Цитаты в теме «труд», стр. 46
Тело, как и лицо, по его выражению бывает умным, глупым, нахальным и деликатным. Иногда оно бывает смешным, как лицо комика, и грустным, как плакучая ива. Патологические признаки на нем не менее выпуклы, чем на лице. Не говоря уже о наглядных пороках обжорства, похоти, не сдерживаемой романтикой, даже более скрытые дефекты, как трусость, тунеядство, лживость, проявлены бывают на теле человека с такой же точностью, как и на лице; как бы эти пороки ни были затемнены условиями жизни и труда их владельца, они документируются его телом.
Поистине надо быть калекой, гнилушкой, надо иметь дырявую голову, чтобы отказываться от работы в наше время, когда предоставляется поле для широчайшей деятельности, когда весь мир устремлен к будущему. И он поднял на смех всех отчаявшихся, пресытившихся, всех нытиков, всех заболевших от достижений науки, всех, кто на грандиозной современной стройке принимает хнычущий вид поэта или жеманную позу скептика. Какое восхитительное, уместное и разумное занятие — зевать от скуки, когда другие заняты творческим трудом!
Но, дорогой мой, ведь животным не надо ничего делать, чтобы жить здесь. Они дома, у них готовый стол и квартира, им остается только пастись или охотиться и пожирать друг друга, соответственно своему инстинкту: бог никогда не предвидел любви и мирных нравов; он предвидел только смерть живых существ, ожесточенно убивающих и пожирающих друг друга. А мы!.. Ах, сколько потребовалось нам труда, сил, терпения, изобретательности, фантазии, предприимчивости, способностей, таланта, чтобы сделать эту каменистую, проросшую корнями почву сколько-нибудь обитаемой! Подумай, чего мы только ни сделали вопреки природе и против природы, чтобы устроиться хотя бы сносно, хоть как-нибудь, хоть сколько-нибудь удобно, хоть сколько-нибудь изящно, но все еще недостойно нас! И чем мы цивилизованнее, чем умнее и утонченнее, тем больше нам приходится побеждать и подчинять себе животный инстинкт, который заложен в нас по воле бога
Постараюсь прожить жизнь, остаток ее, сполна. Как в эти дни. Отдать себя полностью братьям. И тогда я пойду на встречу с богом, если он у меня есть, своими ногами и не сворачивая. Не ползая. Не склоняя головы. Не сгибая даже колен. И не буду молить у него, как не молил никого при жизни. И я скажу открыто: «Я отработал сполна и по своей охоте свою каторгу на земле. Я сделал даже больше того, что мог. И не ради себя, а ради них, ради этого океана, народа моего. И теперь я пришел к тебе не просить награды. Дай то, что мне принадлежит по труду моему, если ты есть. А если нет — я не буду искать воздаяния за дела свои. Нигде».
Солнце – оно вроде вина. Ты замечала, как легко становится на душе, когда после целой недели пасмурной погоды выглянет солнышко? Оно тогда действует особенно. Чувствуешь себя так, словно сделал глоток виски, — по всему телу тепло разливается. Или когда наплаваешься ты замечала, как чудесно, выйдя из воды, полежать на солнышке? А всё потому, что выпиваешь рюмочку солнечного коктейля. Но представь себе, что ты провалялась на песке часа два, — ты уже не будешь чувствовать себя так хорошо. Движения станут вялыми, и одеваться будешь еле-еле, и домой доберёшься с трудом, словно из тебя ушла вся жизнь. Почему? А это вроде похмелья. Ты опилась солнцем, как виски, и приходится расплачиваться. А потому лучше жить в таком климате, где бывают туманы.
Женское господство черпает свою силу в самой своей природе. Оно берет нежностью, теплотой расслабляет вас, изолирует от мира, обволакивает шерстяными фуфайками и поцелуями. Уже наши отцы держались с трудом, хотя у них имелись привилегии. Каково же держаться нам, при наших равноправных голубках?
С тех пор как мои приятели переженились, они в большинстве своём исчезли из виду, словно их сослали, заперли в границах семьи. Они сохранили свои прежние фамилии, даже наградили ими своих жён, но у меня нет ощущения, что эти женщины вошли в их семью. Скорей уж можно предположить обратное.
Дружбаны.
Дружно хлюпая по лужам,
Разогнав везде котов,
Танком кочки проутюжив,
Мальчуганы строят ров.
А потом, на карусели,
Кто подольше простоит.
Младший хочет на качели,
Старший что-то мастерит
Быстро время пролетело
Не заметили друзья,
Чтоб от мамы не влетело,
Им опаздывать нельзя.
И немного задержались
Через час и пять минут,
Посмотрев на маму с папой,
Догадались — их тут ждут.
Виновато хлюпнув носом,
Братика закрыв собой
Старший брат готов к допросу,
Как замученный герой.
