Цитаты в теме «тело», стр. 106
Гармония. Подражания древним (1907)
Роза прекрасна по форме и запах имеет приятный.
Болиголов некрасив и при этом ужасно воняет.
Байрон, и Шиллер, и Скотт совершенны и духом и телом
Но безобразен , и дух от него нехороший
Тихо приветствую мудрость любезной природы —
Ловкой рукою она ярлыки налепляет:
Даже слепой различит, что серна, свинья и гиена
Так и должны быть — серной, свиньёй и гиеной.
Видели, дети мои, приложения к русским газетам?
Видели избранных, лучших, достойных и правых из правых?
В лица их молча вглядитесь, бумагу у руках разминая,
Тихо приветствуя мудрость любезной природы.
Есть странные люди, по улицам ходят,
С какой-то любовью и ласкою смотрят.
К тебе – будто друга увидели снова,
Чихнешь, и ответят всегда: будь здорова.
В них что-то из детства, на лицах улыбки,
Они у прохожих не ищут ошибки,
В них нет напряженья, что в теле у многих,
Они только радость в общенье находят.
Они отвечать вам на грубость не станут,
И это не может не выглядеть странным.
Таких непонятных созданий не любят –
Ведь так раздражают счастливые люди.
Есть странные люди, по улицам ходят,
С какой-то любовью и ласкою смотрят.
К тебе – будто друга увидели снова,
Чихнешь, и ответят всегда: будь здорова.
В них что-то из детства, на лицах улыбки,
Они у прохожих не ищут ошибки,
В них нет напряженья, что в теле у многих,
Они только радость в общенье находят.
Они отвечать вам на грубость не станут,
И это не может не выглядеть странным.
Таких непонятных созданий не любят –
Ведь так раздражают счастливые люди.
И берешь себя в руки. Как-будто в твоих руках
Успокоится буря, отсрочится чей-то суд.
И душа в твоем теле безоблачна и легка.
И бездонная память — прозрачный пустой сосуд.
Нет в ней больше осколков и пепла. И нет вины.
И тебе все до фени, до лампочки, до звезды.
А вокруг бесконечность, умноженная на сны,
По которым на волю уходят твои следы.
Голоса неразборчивы. Сколько их там в тебе?
Они глуше и глуше. Стихают уже в дали.
И идешь себе с Богом по миру, где правит бес,
И все то, что от Бога, безбожно в тебе болит
А вокруг столько глаз. Только кажется — ни души.
Потому что они занавесили зеркала.
И не чувствуешь святость, покуда не согрешишь.
А она изначально ты помнишь? В тебе была.
И твой внутренний хаос — обычная дань войне,
На которой от пули не спрячешься за слова
Если выбраны цели — кощунственно о цене.
И берешь себя в руки. И молишься, что жива.
Как-то их странно задумали наверху
Как-то их странно задумали наверху,
В их биографии втиснули всякую чепуху,
Перемешали с толпой, развели по углам,
По параллельным спискам, по разным снам.
С них бы писать сценарии мелодрам
Город вылавливал их по чужим домам
И трамбовал в плацкарты, тащил в метро.
Время втекало струйками в их нутро,
Чтобы потом иссякнуть в один момент.
И ни одной надежды на хеппи-энд
Им же никто друг друга не обещал,
Их даже этот город с трудом вмещал,
Вдавливая всем телом себе в бока,
Думал: ну пусть ещё поживут пока.
И подгонял такси: вон тех подбери.
И почему-то знал, что они внутри
На девяносто процентов из хрусталя
Как же красиво они до утра болят.
Сколько тебя уже вычерпали из меня,
Сколько уже повынесли, посмотри.
Но не проходит дня, не проходит дня,
Чтобы не оказалось, что весь внутри.
В городе N ни снега к ночи, ни сна к утру,
Мне сначала тебя нарисуют, потом сотрут.
Все, кто меня любил, кто меня жалел,
Тоже однажды лишатся и снов, и тел.
Время течёт сквозь нас голубой водой,
Медленной нерпой память ломает лёд,
Переведи меня с этого берега на другой,
Если мою лодку случайно сюда прибьёт.
Снегом внутри заметает любой пробел.
Видишь, как я удачно скроена по тебе.
В городе N даже снег на снег не похож.
Как свою смерть встретишь, так проведёшь.
ПЕСНЯ МАРТОВСКОЙ КОШКИ...
Вдыхаю воздух полной грудью
(Застёжка с треском отлетает).
Весна идёт! Проснитесь люди!
«И тает лёд, и сердце тает!»
Сосулька мимо просвистела,
Из лужи грязь на куртку — здрасьте!
И пусть! Зато в истоме тело,
Играй, гормон, на струнах страсти!
