Цитаты в теме «страна», стр. 47
СНЫ ВОЙНЫ.
Как много лет в начале мая
Я забываю о весне,
Ночами снова вспоминая
О том, что было на войне
Я знаю — нелогично это —
Мы временем разделены.
Но я опять ищу ответы
И снова вижу сны войны.
Я думаю: «А если б папа
Погиб случайно на войне?
Какой была бы страшной плата —
Жизнь, не подаренная мне!»
И сколько этих жизней разных
Украла страшная война!
Ведь, если б все родились сразу —
Была бы целая страна.
Но чей-то дед, и чей-то прадед
Мальчишки юные тогда,
Погибли все, Победы ради
Ушли, пропали навсегда.
И не родились их потомки,
Детей и внуков просто нет.
Как ненаписанные строки,
Галактики погасшей свет
Но это не случилось с нами —
Живем, не чувствуя вины.
И только в мае, временами,
Я снова вижу сны войны.
Зачем мы пишем дневники?
Кому мы доверяем тайны?
Так друг от друга далеки
Сквозь расстояния и страны.
Скрывают Ники имена,
Но проступают наши души,
Как будто просят: —
«И меня прочти, пожалуйста, послушай!»
Листай страницы этих дней
В них смех и слезы, грусть и нежность,
Рассказы искренних людей
И их наивные надежды
Я тоже здесь, веду дневник,
Стихи и даты, вспоминая.
Привык, придумал этот ник
Дневник — вселенная иная.—
Скажи, зачем ты каждый день
Сюда заходишь неизменно?
И забываешь кучу дел,
Не в силах вырваться из плена?—
Пусть — плен! Соблазн, самообман,
Но как приятно манят фразы.
Как хорошо общаться нам!
Как много приключений разных!
Я и не знал, что есть ЛиРу!
Бродил без адреса по миру
А вот теперь я здесь живу,
Пишу, настраиваю лиру
Зачем мы пишем дневники?
Кому мы доверяем тайны?
Так друг от друга далеки
И так случайны.
НУ, ЧТО МЫ ПОМНИМ О ВОЙНЕ?
Ну, что мы знаем о Войне?
Нас время далеко умчало.
На майской праздничной волне
Мы вспоминаем слишком мало.
А детям вовсе не понять —
О чем ведутся разговоры?
Вопросы задают опять,
Ответы забывают скоро.
Другие страны, времена
Другие войны были тоже.
И та, Великая Война
Все больше на кино похожа.
Лежат в коробке ордена.
Что с ними делать? Непонятно.
Ничья вина, ничья вина,
Что не вернуть людей обратно.
Тех, что сражались на войне,
Тех, что мальчишками погибли.
И почему-то стыдно мне,
Как будто мы помочь могли бы.
Но прошлое нельзя вернуть —
Вокруг совсем другие страны.
И по-другому в дальний путь
Там провожают ветеранов.
На майской праздничной волне
Все меньше правды о войне.
Русская красота не сводится к литературе и лесам, основной ее параметр — женщины. Мы много говорим о залежах углеводородов в этой стране, не замечая главного ее богатства. Американки слишком здоровые, француженки слишком капризные, немки слишком спортивные, японки слишком покорные, итальянки слишком ревнивые, англичанки слишком пьющие, голландки слишком раскрепощенные, испанки слишком томные! Остаются русские. Русские девушки умеют потупиться, словно провинившиеся дети, кажется, они вот-вот заплачут, их бирюзовые глаза еле сдерживают слезы, пришедшие из вечной мерзлоты, векового горя, родительских тумаков на старых дачах, пустых тарелок в зимнюю стужу, Рождества без подарков, а пожаловаться нельзя, потому что отец тогда пойдет по этапу, и еще этот подлец, ушел и da svidania не сказал.
Поездка в Москву
В горах на форельной ферме в садках жила горная форель. Однажды на эту ферму приехали гости и попросили хозяина выловить несколько больших рыб, чтобы увезти их в Москву. Владелец фермы указал на несколько больших форелей среди множества других рыб: «Такая рыба вам подойдет?» — «Да, да, — согласились гости, — это очень хорошие, крупные форели, из них в Москве выйдет отличная уха!» Рыбы, на которых указал владелец хозяйства, загордились и заважничали перед остальными обитателями садков: «Видите? Мы поедем в Москву, увидим далекие страны и узнаем много нового и интересного!» Остальные рыбы слушали похвальбы избранниц и сильно им завидовали. Сказал старый монах: «Познай цену мирских желаний, пока они тебя не убили».
Как трудно верить в собственную смерть,
Когда стоишь у самого истока
И небо ослепляет синевой,
И жизнь летит без цели и без срока.
Извилистой дорогою спеша,
Судьбой гоним и призраком любим,
В местах, где захоронена душа,
Так трудно верить в Иерусалим.
Как трудно верить, просто слепо верить,
Как трудно свято верить в тишину.
И в зной пустынь, где ты ни разу не был,
И в богом не забытую страну.
Но в этой жизни, где твой срок недолог,
Где от себя тебе не убежать,
Ты понимаешь, с долей сожаления:
Как трудно верить и как просто знать.
Золото холодное луны,
Запах олеандра и левкоя.
Хорошо бродить среди покоя
Голубой и ласковой страны.
Далеко-далече там Багдад,
Где жила и пела Шахразада.
