Цитаты в теме «цветы», стр. 75
У одуванчика белая кровь,
Белая кровь и одежду пачкает.
Ты расскажи мне, мой милый мальчик,
Что такое любовь!
Может меняется к лету она?
Точно головка у одуванчика.
Ты расскажи мне, мой милый мальчик,
То, что лишает сна!
Ты расскажи мне, ведь ты не святой.
Все мы живые — у всех романчики.
Ты расскажи мне, мой милый мальчик,
Что между нами, что?
Я же втянулась весь этот пух!
Дунешь — и кажется всё замАнчивей.
Ты расскажи мне, мой милый мальчик,
То, что ласкает слух.
Просто вложи в беспородный цветок
Всё, что глупышкам плетут обманщики.
ЭТО же главное, милый мальчик,
А не какой итог!!!
У одуванчика белая кровь,
А у ромашки совсем прозрачная.
Ты расскажи мне, мой милый мальчик,
Что такое любовь!
Ты не только творение Бога,
Не земли порождение ты,-
Созидает тебя мужчина
Из душевной своей красоты.
Для тебя поэты, о женщина,
Дорогой соткали наряд,
Золотые нити метафор
На одежде твоей горят.
Живописцы твой облик
Женский обессмертили на холсте
В небывалом еще величие,
В удивительной чистоте.
Сколько всяческих благовоний,
Красок в дар тебе принесли,
Сколько жемчуга из пучины,
Сколько золота из земли.
Сколько нежных цветов оборвано
Для тебя в весенние дни,
Сколько истреблено букашек,
Чтоб окрасить твои ступни.
В этих сари и покрывалах,
Свой застенчивый пряча взгляд,
Сразу ты не доступней стала
И таинственнее стократ.
По-иному в огне желаний
Засияли твои черты.
Существо ты — наполовину,
Полу воображение ты.
Под не выплакавшейся ивой я задумался на берегу, как любимую сделать счастливой? Может, этого я не могу? Мало ей и детей, и достатка, жалких вылазок в гости, в кино. Сам я нужен ей-весь, без остатка,а я весь-из остатков давно. Под эпоху я плечи подставил, так, что их обдирало сучье, а любимой плеча не оставил, чтобы выплакалась в плечо. Не цветы им даря, а морщины, возложив на любимых весь быт, воровски изменяют мужчины, а любимые лишь от обид. Как любимую сделать счастливой?С чем к ногам ее приволокусь? Если жизнь преподнес ей червивой. Даже только на первый надкус? Что за радость - любимых так часто обижать ни за что ни про что? Как любимую сделать несчастной. - Знают все, как счастливой - никто.
Неотразимая,
Ты зимним зимняя!
Ты завораживаешь,
Как замораживаешь!
Душа нальделая
Все ледяней.
Что ты наделала
С душой своей!
Быть ледяною
Ее заставила
И, словно комнату,
Ее уставила вещами,
Может быть и хорошими,
Но замораживающими,
Холодными
Там воздух не колышется.
Цветов там нет.
Как лёд коричневый,
Блестит паркет.
Где-то гомон уличный,
Дневной жары накал.
Здесь —лед рояля угольный
И ртутный лед зеркал.
Здесь не бывает солнечно.
Здесь лампы свет чуть льют.
Свисают сонные
Сосульки люстр.
А я хочу быть в гомоне
Среди людей.
Мне страшно в комнате Души твоей.
Душа усталая,- себе постылая,
И вся уставленная, и вся пустынная.
Представьте бессмертие, когда даже брак длиной в полвека покажется приключением на одну ночь. Представьте, как моды сменяют друг друга, стремительно – не уследишь. Представьте, что с каждым веком в мире становится все больше и больше людей и в людях все больше и больше отчаяния. Представьте, как вы меняете религии и работы, места жительства и диеты, пока они окончательно не утратят ценность. Представьте, как вы путешествуете по миру из года в год, пока не изучите его весь, каждый квадратный дюйм, и сам станет скучно. Представьте, как все ваши чувства – любви и ненависти, соперничества и победы – повторяются снова и снова и в конце концов жизнь превращается в бесконечную мыльную оперу. Все повторяется снова и снова, пока рождения и смерти людей перестанут тревожить вас и волновать, как никого не волнуют увядшие цветы, которые выбрасывают на помойку.
Все твои стрелы попали в цель!
Можно сказать в десятку.
Я и не против, чтоб сразу в постель,
Но лучше давай по порядку.