Ночами мне уже не спится-
Коты влюблённые запели,
И веселее гадят птицы
Под вариации капели.
Стряхну остатки зимней лени!
На теле дрябло-мускулистом
Пупок открою и колени,
Назло соседям-моралистам!
Ну, что мне хмарь и, что мне лужи,
Когда в груди клокочет домна!
Всё чаще спать мешая мужу,
Я в темноте вздыхаю томно.
Мы купались неглиже — я и девочка-богиня,
Светлячок - психологиня, все познавшая уже.
Мы купались неглиже.
Эта маленькая фея, я и Саша Ерофеев —
Два такие корифея — как Левин и Пеанже.
А мы купались неглиже, падал звездочкой окурок,
Две бутылочки «Кокура» стыли в нашем багаже.
Мы купались неглиже.
И, просвечивая еле, в темноте едва белели
Два пятна на каждом теле, именуемые ЖЕ.
А мы купались неглиже, было море под луною
Словно стеклышко резное на вселенском витраже.
И как будто в мираже
Плыл над нами полог млечный.
Были мы шумны беспечны,
Чуть пьяны, а значит — вечны,
И купались неглиже.
Годы скачут как драже по дубовому паркету.
Их из божьего пакета много выпало уже.
На последнем вираже
Станем толсты и учены.
Помянем тогда о чем мы?
Да о том, как в море
Черном мы купались неглиже.
Бери! — сказал мне Бог. —
И больше не проси!
Неси! — Сказал мне бес, над пропастью скользя.
Я так тебя люблю, что Боже упаси!
Я так тебя люблю, что выразить нельзя!
Бесплотно, как монах, безмозгло, как дебил,
Терзаю без конца, без устали грублю
Наверное, другой не так тебя любил?
Я - так тебя люблю. Я так тебя люблю
Я жил и не тужил, рассудочен и квёл,
Когда за мной любовь рванула по пятам.
Скрывайся, — крикнул Бог.
Я ухом не повёл.
Останься, — молвил бес. И я остался там.
Ведь что не говори, и сколько не судачь,
И как не уходи от лобовых атак,
Сложнейшая из всех немыслимых задач —
Люблю тебя и все. Любить тебя, но так,
Чтоб тел не расцепить до гробовых тенет,
Чтоб душ не разомкнуть до страшного суда
Опомнись! — крикнул Бог.
И я ответил — нет!
До встречи, — молвил бес.
И я ответил: да.
Со мной поспорила жена —
Еду из магазина
Таскать обязана она
Иль всё же я — мужчина.
Мужчина я! Причём, во всём!
Любимой на примере
Её обязанности в чём
Раскрыл я в полной мере.
Нет силы воли у жены! —
Всего три дня не ели.
(Ну, мне, конечно, хоть бы хны,
А вот жена-то в теле!)
Короче, на четвёртый день,
Ругнувшись громко матом,
Жена, захлопнув с силой дверь,
Ушла за провиантом!
Сижу довольный я один.
Вдруг мысль в мозгах нежданно:
«А разве ходят в магазин,
С собой взяв чемоданы?»
Ты иная. Я это знаю.
Милый ангел, не верь кликушам,
Пусть заходится вороньё!
Просто тихо открой мне душу,
Я свою отпущу в неё.
Понимаешь, тебя ругают
Не за нашу с тобою связь,
А за то, что во мне другая,
Им не равная прижилась.
Да, иная. Ты — дочь Синая.
Я себя в эту ночь утех
Не преступником распинаю
На горящем твоём кресте,
А святым, и бесстыдно жадным,
Обнажённым до красоты!
И сливаются шоколадный
С бледно-розовым тел кресты.
Не пугайся своих эмоций.
Я давно уже не боюсь.
Это нежность, в которой бьётся
Параллельных желаний пульс.
Ты иная. Я это знаю —
У тебя на спине тату,
Где не Господа распинают,
А господнюю чистоту.
Пусть осудит церковник строгий
Криком: «Происки сатаны!»,
Я целую господни ноги, на иконе твоей спины.
Он пытался понять. А она любовалась им,
Принимала игру и выплескивалась наружу.
Он сцеловывал с тела ее безупречный грим,
А она, вместе с плотью, свою обнажала душу.
Он не верил. Боялся ее потерять.
Она Не перечила — просто роняла с себя одежды.
Он ее пригублял, а затем выпивал до дна,
Понимал, что познать ее всю — никакой надежды,
Изнывал от бессилия, бился в сомненьях, мял
Ее хрупкое тело. Вжимаясь губами в плечи,
Поверял ей секреты. А после всего — менял
Ее — самую лучшую просто на первых встречных.
