Цитаты в теме «свобода», стр. 17 ▷ Socratify.Net

Бедность не превращает свободы в рабство.

То, кто мы есть в этом мире - это на самом деле общая сумма Света, раскрытого нами посредством трансформации. Когда мы начинаем осознавать это и по-настоящему жить в соответствии с этим - к нам приходит чувство невероятной свободы.

Нет пути к свободе, потому что свобода и есть путь.

Маргарита щурилась на ярком солнце, вспоминала свой сегодняшний сон, вспоминала, как ровно год, день в день и час в час, на этой же самой скамье она сидела рядом с ним. И точно так же, как и тогда, черная сумочка лежала рядом с нею на скамейке. Его не было рядом в этот день, но разговаривала мысленно Маргарита Николаевна все же с ним: «Если ты сослан, то почему же ты не даешь знать о себе? Ведь дают же люди знать. Ты разлюбил меня? Нет, я почему-то этому не верю. Значит, ты был сослан и умер Тогда, прошу тебя, отпусти меня, дай мне наконец свободу жить, дышать воздухом». Маргарита Николаевна сама отвечала себе за него: «Ты свободна Разве я держу тебя? » Потом возражала ему: «Нет, что же это за ответ! Нет, ты уйди из моей памяти, тогда я стану свободна».

Мы ищем вопросы, мы знаем ответы.
Антракт.
В три затяжки скурить сигарету.
Костер из надежд, детских сказок и веры.
Еще горит пламя — уже звенят нервы.
День прожит, он умер, его больше нету,
А время мы меряем на сигареты
Реальность — текила с лимоном и солью,
А мы те актеры, что вышли из роли.
Суфлера не слыша, смеемся над миром,
Танцуем на крыше забытого тира.
Актеры свободы. Заложники ветра.
Мы ищем вопросы. Мы знаем ответы.
Антракт.
В три затяжки скурить сигарету.
Улыбки на лица! Мы здесь до рассвета.
Гаданье на кофе. Надежда на чудо.
Ладони в крови. В тихом шепоте губы.
И мир на осколки за сказку кому-то

Приятный есть в стране у нас закон —
Свобода слова тут не под замком.
Живи себе, дружок, и в ус не дуй,
А если что не так, то протестуй!

Когда ворюга, шастая в толпе,
Свой выбор остановит на тебе, —
Ты можешь, протянув ему баул,
Вполне свободно крикнуть: караул!

Когда на зов твой явится сержант
И тоже намекнет насчет деньжат, —
Ты можешь, протянув ему браслет,
С угрозой поглядеть ему во след!

Когда же и судья, закон по прав,
Наложит на тебя разбойный штраф, —
Ты можешь, протянув ему кольцо,
С презрением помолчать ему в лицо!

При этаком обилии свобод
Ты можешь жить буквально без забот,
А коль тебе свобода надоест —
Ты вправе молча выразить протест!

Так хочется, пока живёшь на свете,
Наслушаться прибоя и скворцов,
Настроить фантастических дворцов
И не бояться быть за них в ответе.

На громкие слова, слывя скупцом,
Не замечать обиды и наветы,
А если и придётся быть купцом —
Иметь в кармане ветры да планеты.

Так хочется, пока живёшь на свете
Быть добрым сыном, правильным отцом,
Усвоить суть свободы и запрета,
Быть искренним, как в час, перед концом

И не жалеть о том, что не был где-то.
Вставать с постели задолго, до света,
Распознавать по взгляду мудрецов,
Не приставать с наукой и советом

И научиться жить, в конце концов.
Так хочется, пока живёшь на свете
И вспоминая дом с резным крыльцом,
Задуматься от детского ответа,

Не злить ни стариков и ни глупцов
И верить в сны и добрые приметы.
С гармонией, палитрой и резцом
Играть свободно словом, звуком, цветом,

Но никогда ни правдой, ни лицом,
И брать за всё душой, а не монетой.
Так хочется, пока живёшь на свете.

ДВА ГОЛОСА В ГОРАХ
— Твердят, что здесь погрязло все во зле,
Издревле здесь жестокость почиталась!
— Неправда, здесь, как на любой земле,
Ценили сострадание и жалость.
— Что ж было свято в давние года
Для этих гор, для здешнего народа?
— Здесь было и осталось навсегда:
Священны хлеб, работа и свобода!
— Здесь, говорят, сражались племена,
Чем кровь врага, вода была дороже!
— Здесь знали: кровь людей у всех красна,
Хоть разны боги их и цвет их кожи!
— Чужую жизнь никто здесь не ценил,
Здесь кровь текла, как в половодье реки!
— Неправда, тот, кто кровь чужую лил,
Презренен был и проклят был навеки!
— Не здесь ли Прометея Зевс карал,
Цепями к скалам приковав когда-то?
— Быть может, здесь, но ни одна из скал
В жестокости богов не виновата!

Во время своих военных походов. Персидский царь Кир взял в плен одного князя с его семьей. Кир спросил князя: «Что ты мне дашь, если я верну тебе свободу?» «Половину моего царства», и был ответ. «А если я освобожу и твоих детей?» «Все мое царство». «А что ты дашь за свободу твоей супруги?»
«Себя самого!» Киру так понравился ответ этого князя, что он даровал всей семье свободу без выкупа. На пути домой князь спросил свою жену: «Заметила ли ты, насколько великодушен был Кир?»
На это она ответила: «Я видела только того, кто сам был готов отдать свою жизнь, чтобы выкупить мою свободу!».