Ну для начала нам можно на «ты»!
Нежные взгляды украдкой
Да! Не забудь подарить мне цветы!
Можно еще шоколадку
Дальше нам можно в субботу в кино,
Фильм романтический нужен
Ну, а потом уже свечи, вино,
Я приглашаю на ужин!
Но целовать ты меня не спеши!
В губы я точно не стану!
Так что давай мы с тобою решим:
Действуем строго по плану!
Часто встречаемся, часто звоним,
Часто, но все же не слишком!
О пустяках мы с тобой говорим
Ты покупаешь мне мишек.
Только сегодня весь вечер метель
Холодно! Мне не до фальши
Знаешь, давай мы сегодня в постель!
Завтра решим, что дальше.
– А вот вы скажите, Василий Иванович, только как на духу. Вы красный или белый?
– Я? – спросил Чапаев, переводя на меня взгляд. – Сказать?
Он взял со стола две луковицы и принялся молча чистить их. Одну он ободрал до белизны, а со второй снял только верхний слой шелухи, обнажив красно-фиолетовую кожицу.
– Гляди, Петька, – сказал он, кладя их на стол перед собой. – Вот перед тобой две луковицы. Одна белая, а другая красная.
– Ну, – сказал я.
– Посмотри на белую.
– Посмотрел.
– А теперь на красную.
– И чего?
– А теперь на обе.
– Смотрю, – сказал я.
– Так какой ты сам – красный или белый?
– Я? То есть как?
– Когда ты на красную луковицу смотришь, ты красным становишься?
– Нет.
– А когда на белую, становишься белым?
– Нет, – сказал я, – не становлюсь.
– Идем дальше, – сказал Чапаев. – Бывают карты местности. А этот стол – упрощенная карта сознания. Вот красные. А вот белые. Но разве оттого, что мы сознаем красных и белых, мы приобретаем цвета? И что это в нас, что может приобрести их?
Пуржит, метелит снег по подворотням,
На стеклах вновь зима рисует сны,
Я видел в них по-моему сегодня,
Как проплывали белые слоны...
Шли рядом: слон, слонихи и слоненок,
Спокойно, друг за другом в полумгле.
Не замечая ветреных поземок,
И ртутных изменений на шкале...
Достаточно закрыть глаза...
Ты снова здесь,
Мы снова вместе...
Дорога, поезд и вокзал,
И ты на лестнице в подъезде...
Достаточно задать вопрос
Внутри себя
И ты ответишь...
Ты как цветок внутри пророс,
Ты как лампада в сердце светишь...
Огромные и добрые животные
Исчезли в белоснежной пелене...
Счастливые, веселые, свободные,
Живущие в придуманной стране...
И если долго будешь вдаль смотреть,
И думать в этот миг ночной про нас...
Люди живут в больших домах, чтобы укрыться от «дождя» и «снега», по бокам коробок проделаны дырки, чтобы можно было глядеть наружу. Они перемещаются в коробках меньшего размера, раскрашенных во все возможные цвета, с колёсами по углам. Им нужна эта коробочная культура, потому что каждый человек мыслит себя заключённым в коробку под названием «тело»; им нужны руки и ноги, пальцы, чтобы держать карандаши и ручки, разные инструменты, им нужен язык, потому что они забыли, как общаться, им нужны глаза, потому что они забыли, как видеть.
Я разлюблю тебя тогда,
Когда метель завьюжит летом,
Когда в июле холода
До углей выпалят рассветы.
Я разлюблю тебя тогда,
Когда исчезнут океаны,
И пересохшая Земля
Смешает нации и страны.
Я разлюблю тебя тогда,
Когда цветы в снегах увянут,
И люди разом, навсегда,
В любовь вдруг верить перестанут.
Я разлюблю тебя тогда,
Когда с небес падёт навечно
Моя счастливая звезда,
Предав меня легко, беспечно.
Я разлюблю тебя тогда
Без дополнительных усилий.
Да просто, слову «никогда»
Весь монолог мой равносилен.
Нежнее, чище, откровенней,
Меня до любят за тебя..