А за ним, волнуясь слишком,
Удержав с трудом штаны,
Младшенький сказал чуть слышно —
«Мама, мы же дружбаны!»
В парке, осенью гуляя,
Замечаю малыша
Он букетик собирает,
Палкой листья вороша.
- Маленький, ты чей сынишка?
И потупив детский взгляд,
Подтянул рукой штанишки,
- Я мамулин, говорят.
И нахмурился парнишка...
Защемило сердце вдруг,
Ведь для этого мальчишки
Только мама лучший друг.
А отец, ну кто же знает,
Мне б взглянуть ему в глаза...
А ребёнку не хватает,
"Папа" нежное сказать...
Ведь всего важней на свете,
Не для тела, для души,
Видеть, как смеются дети,
Как вас любят малыши.
Стать примером для сынишки,
Жизнь вложив в священный труд,
Ведь забытые мальчишки,
Тоже папами растут...
Жил-был дурак.
Он молился всерьез
(Впрочем, как Вы и я).
Тряпкам, костям, пучку волос —
Все это просто бабой звалось,
Но дурак ее звал Королевой Роз
(Впрочем, как Вы и Я).
О, года, что ушли, и труды, что ушли,
И мечты, что вновь не придут —
Все съела она, не хотевшая знать
(А теперь-то мы знаем — не умевшая знать),
Ни черта не понявшая тут.
Что дурак растранжирил,
Всего и не счесть
(Впрочем, как Вы и Я) —
Будущность, веру, деньги и честь.
Но леди вдвое могла бы съесть,
А дурак — на то он дурак и есть
(Впрочем, как Вы и Я).
О, труды, что ушли, их плоды, что ушли,
И мечты, что вновь не придут, -
Все съела она, не хотевшая знать
(А теперь-то мы знаем — не умевшая знать),
Ни черта не понявшая тут.
Когда леди ему отставку дала
(Впрочем, как Вам и мне),
Видит Бог! Она сделала все, что могла!
Но дурак не приставил к виску ствола.
Он жив. Хотя жизнь ему не мила.
(Впрочем, как Вам и мне).
«А казалось бы — проще простого
Перестать, ожидая, листать
Подвернувшийся томик Толстого,
И залечь отсыпаться и спать,
И не видеть во сне ни какого
И намёка на чай по утрам,
А казалось бы — проще простого
Никогда и не встретиться нам.
Никогда, никогда, никогда .
А казалось бы — проще простого,
Всё без слога сложить в никогда,
И увидеть обычное слово,
И промолвить его без труда,
И держаться при встречах лишь строго,
Или холодно и высоко,
А казалось бы — проще простого,
Повстречавшись, расстаться легко..
А казалось бы — проще простого
Охладиться за год или два,
И уже принимать, как чужого,
И не помнить из песен слова,
И не плакать, беря до Ростова
На ближайшие сутки билет,
А казалось бы — проще простого
Позабыть всё с течением лет.»
Потом накипит, взорвётся, хрустально треснет, как-то околицей выведет напрямик. Память — река. На её берегах мы вместе, как бы нам не сигналили маяки, что бы не говорили все эти люди, ставшие декорацией для двоих. Больше такой как я у тебя не будет. Секунды рассыпались по полу на, бери!
Мир обретает форму, размер, границы. Я просыпаюсь рывком, с трудом понимая где. Прямо сквозь центр сердца проходит стальная спица — мелочь, напоминающая о тебе. Дай мне хотя бы повод учиться слушать внутренний голос, кричащий на все лады:хватит уже перед ним раскрывать всю душу, может, он встретит лучше, но никогда такую же, как и ты.
Мгновенья, мгновенья, одно к одному —
Тысячелетий река!
Песчинки, песчинки, но нам ни к чему,
Что жизнь вся из них соткана.
Мы ценим мгновенья? Часы может быть.
Но будет то время, когда
За то, чтобы миг лишь один возвратить,
Мы все отдадим без труда.
Я знаю, мгновенья, вы мчитесь стрелой,
Но здесь вам остаться судьба,
На этой бумаге и в сердце со мной,
Но все не возьмешь никогда.
Мгновенья, вас много, вас много пустых,
Но есть и такие когда,
В душе мы хотим навсегда сохранить,
Чтоб не забыть никогда.
Ни слова о любви! Но я о ней ни слова,
Не водятся давно в гортани соловьи.
Там пламя посреди пустого небосклона,
Но даже в ночь луны ни слова о любви!
Луну над головой держать я притерпелась
Для пущего труда, для возбуждения дум.
Но в нынешней луне — бессмысленная прелесть,
И стелется Арбат пустыней белых дюн.
Лепечет о любви сестра-поэт-певунья —
Вполглаза покошусь и усмехнусь вполрта.
Как зримо возведен из толщи полнолуния
Чертог для Божества, а дверь не заперта.
Как бедный Гоголь худ там, во главе бульвара,
И одинок вблизи вселенской полыньи.