— Потому что ты свободна? Ты думаешь, ты свободна? Я свободна! Ты не знаешь, что такое свобода! Я свободна! Я могу дышать! А ты задохнешься, проживая средненькую посредственную жизнь! В этом мире много хреновой правды! Ее так много, что ее невозможно не открыть. Невозможно не открыть. Знаешь, невозможно не открыть. И меня это удивляет! Меня это так удивляет, черт возьми! Почему мне никто не скажет чертову правду?! Почему я никому не нужна? Почему кто-нибудь не придет и не откроет все карты. И не скажет, что я хренова проститутка и что мои родители хотят моей смерти!

— Добрый вечер, Лондон. Во-первых, простите за вторжение на тв-канал. Я, в числе многих из вас, понимаю, как удобна повседневная рутина, как безопасно хорошо знакомое однообразие, как покойна повторяемость. Я наслаждаюсь этим, как любой человек. Но определённые события прошлого, обычно связанные с чьей-либо смертью или с завершением жестокой, кровопролитной борьбы, остаются в памяти людей, и те отмечают их праздниками, и я подумал, что мы можем отметить 5-е ноября — дату, ныне, к сожалению, позабытую. Давайте отвлечёмся от повседневной жизни и немного побеседуем. Найдутся, конечно, те, кто не желают нашего общения. Я полагаю, что в данный момент уже отдаются приказы по телефону, и люди с оружием скоро отправятся исполнять их.  А истина проста — с нашей страной творится что-то неладное, что-то ужасное.  Жестокость и несправедливость, нетерпимость и угнетение. В стране, где когда-то была свобода инакомыслия, где человек мог говорить то, что думает, теперь властвует цензура и тотальный надзор, принуждающие к подчинению и навязывающие непротивление. Как это случилось? По чьей вине? Безусловно, одни причастны к этому более, чем другие, и с них в своё время спросится, но всё же, признаем правду — если вы хотите увидеть виновника, достаточно просто посмотреть в зеркало.  Я понимаю, почему вы так поступили, я знаю, вам было страшно. Кто бы не испугался войны, террора, болезней. Тысячи бедствий словно сговорились сбить вас с истинного пути и лишить здравого смысла, страх одолел вас, и в панике вы бросились к нынешнему верховному канцлеру Адаму Сатлеру. Он обещал вам порядок, обещал мир и взамен потребовал лишь вашего молчаливого, покорного согласия.  Вчера вeчepoм я прервал молчанье, вчера я уничтoжил Олд Бeйли, дабы нaпoмнить нашей cтpaнe о тoм, чтo oнa позaбылa. Бoлee четырёхсот лeт нaзaд истинный гpaждaнин вознамерился навсегда запечатлеть 5-e нoябpя в нaшей пaмяти. Он нaдeялcя нaпoмнить миpу, чтo чecтнocть, cпpaвeдливocть и cвoбoдa — этo нe просто cлoвa. Этo жизненные принципы. Итак, если вы ничего не замечаете, если преступления нынешней власти для вас неочевидны, можете проигнорировать дату 5-е ноября, но если вы видите то, что вижу я, чувствуете то, что чувствую я, если вам дорого то, что дорого мне, тогда я предлагаю присоединиться ко мне. Ровно через год, у входа в парламент, и тогда все вместе мы устроим такое 5-е ноября, которое уже никогда не забудется.

Как могут узнать свободу те, кто ее никогда не знал? Они могут заподозрить еще одну маску тирана.

Всё просто. Свобода — это верёвка, на которой Господь хочет, чтобы вы повесились.

Самая сильная любовь — та, которая не боится проявить слабость. Как бы там ни было, если это — настоящая любовь, то свобода рано или поздно победит ревность, уймет причиняемую ею боль, потому что боль — тоже в порядке вещей.

«Воля — это особое чувство, известное только нашим предкам. Недаром в других языках такого слова нет. И переводится оно обычно как «свобода». Но свобода — жалкое подобие воли. Это воля запертая в конституцию западной демократии. Воля так же отличается от свободы, как уха, приготовленная на берегу реки из только что выловленной рыбы, с затушенной для аромата прямо в котле головёшкой, отличается от бульона из рыбных кубиков.»

На свете немало людей, которые и рады бы полюбить, да никак не могут; они ищут поражения, но всегда одерживают победу, и, если, дозволено так выразиться, принуждены жить на свободе.

Свобода — это не праздность, а возможность свободно располагать своим временем и выбирать себе род занятий; короче говоря, быть свободным — значит не предаваться безделью, а самолично решать, что делать и чего не делать. Какое великое благо такая свобода!

Я спокоен — Он мне все поведал.
«Не таись!» — велел. И я скажу —
Кто меня обидел или предал,
Покарает Тот, кому служу.

Не знаю, как: ножом ли под ребро,
Или сгорит их дом и все добро,
Или сместят, сомнут, лишат свободы
Когда? Опять не знаю, — через годы

Или теперь. А может быть — уже
Судьбу не обойти на вираже
И на кривой на вашей не объехать,
Напропалую тоже не протечь.

А я? Я - что! Спокоен я, по мне — хоть
Побей вас камни, град или картечь.

Мне нужно от Вас: моя свобода к Вам. Мое доверие. — И еще знать, что Вам от этого не смутно.

Иными словами, мы думаем, будто в каждом данном случае возможен всякий поступок; и лишь а pоstеriоri, на опыте и из размышления над опытом, мы узнаем, что наши поступки совершенно неизбежно вытекают из сопоставления характера с мотивами. Этим и объясняется, почему самый необразованный человек, следуя своему чувству, страстно защищает полную свободу отдельных поступков, — между тем, как великие мыслители всех веков и даже более глубокие из вероучений отрицали ее.