Цитаты в теме «телефон», стр. 21 ▷ Socratify.Net

— Я был вне себя, да?
— Ты швырнул телефон мне в голову.
— Но я же промазал.
— Только потому, что бросил по-девчачьи.

Тебе нужно одиночество. Тебе нужно быть одному. А когда ты чего-нибудь хочешь или когда мы в ссоре, ты бросаешься к телефону. Говоришь, что я тебе нужна. Говоришь, что подыхаешь от похмелья. Ненадолго же тебя хватает.

— Зигмунд Яковлевич, что со мной?
— Ну, Вы знаете, в свете моей теории, телефон здесь, конечно, — это фаллический символ Дорогой мой, Вам — ***ец.

На табличке: «Не беспокоить.
Абонент ненадолго умер»
Телефон продолжал трезвонить
На мелодию «Черный бумер»

— Кто бы говорил, а твои отношения с мамой? Ты же выпихнула меня из дома, когда она ввалилась?
— Это для твоей же безопасности, я удивляюсь, что она не успела всучить тебе свой номер телефона.
— Успела, записала мне в телефон как «лапуля».

— Лена, а у тебя бывают фантазии?
— Да. Иногда я мечтаю жить отдельно от вас и разговаривать с вами по телефону очень быстро, чтобы не тратить денег.

— Ты что, действительно показывала детям фильм сегодня, в первый учебный день?
— А ты что, всем слухам веришь?
— Не собираюсь учить тебя, как урок вести, но может стоит попробовать найти с ними контакт: сыграть в испорченный телефон или в ручеек?
— Ты что, на грубость нарываешься?

Позвоните мне. Вот здесь мой телефон и отзывы двух последних любовников.

— Простите, здесь нельзя разговаривать по телефону, самолету вредно!
— Простите, а вы врач-самолетолог? Ну так пасть закрой, а то птичка накакает!

Слушай, ты когда-нибудь видела мужчину, плачущего у телефона? Так вот, он на другом конце провода.

Смыты дождем наши следы,
Пролетел вечер.
Точно уснув, замолчал телефон
И прошла вечность.
Но ничего не случилось со мной,
Лишь уходит, как сон, счастье
Вдаль от меня по дороге земной.
Я молчу. Вот и всё.

И опять мне снится одно и то же:
За моим окном мерно дышит море,
И дрожит весь дом от его ударов,
На моем окне остаются брызги,

И стена воды переходит в небо,
И вода холодна, и дна не видно,
И корабль уже здесь, и звучит команда,
И ко мне в окно опускают сходни,

И опять я кричу: «Погодите, постойте!»
Я еще не готов, дайте день на сборы,
Дайте только день, без звонков телефона,
Без дождя за окном, без вчерашних истин,

Дайте только день!» Но нет, не слышат
Отдают концы, убирают сходни,
И скрипит штурвал, и звучит команда,
(На моем окне остаются брызги)

И на миг паруса закрывают небо,
И вода бурлит, и корабль отходит
Я стою у окна и глотаю слезы,
Потому что больше его не будет

Остается слякоть московских улиц,
Как на дне реки, фонарей осколки.
А еще прохожих чужие лица.
И остывший чай. И осенний вечер.

Я заметил, что стал отключать звук и класть телефон дисплеем вниз. Нелогично вроде, да? А потом я понял: пока он так лежит, есть шанс, что от неё уже пришло, а я ещё просто не увидел. Поднимаешь, а там: «Принято одно сообщение». И ты его открываешь так, не сразу, как будто она на тебя смотрит, и нельзя показать, что ты волнуешься Открыл, а там: «Покупайте подарки в интернет-магазине Nokia». И, конечно, страшное разочарование Но и облегчение! Ты же ждёшь от неё: «Я все поняла. Люблю только тебя. Приезжай», а пришло бы наверняка: «Ты меня достал. Всё кончено!». А так опять можно положить дисплеем вниз. И ждать

— Дорогие Максим и Марина! Вы приняли важнейшее решение: никогда не ущемлять свободу друг друга, чтобы как можно дольше сохранить взаимную любовь и уважение. Я обращаюсь к Вам, Максим Эммануилович. Согласны ли Вы не брать в жены Марину, чтобы никогда не ходить при ней по дому в трусах, не изменять ей, не приходить домой пьяным, не оскорблять ее и не бить?
— Согласен.
— Марина Владимировна, согласны ли Вы не выходить замуж за Максима, чтобы никогда не придираться к нему по пустякам, не ревновать его к друзьям, не залезать в его мобильный телефон, не лгать, что у Вас болит голова и не ходить по дому в маске из огурцов?
— Да.
— Объявляю Вас не мужем и не женой. Будьте свободны и любите друг друга вечно.

Если бы только знал как бегу от тебя
На пустой беговой дорожке,
Как пытаюсь имя вымолчать в телефон,
А оно все рвется и рвется с губ: как касаюсь памяти,

Там где ты — бережно, осторожно,
А она — не заживший еще ожог,
Шрам, уродский струп
Понимаю — больно.

