тем и страшна последняя любовь,
Что это не любовь, а страх потери.
Потерять тебя, себя отныне
Стать, как все, и прятать боль глубоко,
Забывая отрешенно имя —
Это так немыслимо жестоко.
Мы развоплотясь пойдем ко дну
Бездны неизведанной доселе.
Богу лишь известно одному
Сколько мы с тобою не успели
В пересчете на потоки лет.
С холодом пришедшего рассвета
Нет тебя со мной и солнца нет —
Вечная зима, а где же лето?
Не расти ромашкам полевым
Там, где мы с тобой гуляли вместе.
Как нам жить вдвоем полуживым,
Слушая любви ушедшей песни?
Невозможно убежать за край,
Наглухо захлопнув в душу двери.
Я тебя молю — не исчезай! —
Самой нежеланною потерей.
если вы друг у друга всего лишь
все твои эти «умру-без-его-ресниц» —
элементарны, ватсон, как дважды два.
чувство не измеряют ни в «падать ниц»,
ни в мастерстве из букв составлять слова.
это не то, когда в трубке — голос родной,
а оглушительный страх потери сети.
это, когда открыл в человеке второе дно,
и не просто открыл, а смог его посетить.
и не количество пущенных всуе пуль
в чей-то любимый, вроде бы как, висок,
это заплыть за самый последний буй,
лечь на сильные волны наискосок,
солнцу, не жмурясь, прямо смотреть в лицо,
гладя его по волосам лучей.
можно и золотое носить кольцо,
брак может быть бракован, а ты — ничей.
это не обещания быть твоим,
веки веков с тобою сейчас и здесь.
это когда безумно тепло двоим,
если вы друг у друга
всего лишь
есть
Пытливый странник тысячи дорог
В скитаниях дальних исходил смиренно.
И чтоб не ведать более тревог,
Он правду отыскать желал безмерно.
По звездам путь направив на Восток,
Превозмогая зной и скверный холод.
Он брел упорно, не жалея ног,
И вдруг увидел старый старый город
Зашел усталый путник в древний храм,
Жрецу поведал о заветной цели.
И жрец ответил: «Коль желаешь дам
Тебе увидеть правду в самом деле.
Вот статуя укрыта полотном,
Оно спадет, представив правду сразу
Но главное, ты помни об одном,
От ужаса побереги свой разум.»
Отбросил полотно легчайший взмах,
И путник изумился, негодуя:-
Твой лик столь мерзок, что ввергает в страх!
Как людям о тебе сказать смогу я?
Я и не мог представить, вот дела
Что ты окажешься страшнее зверя.
Одну лишь фразу правда изрекла:
— А ты солги, и все тебе поверят.
Дотянусь до тебя, дорогое моё Снисходительство,
Ты пока высоко — в снах моих и обрывках молитв
Жгли перчатки ладони — меняла людей, место жительства,
Спрятав руки в карманах, боясь искушения бритв
Только рядом с тобой — в песнях зимнего ветра унылого
Слышу голос весны, с колокольно-капельных октав,
Что срывает бинты, в землю вросшего, снега постылого,
Усмиряя боль ран изумрудною зеленью трав
Только рядом с тобой — давних дней оживают предания,
И летят, от костра, искры-звёзды к чеканной луне
Дивной негой полны, опьянённые пульсом желания,
Серфингуем с тобой на стремительной, мощной волне
Дотянусь до тебя, ярким солнечным светом Сиятельство,
Мне целуешь макушку — и страх отступает любой.
Жить на цыпочках — бред. Но года, города, обстоятельства
Станут школой балетной стремлению — быть вровень с тобой.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Страх» — 2 087 шт.