А потом возвращался, скулил ей в колени ложь
И терзал себя ревностью — дикой и беспричинной.
А она отпускала грехи, унимая дрожь,
И тихонько жалела его — своего мужчину.
Утренняя молитва женщины.
Господи, помоги. Можно, я без кавычек?
Утро не с той ноги вычеркни из привычек.
Господи, по утрам — делай благое дело,
Чтобы в шкафу всегда чистое всё висело.
Добрым со мною будь. Не пожелай проклятья —
Встретить кого-нибудь в точно таком же платье
Можно ещё спрошу. Можно ведь сделать, чтобы
На остановке ждал утром пустой автобус.
Чтобы работа — рай, с прибылью без предела.
Чтобы любой пирог делал стройнее тело.
Чтобы заботлив муж, чтобы послушны дети,
Время сбавляло бег, если я в интернете
Многого я хочу? Ладно. И всё же, всё же
Господи, просто — будь. Кто мне ещё поможет?
Тобой давно болею и всерьез,
На грани фола чувства так бывает
Дышать ночами в такт, стекать как воск
По телу твоему, других не зная
Других не помня. Снова в пух и прах
Стираешь все, что «до тебя» неважно
Когда улыбка на твоих губах,
Без лишних слов, о чем-нибудь расскажет
И ключ из ласк, в родных руках твоих,
Умело открывает все границы
«Губами родинок» — последний штрих,
И даже «дрянь» не в силах не влюбиться
А знаешь не беру сейчас в расчет
Тот факт, что выбор есть у нас с тобою
«Последняя какая же еще?!» —
Слова такие дорогого стоят.
Два тела сплелись в любовной игре,
Лаская и нежа друг друга.
Забыв обо всем, в жарком страсти костре,
В плену у порочного круга.
Тепло разливаясь от ищущих рук,
Сердца окунув сладкой негой.
И легкая дрожь, от касания губ,
Промчится приятно по телу.
И стоны, невольные тела движения,
Под ритм Любви, танец секса.
Тела наслаждая, и каждым мгновением,
Отрадой кружится над сердцем.
В свой мир унося, где лишь только вдвоем,
Скрепленные узою счастья.
Любовь своим пламенем, вечным огнем.
И страсть в, своих нежных объятьях.
Подари мне любовную страсть,
О такой, чтобы мог лишь мечтать.
Насыти меня нежностью всласть,
Чтоб одною тобою дышать.
Пальцы будут по телу скользить,
Губы нежно кусать и ласкать!
Чтоб друг в друге себя растворить,
И желание не удержать.
Разожгу твоей плоти я пыл
Стоны станут звучать в унисон.
Страсти пламенем, чтоб не остыл,
Погружу, словно в сказочный сон.
Всю себя ты отдашь без остатка,
До утра — до безумья, до боли
Ты почувствуешь, как это сладко
Покориться мне, моей воле.
И тела станут нам непослушны,
Стоном вырвутся чувства наружу.
Словно в небо взлетят наши души,
И никто, нам будет не нужен.
Она поверила в сказку из облаков,
Плывущих по небу.
Ей было просто и ясно, что мир таков,
Как он ей поведал.
Зачем ненужные клятвы,
О том, что он,
Весь мир отдать за нее готов,
Было небо высоким и чистым.
Были губы нежнее цветов,
Какие странные тени на потолке,
Похожи на лица,
Какие жесткие вены в ее руке.
И сердце боится
И врач беседовал долго о том, что жизнь
Hе стоит подлости дураков
Было небо высоким и чистым
Были губы нежнее цветов,
Какая разница, сколько постылых рук,
Ласкают ей тело.
Душа давно разомкнула запретный круг,
И окаменела.
Hо если честь это правда, она права,
Ведь где-то там позади грехов,
Было небо высоким и чистым,
Были губы нежнее цветов.
На мягких шкурах у камина вином невинно забавлялись, трещал огонь, и саламандры за чем-то призрачным гонялись, а вечер плыл, и стало мало касаний лёгких и летящих, и думалось уже неясно, и нравилось сильней и чаще.
Ты целовал, я отвечала. Томительно рыдали свечи, и руки чуткие искали на теле путь, конечно, млечный. И мне хотелось прикасаться, змеей в объятьях извиваясь, а ночь, сойдя на землю в полночь, просыпала на мир стеклярус, и стали звёзды путеводней, и руки чуточку искусней, и я покусывала губы, ведомая тобой и чувством.
А после ты стонал, сжимая в кулак остатки сил и воли, а я вела всё ниже вектор, и мир висел на нити, что ли, и нас качало, нас штормило, и я уже рвалась с катушек, а ты держался из последних, когда мой пульс в запястьях слушал.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Тело» — 2 396 шт.