Но теперь ей ничего не надо.
Отзвенел давно звеневший сад.
Призраки далекие земли
Поросли кладбищенской травою.
Ты же, путник, мертвым не внемли,
Не склоняйся к плитам головою.
Оглянись, как хорошо другом:
Губы к розам так и тянет, тянет.
Помирись лишь в сердце со врагом -
И тебя блаженством ошафранит.
Жить - так жить, любить - так уж влюбляться.
В лунном золоте целуйся и гуляй,
Если ж хочешь мертвым поклоняться,
То живых тем сном не отравляй.
Это пела даже Шахразада,-
Так вторично скажет листьев медь.
Тех, которым ничего не надо,
Только можно в мире пожалеть.
Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увядания золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.
Дух бродяжий! ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень усто,
Моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств!
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.
– Вы хотите умереть, Вулл?
Похоже, это позабавило северянина.
– Я хочу жить вечно в стране, где лето длится тысячу лет. Я хочу замок в облаках, чтобы смотреть на весь мир сверху вниз. Я снова хочу быть двадцатишестилетним. Когда мне было двадцать шесть, я мог сражаться весь день и трахаться всю ночь. Неважно, чего мы хотим. Зима почти пришла, мальчик. А зима и есть смерть. Пусть лучше мои люди погибнут в бою за дочурку Неда, чем от голода в одиночестве, в снегу, с замерзающими на щеках слезами. Об умерших такой смертью не поют песен.
у меня нет иной возможности отдать Америке более высокую дань признательности, чем сказать: это была страна разума, справедливости, свободы, творческих и производственных достижений. Впервые в истории человеческий разум и деньги были объявлены неприкосновенными, здесь не осталось места для богатства, отнятого силой, здесь создали условия для накопления капитала собственным трудом, здесь не осталось места для бандитов и рабов, здесь впервые появился человек, действительно создающий блага, величайший труженик, самый благородный тип человека – человек, сделавший самого себя, – американский капиталист.
Перед концом света.
1) Когда благородный муж сделал всё, что в его силах, он доверяется судьбе.
2) Давно известно: болтунами лучше всего управляет молчун, а молчунами — болтун.
3) Смелым людям часто снятся страшные сны. Наяву человек такого склада привык подавлять страх усилием воли, но по ночам, когда контроль ослабевает, из наглухо замурованного подземелья памяти выползают картины, от которых храбрец просыпается в ледяной испарине.
4) Опаснейший вид массовой эпидемии — не чума и не холера, а психоз, охватывающий целые слои населения. Вспомните датский крестовый поход. Или средневековую охоту на ведьм. А что такое война, как не психическое заболевание, поражающее целые страны, а то и континенты?
Почему жители Тонкого Мира не хотят смотреть на земную плотную жизнь? Они увидели жизнь более реальную, чем земная, и земные сны потеряли для них привлекательность. Кто же захочет добровольно влезать раньше законного срока в тюремные условия плоти со всеми их ограничениями, осознанными там? Человек, летающий там как и куда ему вздумается, без всякого восторга смотрит на то, как на Земле живые люди таскают с трудом и на короткие расстояния свою тяжкую обузу – физическое тело, которое устает, болеет, требует заботы, пищи, одежды и так далее и далее. Сколько действий надо явить, чтобы поехать в другой город или в другую страну. Но там двигаются силою мысли, и не надо ни документов, ни паспортов, ни виз. Передвижение свободно до той высоты, на которую допускает подняться ее аккумулированный запас Агни.
Дай бог слепцам глаза вернуть и спины выпрямить горбатым. Дай бог быть богом хоть чуть-чуть, но быть нельзя чуть-чуть распятым. Дай бог не вляпаться во власть и не геройствовать под ложно, и быть богатым — но не красть, конечно, если так возможно. Дай бог быть тертым калачом, не сожранным ничьею шайкой, ни жертвой быть, ни палачом,ни барином, ни попрошайкой. Дай бог поменьше рваных ран,когда идет большая драка. Дай бог побольше разных стран, не потеряв своей, однако. Дай бог, чтобы твоя страна тебя не пнула сапожищем. Дай бог, чтобы твоя жена тебя любила даже нищим. Дай бог лжецам замкнуть уста, глас божий слыша в детском крике.Дай бог живым узреть Христа, пусть не в мужском, так в женском лике. Не крест — бес крестие мы несем, а как сгибаемся убого. Чтоб не извериться во всем, Дай бог ну хоть немного Бога! Дай бог всего, всего, всего и сразу всем — чтоб не обидно. Дай бог всего, но лишь того,за что потом не станет стыдно.
Я изобретал дома не для того, чтобы их улучшить, а чтобы показать ей, что они неважны, мы могли жить в любом доме, в любом городе, в любой стране, в любом веке, и быть счастливы, как если бы весь мир был нашим домом. В ночь перед тем как все потерять, я напечатал на машинке наш последний будущий дом: «Дорогая Анна, мы поселимся в веренице домов, ютящихся по склонам альп и ни в одном не будем спать дважды. Проснувшись и позавтракав, мы будем на санках съезжать к следующему дому. И едва распахнем дверь, как наш вчерашний дом будет разрушен и воздвигнут заново. А от подножия нас опять вознесут к вершине, и все начнется сначала».
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Страна» — 1 173 шт.