Столь длительной луны над миром не бывало,
Сейчас она пройдет. Ни слова о любви!
Так долго я жила, что сердце притупилось
Но выжило в бою с невзгодой бытия,
И вновь свежим-свежа в нём чья-то власть и милость.
Те двое под луной — неужто ты и я?
У меня есть приятель с фамилией Кугель,
Он читает журнал под названием «Шпигель»,
В водоеме на даче разводит белугель,
Фарширует ее и уходит во флигель.
У кого-то на ужин морошка да ягель,
На кого-то воздействуют Гегель и Бебель
Ну а кто-то и вовсе терзает бумагель,
Запродав с голодухи последнюю мебель.
Кто-то где-то ведет через штормы корабль,
И по тундре бредет естества испытатель
А пред кем-то девицы слагаются в штабель,
Хоть могли бы слагаться и в шницель, и в шпатель.
Где-то занят бухгалтер, считающий прибыль,
На копейках с трудом экономящий рубль.
Ну а Кугель всё жрёт фаршированный рыбель
В тихий час, когда солнце уходит на убыль.
— Скажите, где тут записку за упокой написать?—
А вон, возьмите листок и пишите —
Листка мало, тут и тетради не хватит.
А список всего моего батальона подойдет?
Давно умолк церковный хор,
И отпуст прозвучал.
А он, молоденький майор,
Того не замечал.
Три пачки свечек на канон —
Да самых дорогих! -
Поставил, обжигаясь, он и замер возле них.
Вздыхали женщины: «Чечня!» —
А он, потупив взгляд,
Шептал: «Возьми, возьми меня,
Но — возврати ребят!»
Он не винил теперь иуд,
Сгубивших батальон,
А просто, выполнив свой труд,
Встал перед Богом он.
И, как он есть и в чем там был,
Вернувшись из Чечни,
Теперь без устали твердил:
«Прости Возьми Верни»
Стояли свечи, словно строй,
И кланялись кресту, —
То, завершив последний бой,
Солдаты шли к Христу.
Пылали свечи.
Спаса взорим милость источал.
А он, молоденький майор,
Того не замечал.
Точный адрес
Мы живем недалеко,
Нас найти совсем легко.
Сперва направо вы пойдете,
Потом налево повернете,
И прямо тут же, за углом,
Семиэтажный будет дом.
Такой большой красивый дом,
Но только мы живем не в нем.
Потом войдете вы во двор
И там увидите забор.
В заборе этом есть дыра,
Ее мы сделали вчера.
Но через эту дырку лезть
Старайтесь осторожно,
Там потому что гвозди есть
И зацепиться можно.
Потом свернете резко вправо
И упадете там в канаву.
Пугать вас это не должно,
Поскольку так заведено.
В нее все падают всегда,
Но вылезают без труда.
Потом на землю нужно лечь
И метров сто ползти,
Потом придется пересечь
Трамвайные пути.
А дальше будет детский сад,
А рядом с садом автомат,
Где вам по номеру 05
Помогут адрес наш узнать.
Ведь мы живем недалеко
И нас найти совсем легко.
Листаю все июни прежних лет,
Их изумрудом заполняю вечер.
А время, что в нуле, уже не лечит.
И пусть не лечит. Просто жду рассвет
А память ноет.
Ноет и болит, отмахиваясь от деликатесов.
И раночки, царапины, порезы свои
Зачем-то бережно хранит.
Всё хорошо. С режимом, сном, едой.
Но, умываясь утром в тесной ванной,
Захочется бездонно океана,
Наполненного до краёв тобой
Какая блажь!
Гнать мысли эти прочь,
Бесстрастно час за часом проживая.
Вот новая канва. Вот я — живая.
Вот ты. Вот ступа. Воду растолочь?
Напрасный труд ты стал рационален.
Нет! — Будь распят, расколот на куски! —
Но это так фантазии тоски, которая по кругу от начала.
Трудно понять китайцев и женщин.
Я знал китайцев, которые два-три года терпеливо просиживали над кусочком слоновой кости величиной с орех. Из этого бесформенного куска китаец с помощью целой армии крохотных ножичков и пилочек вырезывал корабль — чудо хитроумия и терпения: корабль имел все снасти, паруса, нес на себе соответствующее количество команды, причем каждый из матросов был величиной с маковое зерно, а канаты были так тонки, что даже не отбрасывали тени — и все это было ни к чему Не говоря уже о том, что на таком судне нельзя было сделать самой незначительной поездки — сам корабль был настолько хрупок и непрочен, что одно легкое нажатие ладони уничтожало сатанинский труд глупого китайца.
Женская ложь часто напоминает мне китайский корабль величиной с орех — масса терпения, хитрости- и все это совершенно бесцельно, безрезультатно, все гибнет от простого прикосновения.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Труд» — 1 009 шт.