Нежнее, чище, откровенней,
Меня до любят за тебя
Лелея каждое мгновенье
Печаль мою на пыль дробя
Вселяя веру в каждый выдох
И радость чувства в каждый вдох —
До любят, чтоб надежд избыток
Никто стереть с души не смог
Чтоб я не знала расставаний,
Предательств, боли, горя, слез
И равнодушия, и молчанья
До любят искренне, всерьез
В чужой любви желанно нежась,
Свою — запру навек в судьбе
И принимая чью-то нежность,
Не вспомню даже о тебе
А будет встреча в новой жизни —
Пройду насквозь, не тратя сил
И ты сойдешь с ума от мысли,
Что ты меня не до любил
Как откровение — прозрение —
Все было — чувства, страсть, цветы
Но чтобы вызывать восхищение —
Меня до любливал не ты.
Маса соорудил изысканный завтрак: заварил чудесного ячменного чая; разложил на деревянном блюде кусочки морской сколопендры, жёлтую икру уни, прозрачные ломтики ика; красиво аранжировал маринованные сливы и солёную редьку; отварил самого дорогого рису и посыпал его толчёными морскими водорослями; особенно же можно было гордиться белоснежным свежайшим тофу и благоуханной нежно-коричневой пастой натто. Поднос был украшен по сезону маленькими жёлтыми хризантемами.
< >
Завтрак, приготовленный туземным Санчо Пансой, был кошмарен. Как они только едят это склизкое, пахучее, холодное? А сырая рыба! А клейкий, прилипающий к нёбу рис! О том, что представляла собой липкая замазка поносного цвета, лучше было вообще не думать. Не желая обижать японца, Фандорин поскорей проглотил всю эту отраву и запил чаем, но тот, кажется, был сварен из рыбьей чешуи.
Сколько бы ни было в стенах витражей, источник света за ними один. Человек, друзья мои, и есть такой витраж. Вернее, это лучи света, которые проходят сквозь него, окрашиваясь в разные цвета. Человек — это просто сложная цветовая гамма, в которую окрасился пучок света, проходя через замысловатую комбинацию цветных стёкол. Витраж не производит лучей сам. Он по своей природе мёртв и тёмен даже тогда, когда пропускает сквозь себя самую завораживающую игру. Просто свет на время верит, что стал витражом. А человеческая наука со своими томографами пытается объяснить этому свету, как он зарождается в витраже, через который проходит.
Ты для меня звезда, та, что ярче всех мерцает.
Ты для меня маяк, тот, что от беды спасает.
Ты для меня цветок, тот, что украшенье сада.
Только всегда цвети, большего мне не надо.
Ты для меня огонь, тот, что зимой согреет.
Ты — летний ветерок, тот, что прохладой веет.
Ты — зонтик от дождя, крыша от снегопада.
Только ты не болей, большего мне не надо.
Ты для меня бальзам, что излечит все болезни.
Трудно мне без тебя, словно певцу без песни.
Слава мне не нужна, мне не нужна награда,
Только ты будь со мной, большего мне не надо.
Ты для меня любовь, вечная и святая.
Я, как огонь горю, губы твои лаская.
Я же люблю тебя и не хочу с тобой разлада,
Только люби меня, большего мне не надо.
Под осень снова мне приснилась ты,
Приятно в холод стелется листва,
Я мял тогда красивые цветы,
Боясь услышать страшные слова.
Ты говорила, любишь не меня,
И голос твой дрожал, и город плыл,
Глаза блестели на закате дня,
И нежно-горьким был октябрьский дым.
Нам всем однажды не сказали: «да»
Когда нам было двадцать с лишним лет,
И разные большие города
Нам зажигали в утешение свет.
И все-таки везде, в любой стране
Лишь золотом блеснёт кленовый лист,
Под осень вспоминаешься ты мне
И самый лучший в мире город Минск.
И разных городов манящий свет
Не обесцветил осени той цвет.
Кому однажды не сказали: «да»,
Тот не однажды был еще любим.
Сияет твоей юности звезда
Над куполом кленово-золотым,
И сохранят года и города
Как нежно-горьким был октябрьский дым.
Восьмое марта
Мне февраль кашлянул в глаза,
И прощаясь с сезонною ролью,
Прохрипел: «А мои тормоза
Ты мне вышлешь потом бандеролью».
И на смену пришел месяц март,
И ему, безусловно, все рады —
Начинается новый парад
Все прощенья, цветов и помады.
Наша физика солнечным зайчиком
Вся к ногам твоим будет бросаться,
Ты возьми, помани его пальчиком,
Прикажи посильней целоваться.
Обновляются надписи парт —
Впереди, в стороне, на галёрке,
Начинается новый азарт,
Пусть меня эти стены простят,
Я царапаю жирно восьмерку.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Цветы» — 1 860 шт.