Сжимаю себя сильней, посулами
Сладкого отказываюсь от встреч,
И забываю тебя, забываю.
Уже 18 дней, как я приучаю

Себя никого не беречь
Не искать ни руки, ни бедра,
Не нащупывать мысленным
Взором кевларовой нити,

Что связала два сердца,
Прошила насквозь два нутра,
Я безлико твержу в телефон:
Извините, абонент очень занят,

Он просит перезвонить, и встаю на дорожку
И чувствую треск этой нити между нами
Растет и растет темный желоб, чумная дыра
Нет, не бойся, нам будет не больно.

Как мы и хотели. только выпьем таблетку
И доктор сразу разрежет нить:
Мы ведь даже срастись еще толком-то не успели.
Это значит, ему будет легче разъединить.

Никто из нас не застрахован от «чрезвычайной ситуации». Для многих брак — ЧС с большой буквы. Главное, нужно стараться при любых обстоятельствах держать себя в руках и не терять головы. Чувствуете, что вас охватывает страх, укусите себя как следует за палец. А когда самое страшное останется позади, позвоните по телефону «горячей линии» психологической помощи при чрезвычайных ситуациях: 222-222-222-22. Профессионалы помогут вам вернуться к нормальной жизни. и кошмары перестанут мучить вас в семейной жизни.

Звонит телефон. Он не поднимает. Включается автоответчик.
— Привет, Дэвид, это Камилла. Знаешь, когда Достоевский писал «Игрока», он подписал контракт с издателем, что сможет сдать рукопись через 26 дней. Он справился, но только с помощью молодой стенографистки. Эта девушка осталась с ним и помогала, а позже, они поженились. Аха-ха, правда здорово?! Так он нашел себе жену. Я прочитала всю эту историю в предисловии к «Преступлению и наказанию» и вот, что я подумала: это могло случиться и с нами. Так что я подумала прочесть все эти книги вместо тебя и потом рассказать — тогда бы ты смог сосредоточиться на музыке, если ты, конечно, согласишься. А если не устраивает, то давай забудем и ты спрыгнешь. Но, если хочешь — открой эту дверь.
— Открыть эту дверь?!
Он подходит к двери, смотрит в глазок и видит обложку романа Достоевского. Открывает дверь. Она:
— Ну что? Тогда договорились.
— Значит мы поженимся?
— Мне столько надо прочитать Привет, я Камилла.
— Привет, я Дэвид.

Заткните телефон, долой часы
Пускай за кости не грызутся псы
Рояли тише, барабаны об,
Умершем плачьте и несите гроб.
Пусть самолет кружа и голося,
«Он умер» впишет прямо в небеса.
Пусть креп покроет шеи голубей над головой
И чёрные перчатки наденет постовой.
Он был мне север, юг, восток и запад он,
Шесть дней творения и субботний сон,
Закат и полдень, полночь и рассвет,
Любовь, я думал, будет вечной — яки бред!
Не надо, звёзд не нужно ни черта,
Луну в чехол и солнце на чердак
Допейте океан, сметите лес,
Всё потеряло всякий интерес.

Со:-Этот парень как ребёнок. Если он не поиграет со своим телефоном, то не сможет успокоиться.
Мато:-Кто это ребёнок?
Со:-Ты-ребёнок, вот я и зову тебя ребёнком!
Мато:-Что за ребёнок? Я люблю Море Диснея больше, чем Диснейленд, так что я почтенный взрослый!
Со:-Какая часть Моря Диснея взрослая?
Мато:-Ну, ты можешь пить пиво. Я люблю Даффи, персонаж, который может личить взрослых.
Со:-Даффи-не персонаж, который может личить взрослых. Тебе бы следовало понимать вместо этого горе Пиннокио.
Мато:-Ты понимаешь всю сущность Даффи?
Со:-Даффи-всего лишь Даффи. Он ничем не отличается от того, что любят дети!
Мато:-Тебе стоит разок попробовать обнять Даффи!
Со:-Я его уже обнимал.
Мато:-Обнимал?
Хозяин казино:-Заткнитесь! Даффи то, Даффи это. Просто замолчите.
Мато:-Хех. А какое горе было у Пиннокио?
Со:-Ты даже этого не понимаешь Дурак.

Дружба — чувство не такое простое. Она иногда бывает долгой, добиться ее трудно, но, уж если ты связал себя узами дружбы, попробуй-ка освободиться от них — не удастся, надо терпеть. И главное, не воображайте, что ваши друзья станут звонить вам по телефону каждый вечер (как бы это им следовало делать), чтобы узнать, не собираетесь ли вы покончить с собой или хотя бы не нуждаетесь ли вы в компании, не хочется ли вам пойти куда-нибудь. Нет, успокойтесь, если они позвонят, то именно в тот вечер, когда вы не одни и когда жизнь улыбается вам. А на самоубийство они скорее уж сами толкнут вас, полагая, что это ваш долг перед собою. Да хранит вас небо от слишком высокого мнения друзей о вашей особе! Что касается тех, кто обязан нас любить — я имею в виду родных и соратников (каково выражение!), — тут совсем другая песня. Они-то знают, что вам сказать: именно те слова, которые убивают; они с таким видом набирают номер телефона, как будто целятся в вас из ружья. И стреляют они метко. Ах, эти снайперы!